Глава 1. Падение Буревестника

- Предатель! Имперский пес! Катись в Обливион!       Торвальд покачал головой. Подобные слова он за полгода своего участия в войне слышал не раз и не два, и добрый десяток раз только за сегодняшний день. Право слово, получай он по септиму всякий раз, как очередной Брат Бури обвинял его в предательстве, наверняка скопил бы достаточно, чтобы купить себе... ну, на дрянную халупу на окраине какого-нибудь Ривервуда точно бы хватило. Правда, только в кредит, но кого волнуют подобные мелочи? Ну да не о том речь. По не до конца понятным ему причинам большинство встреченных им Братьев были свято уверены, что Довакин, героический победитель драконов, изничтожитель вампиров и убийца самого Алдуина, просто обязан был всей душой поддерживать Ульфрика Буревестника и вместе со всеми истинными нордами до последней капли крови бороться за свободу от прогнившей Империи, тянущей все соки из Скайрима. Или, по мнению настроенных чуть менее радикально, хотя бы просто стоять в сторонке и не мешать другим бороться за правое дело. Неудивительно, что когда полгода назад он наконец выбрал сторону в войне и вступил в стройные ряды имперской армии, то в глазах многих Братьев Бури мгновенно превратился из героя в грязного предателя и законченного подонка, которого непонятно как вообще носит земля. Впрочем, мнение кучки дурных мятежников было последним, что интересовало Торвальда. Куда больше его волновало то, что пока сторонники Ульфрика и имперские войска рвали Скайрим на части, настоящий враг на Алиноре не дремал и неуклонно набирал силы. Был ли шанс у опустошенного, разоренного войной Скайрима выстоять в одиночку против мощи Альдмерского Доминиона? Торвальд сильно в этом сомневался. Противостоять альдмерам могла только более-менее единая Империя, Братья Бури же, не желая замечать очевидного, лишь лили воду на мельницу общего врага. Можно ли было решить дело миром? Как показала практика, нет. Заключенное перед лицом драконьей угрозы перемирие оказалось именно что перемирием на неполный год. Выхода не было; восстание любой ценой должно было быть подавлено. И сегодня, спустя полгода сражений, наконец пришло время поставить жирную точку в истории Ульфрика Буревестника и Братства Бури. Здесь и сейчас, в битве за Виндхельм, столицу восставших. - Я там уже был, спасибо, - бросил Торвальд в ответ, широким ударом отбив метящий в него наконечник копья. Его противник, или точнее, противница, стройная Сестра Бури с двумя ниспадающими из-под шлема светлыми косами, от силы удара на мгновение потеряла равновесие, чем он и воспользовался. Схватившись свободной рукой за древко отведенного в сторону копья, он шагнул вперед и изо всех сил ударил коленом по нижней кромке щита, коим та закрывалась. Щит с хрустом впечатался в лицо воительницы, она коротко вскрикнула, выпустила копье, машинально шагнула назад, запуталась в ногах и, всплеснув руками, неловко завалилась на мостовую. В следующий миг меч Торвальда пронзил ее грудь, отправив Сестру Бури на вечный отдых в чертоге Шора.       Выдернуть клинок из трупа Торвальд уже не успевал: новый противник был уже слишком близко, занося для удара двуручный топор. Впрочем, чтобы разделаться с ним, Торвальд не нуждался в оружии. Ведь Голос, в отличие от железа, был его неотъемлимой частью. - YOL... TOR!       В последний момент Брат Бури попытался выставить перед собой топор в отчаянной попытке хоть как-то спрятаться от Крика за его древком. Крику было наплевать на такую защиту. Вырвавшееся вместе с последним Словом изо рта Торвальда пламя, которого не постыдился бы и дракон, обрушилось на топорщика, обратив его и еще по меньшей мере четырех воинов позади в вопящие от боли живые факелы. Поморщившись от вони горящей плоти и боли в обожженом Криком горле, Торвальд высвободил меч и обернулся к следующему противнику. Тот, однако, не спешил нападать. Совсем еще мальчишка, судя по гладкому, лишенному даже намека на растительность лицу, едва разменявший самое большее четырнадцатую весну, он застыл на месте, вцепившись дрожащими руками в копье и с животным ужасом глядя то на Довакина, то на полыхающие тела соратников позади него. Явно не такого он ожидал увидеть, когда, опьяненный речами Ульфрика, вступал в ряды его армии. Торвальду даже сделалось жаль его. - Мотай отсюда, если жизнь дорога, - прохрипел он, взмахнув для острастки мечом. - Рано тебе еще помирать.       Юнец облегченно выдохнул, бросил оружие, повернулся и засверкал пятками прочь от сражающихся... и, не пройдя и пары шагов, рухнул замертво с торчащим из спины шальным дротиком. - Нда, не повезло, - пробормотал Торвальд, пару мгновений меланхолично разглядывая убитого. Затем встряхнулся, высмотрел среди сражающихся очередную цель и, выкинув погибшего юнца из головы, снова бросился в бой.       