Часть 1

Так уж вышло, что я была хреновой подругой. Просто потому что должна была заботится о чувствах тех, кто не заботился о моих. Им не нравились мои шутки. Они их, чаще всего, не понимали. Им не нравилось моё поведение. Оно их раздражало. Они не понимали, почему я вдруг начинаю вести себя иначе. Однако когда меня попросили, к примеру, не называть человека по сокращенной версии имени, которая не нравилась, я перестала использовать его. Так уж вышло, что я была хреновой дочерью. Потому что не оправдала ожиданий и перестала в какой-то момент быть удобной. Им не нравились мои оценки. Я не была особо сильна в математике и прочих, относящихся в большей степени к ней, науках. Да и не сильно отсвечивала на уроках, вызвав холодность со стороны преподавательского состава. Им не нравились мои редкие гулянки допоздна. Даже с учётом того, что меня провожали и я была не одна. Им не нравились мои увлечения. Они их не понимали и не принимали. Старой закалки люди, что сказать. Однако когда меня просили о чем-то, я выполняла, терпела все скандалы и была вежливой. Так уж вышло, что я была хреновой девушкой. Потому что не уделила внимание и в какой-то какой-то момент выгорела, не пожелав отвечать на звонки. Она сама была холодной. Часто её слова задевали за живое. Именно она научила меня моей отстраненности и отсутствию мягкости в разговоре. Поэтому я была хреновой подругой. Она сама увлекалась тем, чем не увлекались другие и втянула в этом и меня. Поэтому я увлекалась тем, что не понимали мои родители. Она сломала меня в какой-то момент. Первая любовь надломила, и в районе сердца пошли трещины. Однако хреновой девушкой по итогу оказалась я. Когда во время гулянки после очередной шутки, которая, как оказалось, не понравилась моей лучшей подруге, мне вдруг на полном серьёзе сказали: "если тебе что-то не нравится, я тебя не держу" во мне что-то снова хрустнуло. Захотелось заплакать и затопить всю планету. Но я сдержалась. Мне было больно и обидно. К счастью ли, к сожалению ли, но мы вроде как помирились. Стоило ли говорить, что осадок остался? Мне неприятно от мысли, что от меня могут избавиться так просто. После всего того, что я терпела из раза в раз. Не ей говорить мне такие вещи. Когда во время очередной ссоры мне в пример привели мою подругу (на тот момент внутри я уже не называла её лучшей), мир пошатнулся и треснул. Что-то вновь хрустнуло. Вновь захотелось заплакать и затопить всех в округе. Слушая, какая я неудачница, даже готовить не умею, какая я глупая, даже пример из алгебры решить не могу, какая я ленивая, даже убраться в доме не в состоянии, я еле сдерживалась, чтобы не разреветься в голос. Мне было обидно. Это ведь они меня такой воспитали. Не им говорить мне такие вещи. Моя девушка, на удивление, не говорила мне ничего, что выбило бы из колеи, как все вышеперечисленные. С каждым разом её слова были острее и острее, но постепенно, почти не заметно. Было ли мне обидно? Конечно. Но это становилось привычным порядком вещей. Однако про неё я не могу сказать, что она не имела права говорить те или иные вещи. Может, с её стороны это было грубо, но сказать ей их ничего не мешало. А может, во мне просто до сих пор говорит любовь?.. Или влюблённость. В конце концов, это разные понятия. Об этом нам говорила наша учительница литературы. Она сделала меня той, кто я есть и в то же время сломала ту, которой я была раньше. И ту меня она тоже сделала, но потихоньку, аккуратно перестраивая и позволяя перенимать свои повадки и привычки. Получается, меня было три. Старая я, та, кто ещё не повстечала её, была скучной, не интересной и серой, но счастливой и любящей себя; Серединная я, та, которая до дрожи волновалась о чувствах других, все время уступала и любила познавать и окунуться во что-то новое, которую она и сломала в итоге; и я новая, начинающая с маленькой буквы, написанная без курсива, сломанная, пустая, выпотрешенная и вывернутая наизнанку, которая не нравится другим своими поведением и шутками, холодная и отстраненная от мира сего. Жалкая тень Серединной себя, окрыленной, витающей в облаках, и жутко отдалённая версия Старой себя, скучной, но целой и довольной собой и своей жизнью. Старой мне ещё двенадцать, она любит вселенные Андертейла, Фнафа и Крипипасты. Она не знает о существовании Фикбука, но любит посидеть на Ютубе, слушая озвучки комиксов и играя в игры. Старая я еще не загоняется на счёт внешности, ей все равно на мальчиков, она живёт в какой-то своей вселенной. Её плейлист ещё не пестрит Нервами, Пошлой Молли и Кис-кис. Она еще не знает, что ей нравится рок, и, конечно, понятия не имеет об однополой любви. Ей это не нужно. Она еще слишком маленькая, чтобы понимать громадность айсберга своих будущих проблем. Серединная я... своеобразная. Ей через месяц четырнадцать. Но она добрая, у неё галочка на пунктике о заботе о чувствах других, а у пунктика галочка на ней. Она только-только начинает читать, выходить из своего вакуума. Почти осознает свои чувства и даже не стесняется возможности их существования. Ей хорошо с любимым человеком, она смеётся, иногда мелко обижается, не так много ест, но уже ссорится с родителями. У Серединной меня уже выскакивают прыщи там, где надо и нет, и она этого жутко стесняется. новая я пустышка. Ей почти шестнадцать, она часто выгорает, разочаровывается в своих выводах и точках зрения, и ненавидит определённую часть себя. Не внешность. Скорее слабость и не умение доходить до конца. новая я замечает красоту там, где не видят другие, не знает, чего хочет от жизни и кем станет. У неё на носу экзамены, и она выбрала какие-то странные, несочитающиеся между собой предметы. По-началу ей было страшно. Теперь же стало все равно. новая я равнодушна к чувствам другим, но все еще по привычке соблюдает те просьбы, что ей выставили ранее. Ей все равно. У Старой и Серединной меня будущее оборвано. Его нет. У новой меня есть. К сожалению ли, к счастью ли, но ей придётся идти дальше. В конце концов, если она этого не сделает, ей будет очень стыдно перед Старой и Серединной мной. И она продолжит, только ради них. Какой бы хреновой не была...