1

Чувство вины, такое поглощающие и отрицательное, не каждый может легко с ним жить и двигаться дальше. С каждым днём тебе кажется что оно поглотит всего тебя и не оставит ни кусочка. У кого-то вина незначительная, так, пустяковая, которая проходит за секунду, оставляя небольшой осадочек. А у Лилит не пустяковая, а очень даже значительная, она буквально уничтожила жизнь человека. Чувство вины за это, заперло её в клетку, из которой она не может найти ключ уже долгое время, вернее может и даже знает как, но боится что не только клетка разрушиться после этого. Поэтому, сидя напротив Идалин, Лилит уже минут десять молчала. А все из-за этого проклятья, Лилит не может простить себя, тем более, как она думает, не сможет простить и Ида. Все же собравшись с духом, Лилит заговорила: — Нужно было давно так сделать. — Ты про проклятье? Не думаю что был бы момент. — Ты права, — вздохнув и опять же собравшись с мыслями, ведьма продолжила. — Идалин, мне... так жаль, я безумно сожалею. Я испортила тебе всю жизнь, я не достойна твоего прощения, и я это прекрасно понимаю. Мне просто нужно знать, что ты хотя бы не держишь на меня зла. — Лили, я не буду утверждать, что смогу тебя простить, но ты всё же моя сестра, и я по-прежнему тебя люблю. Да и это все в прошлом, кто из нас не совершал ошибки?— улыбнувшись, женщина проговорила дальше. — Да, я признаю что проклятье знатно подпортило мне жизнь да и в целом мешает, но живём лишь раз, верно? Поэтому я не так уж и зацикливаюсь на этом, ты притом разделила со мной эту учесть, теперь мне не так горестно. — Я себя в жизни не прощу. — Не нужно, Лили, ты уже не та эгоистичная и запуганная девочка, не живи прошлым, хотя бы ради меня и моего прощения. — Ида... мне так повезло с такой сестрой как ты. — Не льсти мне, ты знаешь чем это закончится, — посмеиваясь ответила ведьма. — Это правда. Мир? — протянув мизинец, спросила она. Ида в свою очередь протянула свой, при этом сказав: — Что за игры, Лили, мы не в начальной школе. — Это говоришь мне ты? Та, кто постоянно ведёт себя как ребенок? — Один-один, — ухмыльнулась она.