Битва за Виндхельм продолжалась. Каждый имперский солдат знал, что победа станет концом для восстания Буревестника, равно как и то, что победа эта - дело решенное. Знали это и Братья Бури. Знали - и все равно продолжали сражаться. Площадь перед королевским дворцом была их последней линией обороны; дальше - только внутренний двор самого дворца. Полные решимости забрать с собой в Совнгард побольше врагов, воины Ульфрика бились с яростью и ожесточением загнанного в угол медведя, валя одного за другим валя имперских солдат на залитую кровью мостовую. Однако легионеров было намного больше, на их стороне была дисциплина, выучка и стремление как можно скорее закончить эту войну. И, разумеется, Довакин. Очень скоро на площади не осталось ни одного боеспособного Брата Бури: большинство погибло, наименее стойкие побросали оружие и сдались на милость победителей. Немногие уцелевшие отступили во дворец и присоединились к его защитникам, наскоро перегородив проем в стене парой сдвинутых возов. Со стен в наступающих солдат полетели стрелы и копья, однако кардинально изменить ситуацию, как и оттянуть неизбежное ни они, ни баррикада уже не могли. - Солдаты, не останавливаемся! Победа близка! - легат Рикке подняла щит, закрываясь от обстрела. Как и всегда, она не отсиживалась в тылу, предпочитая лично вести свой легион к победе. - Квестор, разберешься с этим? - она указала клинком в сторону баррикады. - Вы же сами знаете ответ, легат, - усмехнулся Торвальд и прочистил горло. - FUS... RO DAH!       У возов не было ни единого шанса. Один, не выдержав удара, рассыпался на месте, другой подпрыгнул в воздух, полетел, вращаясь и теряя колеса, и вместе с ударной волной от Крика врезался прямиком в строй Братьев Бури, напрочь его развалив. Восстановить порядок им было уже не суждено. Легионеры рекой хлынули в проем, рубя и расталкивая щитами дезорганизованных мятежников. Торвальд не отставал от товарищей. Пытавшийся подняться с колен здоровяк рухнул обратно, получив по шее мечом. Второй, полуоглушенный, раскачиваясь из стороны в сторону, неуклюже замахнулся булавой. Торвальд шагнул в сторону, пропустив его мимо себя, и, оказавшись у воина за спиной, всадил клинок ему под ребра; кольчуга и кожа не стали преградой для зачарованной стали. Еще один, более-менее боеспособный, широко взмахнул молотом, твердо намеренный расколоть Довакину черепушку. Торвальд упал на колено, пропустив оружие над головой, выставил вперед свободную руку, выкрикнул заклятие. Осколок льда в локоть длиной, тонкий и острый, как наконечник копья, сорвался с пальцев и врезался Брату Бури чуть ниже солнечного сплетения. Тот вскрикнул, выронил молот, скрючился, схватился обеими руками за пробитый живот, упал на колени, затем медленно завалился на бок. Торвальд избавил его от дальнейших страданий, перерубив шею. - Довакин!       Торвальд обернулся на крик, парировал, с трудом отбив удар топора. И еще один. И еще. Противник не ослаблял натиска, с бешеной скоростью орудуя сразу двумя топорами. Это определенно был предводитель Братьев Бури - рядовым бойцам не дозволялось носить медвежью шкуру поверх доспехов. Очередным ударом он отбил меч Торвальда в сторону и, гикнув, со страшной силой врубил топор ему в ключицу. Брату Бури было, однако, невдомек, что в защите его оппонент полагался не только лишь на сталь доспехов. Топор вышиб сноп искр из магического барьера, однако пробить доспех уже не смог и лишь бессильно скользнул по нагруднику, не причинив никакого вреда. Брат Бури от неожиданности потерял равновесие и последовал за своим оружием, завалившись на Торвальда. Тот отклонил голову назад, со всей силы саданул его лбом в открытое лицо, оттолкнул от себя, замахнулся, метя в шею. В последний момент Брат успел заслониться топором в левой руке; оружие столкнулось, рассыпая искры, топор вырвался из руки воина и улетел куда-то в сторону. Торвальд продолжал атаковать, Брат Бури был вынужден отступать, кое-как блокируя удары не приспособленным для этого оружием. Долго так не могло продолжаться; в какой-то момент удар пришелся топорище, оно, не будучи окованным, не выдержало и переломилось, оставив своего владельца без оружия. Следующим же ударом Торвальд рубанул его поперек груди, разрубив разом медвежью шкуру, доспехи и плоть под ними. Глухо вскрикнув, воин повалился на мостовую. - Был бы поумнее, просто по затылку бы тюкнул, да дело с концом, - бросил Торвальд, безучастно глядя на умирающего. - Что толку... бой все равно проигран, а так хоть красиво вышло, - прохрипел Брат Бури, с трудом приподнимаясь на локте. - Довакин, послушай... Гердур в Ривервуде, моя сестра... скажи ей... скажи...       Так и не сумев сказать, что нужно передать его сестре, воин застонал, повалился обратно и затих. - Покойся с миром, - пробормотал Торвальд, отворачиваясь.       Последний Брат Бури во дворе пал на окровавленную мостовую. Бой был окончен.

