Дым.

      Холодный ветер не жалея бил в лицо юноше, что стоял поздним и прохладным вечером на балконе.              Очередная сигарета была скурена до фильтра и струшивая едва оставшийся пепел, вниз с открытого окна упал грязный окурок. Не смотря куда он падает, блондин ловким и быстрым движением руки достал из коробки очередную тонкую сигарету. Ночь казалось бы, была намного темнее и холоднее обычного, хотя это было далеко не так. Погружённый полностью в свои мысли Уильям поджёг сигарету и преподнес к своим и без того бледным губам.             В ночном небе не было ни единой звезды, вероятнее всего завтра вновь будет сильный ливень, от которого пострадает не менее народа чем сегодня, вчера, да и вообще за последнее время.              Вкус табака неприятно отдавал горечью в собственном рту, от чего парень начал хрипло и долго кашлять. Ему было противопоказано много курить из-за более слабого организма, чем у его сверстников. Он до последнего всегда уверяет братьев и своих друзей; что это последняя пачка, что это последняя затяжка, что такого больше не будет, что вот он бросает.              В такие моменты Уильям становится похожим на своего друга Морана, которого так же постоянно ловят за курением, хотя тот этого и не особо скрывает.              — Да я честно бросил курить. Просто иногда нервничаю. - объяснял с какой-то лёгкостью и усталостью в глазах брюнет.              Вот если бы сейчас, к юноше пришел его лучший друг и привычным жестом закинул тому руку на плечё и с тихим смехом на устах, не сказал, — Солнце, прекращай тебе ж плохо будет. Уильямы б включил "режим Морана" и ответил, что бросил, но просто нервы.              Ага, нервы, по жизни эти нервы алоглазого шалят, так, будто бы их завтра нахрен всех поприбивают. Хотя, если вспомнить о том, с кем решил связать свою жизнь парень, то эти ж самые нервы давно померли и помахали белым платочком на удачу, –Спасибо братан, но наши пути расходятся. Нам в счастливую жизнь, а тебе нахер.         Этим мыслям Лиам немного улыбнулся, резко в его голове появился чёткий образ гиперактивного, но столь дорогого Шерлока, губы сильнее растянулись в улыбке делая белое колечко из дыма. Выглядит красиво.              На уроках Мориарти стал чаще засматриваться на него, для него уже стало чем-то привычным, спираться локтями об парту и приоткрыв один глаз наблюдать за темной макушкой, которая никак не могла усидеть на одном месте спокойно. Стало чем-то обычным случайно касаться плеча или спины друга, а иногда внезапно обнимать прижимая к себе.              Холмс никогда не был против этого, если грубо говорить то отвечал взаимностью, хотя Мориарти и знал, что никогда не интересовал его более в романтическом плане.              Ему нравилась компания Шерлока. С этим комочком проблем всегда было интересно, весело и комфортно. Ключевое слово именно, комфортно.              Мориарти всегда позволял ему себя трогать, хоть был не из самых тактильных людей и зачастую своим братьям не разрешает к себе прикасаться, тем более после трудного дня в академии. Но стоило только увидеть мирно лежащего на кресле-мъяче Холмса, как Уильям сам лез к нему просто полежать на нём, или просто крепко обнять и почувствовать чужое тепло.               Почувствовать, как холодная рука ложится на макушку и осторожно начинает перебирать шелковистые волосы. Шерлок в такие моменты предельно осторожен; массирует тому голову, тихо шепча на ухо, что всё будет хорошо, что Уильям прекрасен и он просто умничка. В такой позе блондин частенько засыпал на друге, Шерлок никогда не был этому против, а даже наоборот.              Наблюдать за спящим Мориарти за наконец-то расслабленной моськой, что тихо так сопит. И слегка начинает иногда мурчать, когда брюнеь только начинает своими пальцами проводить по позвонку и спине. Было одним удовольствием и даже антистрессом для Холмса.              Только ушек с хвостиком не хватает, и был бы с Уильяма в такие моменты настоящий агрессивно-пассивный котик. Который на всех всегда шипит, царапается или успешно игнорирует, на всех, кроме своего хозяина Холмса.              Которого лишь краем уха слышит и уже бежит к нему обнимать или спрашивать, как прошел день и ничего ли не болит. И ток стояло заметить лёгкую усталость или грусть поведение мигом менялось.               Уильям не любил видеть Шерлока  грустным, или более подавленным чем всегда. Даже если друг этого не говорил, алоглазый  это чувствовал и пыталась напоить друга или чаем, или затащить в крепкие объятия. Если Лиам прочтёт хоть небольшую грусть в лице Шерлока то прилипнет как банный лист к тому.              И в прямом, и в переносном смысле прилипнет. На что друг лишь с заботой улыбается и отвечает, что все хорошо. Уильям и правда верит Шерлоку, что у него все хорошо, но из объятий не отпустит.       Просто не хочет.       Просто хочет в такие моменты так же отдавать Холмсу своё тепло внутри, если оно и правда есть, Лиам сомневается что оно есть, но все равно хочет поделиться.       Смешно немного и нелогично.               Как только сигарета вновь дожила своё Мориарти выбросил её вниз и закрыл окно. С улицы донёсся крик и чужие возмущения. Походу окурок упал или кому-то на голову, или на кофту прожигая её до маленькой дырки. Парень не слышит уже этого.              Поэтому так же молча покидает балкон и направляется в сторону ванной, дабы смыть с себя всё волнения, лишние мысли и тоску.       Сколько он уже раз вспомнил об Холмсе за сегодня? Много. Чертовски много. Но ситуация с завтрашним экзаменом и разбитый телефон, не позволяли банально даже написать смс.              А к экзамену блондин был не готов от самого слова совсем. Заучивать правовые нормы, и историю того, как развивалось и вообще появилось, какое-то там государство, находящееся в самом центре хуева-кукуева.              Юноша посмотрел на часы, которые показывали пол второго ночи и устало потянулся, следом послышался неприятный хруст собственных костей. На деревянной полке лежал планшет с нужными записями и вопросами на завтра, Лиам вздохнул с неким отвращением смотря на этот прибор. А после молча взял в руки и включил первую же попавшеюся песню, вошел вванную, сразу включая душ и горячую воду, что быстрой струёй полилась на парня.              Мысли все более толстой пеленой накрывали сознание и последний оставшийся рассудок. Их было слишком много, как для одного него. Сожаления, тоска, переживания, почему-то всё это было таким однотипным для него. Почему-то эти эмоции стали настолько скучны в собственной голове, что парень стал их подавлять и теперь лишь в собственном сознании понимал, что ему страшно и он не разбирается в том, что на самом деле чувствует.             Что все эмоции и мысли, это только то, что у него именно в мозге. Что это не проявления души, не показатель, того что он живет, а лишь слова, которые проецирует собственный мозг. Лицо Уилтяма почти не было видно из-за длинной челки, Кожа стала неприятно жечь, от воды, а в ушах тихо звенели строчки из включенной песни.                    — А вдруг я ему и правда мешаю? - тихо сам себя спросил блондин, теперь в ушах противно отдавал каждый доносящийся звук и музыки, и капель, что касались звонкого пола и собственного тела. В голове, что-то начало противно ёрзать.              Мориарти присел на холодный кафель опираясь оголённой спиной к стенке. Горячие капли стали бить по лицу, подобно каким-то уж больно острым и тяжёлым камням. В голове прокручивалась, как на пластинке одна и та же мысль. Закрыв руками уши, юноша уткнулся носом в собственные колени пряча лицо от капель, внутри где-то под сердцем, что-то начало противно трещать.