Пятнадцать.

Тебе пятнадцать. Пьешь противный чёрный кофе на дерявянной столешнице в богом забытой кофейне на окраине маленького города. В кармане крепкие дешёвые сигареты, которые горечью оседают на языке. Осторожно вытягиваешь одну из почти полной пачки. Щёлкает зажигалка. Делаешь глубокую затяжку, закашливаясь густым дымом, проникающим в лёгкие. Очередная попытка убежать от прогнивших традиций и порицания. Очередная провальная попытка. Тебе пятнадцать, когда отец находит в кармане пиджака почти пустую пачку сигарет. Он молча выходит из комнаты, а тебя накрывает. Ты падаешь на колени, царапаешь ногтями мрамор на полу. По комнате эхом раздаются полузадушенные всхлипы. Истерика накрывает незамедлительно. Тебя в детстве не пугали монстрами  в шкафах или под кроватью. Ты был в ужасе, когда понял, что монстры вокруг тебя. Страх достиг высшей точки, когда пришло понимание, что внутри тебя сидит такой же жестокий монстр, как те, кого ты так боишься. Тебе пятнадцать, когда ты сидишь со стеклянными глазами и смотришь в пустоту перед собой. Взгляд поплыл, а глаза опухли. Твоё лицо искажает гримаса боли, но ты продолжаешь сидеть ровно, подставляя запястье. Отец без единого слова тушит очередной окурок об опаленную кожу. Слёз нет. Глаза настолько сухие, что хочется потереть их рукой, но ты не смеешь дернуться. Кольцо из алых ожогов украшает твоё запястье. Тебе всё ещё пятнадцать, когда ты понимаешь, что у тебя не осталось сил убегать. Тебе было пятнадцать, когда тебя сломали.