***

- Отличная работа, солдаты! - провозгласил генерал Туллий, въезжая во двор во главе отряда телохранителей-эвокатов. Его богато украшенные доспехи были испещрены вмятинами и выбоинами, правое бедро перетягивала окровавленная повязка - имперский военачальник сегодня не отсиживался в штабной палатке. Слезая с лошади, он неудачно оперся на раненую ногу и едва не упал, но выстоял и от помощи телохранителей отказался. - Легат, докладывайте. - Центр города, торговая площадь, кладбище и порт под нашим контролем, потери умеренные, - отрапортовала Рикке. - В богатом квартале все еще идут стычки, но Хадвар докладывает, что ситуация под контролем. Квартал Серых перегорожен, данмеры отказываются кого-либо пропускать. Ульфрика они, впрочем, не поддерживают, скорее просто ждут, пока все не уляжется. - Уже ладно, что под ногами не путаются. А что с дворцом? - На призывы сдаться никто не отвечает, но ворота не заперты. Похоже, Ульфрик бросает нам вызов.       Туллий презрительно хмыкнул. - После того, как весь штурм просидел у себя в норе как последний злокрыс, пока его люди погибали? Признаться, при всей его браваде я ждал от него большего. Ну да ладно, в любом случае жить ему осталось недолго. Квестор! - он обернулся к Довакину. - Тебя хватит еще на пару твоих криков, я надеюсь? - Вполне, генерал, - ответил Торвальд. - Отлично, тогда нет смысла больше выжидать. Легат, квестор, за мной!       Рикке не двинулась с места. - Генерал, вы уверены? Ваша нога... - Заживет, - отрезал генерал, хромая к дверям. Торвальду и легату ничего не оставалось, кроме как следовать за ним.       Главный зал виндхельмского дворца ничуть не изменился с тех пор, как Торвальд был здесь полгода назад как парламентер ярла Балгруфа Вайтранского: тот же высокий потолок, те же знамена с гербом владения Истмарк - медвежьей головой - вдоль стен, тот же длинный стол по центру, тот же самый каменный трон на возвышении в дальнем конце. И, разумеется, все тот же самый Ульфрик Буревестник, ярл Истмарка и предводитель Братства Бури. Развалившись на троне, он с выражением утомленного безразличия взирал на вошедших в зал легионеров, будто они были не врагами, а очередными за долгий день заурядными просителями, явившимися к владыке с очередной бессмысленной просьбой. У подножия застыл Галмар Каменный Кулак, правая рука и телохранитель вождя повстанцев, огромный как медведь и точно так же смердящий; при виде вторженцев он зарычал словно пес и снял с плеча огромную двуручную секиру. Кроме их двоих и легионеров, в зале не было ни единой живой души. - Ульфрик Буревестник! - провозгласил генерал, подходя к трону. - Ты обвиняешься в мятеже, убийстве граждан Империи, умерщвлении короля Торуга и государственной измене! Все кончено, сдавайся!       Ульфрик не ответил и даже не шелохнулся. Галмар же шагнул вперед и грозно занес оружие. - Пока я жив, ничего не кончено, - процедил он, с ненавистью глядя на легионеров. - Галмар, с дороги! - крикнула Рикке, вставая рядом с генералом; Торвальд и телохранители замерли чуть позади с оружием наготове. - Мы здесь, чтобы принять капитуляцию Ульфрика.       Владыка Виндхельма, наконец пошевелившись, покачал головой: - Не будет никакой капитуляции. Ваша гнилая, умирающая Империя не получит Скайрим. - Скайрим тебе не принадлежит, - заметила Рикке. - Зато я принадлежу ему. - Так, все, хватит! - рявкнул Туллий. - Вы двое капитулируете и будете казнены за ваши преступления. Или я лично порублю вас без суда и следствия. Видят Восемь, мне все равно, так или иначе ваши головы отправятся императору в Сиродил. Даю вам последний шанс, сдавайтесь! - Никогда! - заревел Галмар, бросаясь в бой. - Защищайте генерала! - скомандовала Рикке, бросаясь ему наперерез. Щит в ее руке принял на себя удар, предназначенный Туллию, и раскололся, легат отлетела в сторону, шипя от боли. Телохранители выступили вперед, двое закрыли собой генерала, остальные четверо окружили Галмара, тыча в него клинками со всех сторон. Каменный Кулак заревел, закружился, широко взмахнул секирой; один легионер не успел защититься и рухнул на пол с разрубленной грудью, однако остальные не ослабляли натиск. Ульфрик поднялся с трона, выхватил топор из-за пояса и подхватил прислоненный к подлокотнику щит, однако в бой не кинулся, вместо этого глубоко вдохнув и раскрыв рот: - FUS... - ...RO! - выкрикнул Торвальд за мгновение до того, как Буревестник закончил свой Крик. Ударная волна обрушилась на ярла, он с хрустом ломающихся костей врезался в собственный трон и сполз по нему на пол, выронив оружие. Бой для него определенно был окончен. Убедившись, что вреда от Ульфрика больше не будет, Торвальд повернулся к сражающимся, однако здесь его помощь уже не требовалась: хотя число телохранителей сократилось еще на одного, Галмар, весь израненный, уже был не в силах продолжать бой. Пропустив очередной удар, он покачнулся, выпустил оружие из рук и тяжело опустился на колени, хрипло дыша и истекая кровью из многочисленных ран. Затем упал и больше не двигался. - С этим закончили, - холодно сказал Туллий, подходя с обнаженным мечом к кое-как принявшему сидячее положение Ульфрику. - Теперь очередь предводителя. Последние пожелания будут, ярл?       Ульфрик с трудом поднял голову. Взгляд его, однако, был направлен на Торвальда, а не на генерала. - Пусть это сделает Довакин, - прошептал он, улыбнувшись. - Песня получится красивее...       Генерал хмыкнул. - Ну что ж, воля умирающего... Квестор, возьмешься? - он протянул меч Торвальду. Тот кивнул и принял оружие: - Воля умирающего - закон, не так ли?       Клинок нацелился в грудь вождя повстанцев. Тот продолжал смотреть на своего палача, по-прежнему улыбаясь неведомо чему. Торвальд вдруг почувствовал, как у него потеют руки. Легко убивать противников в бою, когда единственный выбор - или убить, или умереть самому. Вонзить нож под ребра или свернуть шею тому, кто не видит, не замечает тебя, тоже несложно. Застрелить кого-нибудь из арбалета, сжечь огнем или поразить молнией за сотню шагов, не видя лица - все равно что обоссать два пальца. Но убить того, кто вот так вот смотрит тебе прямо в глаза, кто улыбается собственной смерти... Как два года назад в Сиродиле, в дне пути на юг от Брумы, под большим дубом у обочины тракта, в ночь когда...       Торвальд тряхнул головой, отгоняя наваждение. Прошлому место в прошлом, в него нет возврата. Важно лишь то, что происходит здесь и сейчас. А здесь и сейчас перед ним был поверженный враг, предводитель Братства Бури, тот, кто развязал братоубийственную войну. Тот, чьей смерти суждено было эту войну закончить. Перехватив оружие поудобнее, Торвальд снова нацелил клинок в грудь ярла Виндхельма. - Один вопрос, прежде чем мы с этим покончим, - попросил он, чувствуя, что должен хоть что-то сказать для успокоения совести. - Скажи, разве ты не понимал, к чему идет ваше восстание? Или действительно думал, что сможешь одолеть и Империю, и Талмор? Ответь напоследок, будь любезен.       Улыбка сползла с лица Ульфрика. - Я думал, что после всего сотворенного тобой на благо Скайрима ты должен понимать меня, Довакин. Видимо, это не так. В таком случае скажу лишь, что делал только то, что должен был сделать. А теперь ты исполняй свой долг, - холодно проронил он и отвел взгляд.       Торвальд кивнул. Что-то в этом духе он и ожидал услышать, и не расчитывал на конкретику. Но уже одна только возможность не смотреть казнимому в глаза и не видеть его ухмылку дорого стоила. - До встречи в Совнгарде, ярл, - сказал он. И, окончательно изгнав из головы все ненужные мысли, нанес удар.