На осколках прошлого из пепла… (Часть 1)

Малфой смотрел на неё, прожигая взглядом внимательных серых глаз, и ей, наверное, чудилась удивительная нежность где-то в глубине, от которой она была готова покрыться мурашками с ног до головы, если бы это только было возможно. — Не знаю, — Гермиона пожала плечами. — Но ведь худшее, что может случиться, — это что просто не получится. Я же не умру второй раз. — Не смей, Грейнджер! — он откинул назад окурок, уставившись на неё с возмущённым видом. — Как можно не верить в успех того, от чего зависит в прямом смысле слова твоя жизнь? — Знаешь, я уже успела смириться со своим положением, — немного беспомощно улыбнулась она. — А потом пришёл ты. — И прицепился со своей маниакальной идеей, — хмыкнул Драко. — Кому сказать — не поверят. — Нет, я хотела сказать, подарил надежду, — засмеялась Гермиона. — Мне очень хочется в неё поверить, но страшно. — Страшно довериться мне? — Что что-то пойдёт не так. Что всё будет зря. Что я поверю, а потом снова нужно будет смириться с неизбежностью, понимаешь? Во второй раз это будет куда больнее. — Всё обязательно получится, — Малфой подошёл к ней и, заглянув в глаза, медленно, практически по слогам, проговорил. — Слышишь, Грейнджер? Всё получится. Я сделаю всё, чтобы получилось. — Когда-то это прозвучало бы странно, но я тебе верю. — Было бы забавно потом увидеть лица твоих друзей, когда ты будешь рассказывать им, кто тебя надоумил и почему, — Малфой усмехнулся в своей манере, и это было уже больше похоже на того Драко, которого она помнила. Пока они обсуждали ритуал, выискивали его подробности и выписывали все важные моменты, чтобы ничего не перепутать, и повторяли их друг другу раз на сто, он выглядел настолько живым, каким не был ни разу за всё время их общения здесь. Гермионе казалось, что даже в школе она не видела его таким, какой он был сейчас. Наверное, только в этот момент до неё дошло, что они планируют и чем это может обернуться. Как много она получит, если всё пойдёт по плану, и как много потеряет, если всё останется на своих местах. Гермиона судорожно выдохнула, стараясь успокоиться. Ещё никогда ей не хотелось жить больше, чем в эту минуту. Когда перед ней забрезжила возможность быть с человеком, которого любила слишком давно, чтобы помнить, когда это началось. Когда узнала, что её чувства взаимны. Ещё никогда ей не представлялось таким реальным будущее рядом с ним, когда уже погребены все условности и древние традиции, все стереотипы и дурацкие принципы. Гермиона фыркнула. Вот уж точно гребанные устои. Засыпать и просыпаться рядом с ним в нынешних обстоятельствах казалось мечтой. И благодаря одному упёртому парню и просто слизеринцу уже не столь недостижимая. — Мне кажется, если я вернусь, им будет всё равно, с кем я и почему. Хотя Рон, уверена, будет ещё долго пыхтеть и спрашивать, как так получилось, так что можешь начинать готовиться, — усмехнулась Гермиона, с теплотой вспоминая своих иногда сверхзаботливых мальчишек и любопытную Джинни. — Когда, Грейнджер. — Что? — Не если вернёшься, а когда вернёшься, — пояснил он, как само собой разумеющееся, поднимая бровь, и продолжил. — Уже испугался, побежал памперсы примерять. Гермиона расхохоталась. — Откуда ты слова-то такие знаешь, Малфой? Это же чисто магловская вещь. — Читаю много, представь себе, — хмыкнул он. — В том числе и магловскую литературу. Только, главное, папочке моему не проболтайся, а то он от возмущения имя своё, глядишь, забудет. Ощущение, которое Гермиона сейчас испытывала, она бы не спутала ни с чем. Ей казалось, что она знает его так давно, что он стал для неё родным. До покалывания в кончиках пальцев и сжатого до боли сердца. До мурашек, ползущих по спине от его смеха, и бабочек в животе от его тёплых взглядов и искренних улыбок. И больше всего она боялась, что, привязавшись, так и останется призраком подземелий и всего лишь воспоминанием в его жизни.

***

Когда она смотрела на него с такой нежностью, Драко хотелось забыть всё, что он говорил в школе и что он не сделал позже. Он до сих пор не понимал, как эта девушка умудрилась влюбиться в него тогда, почему она не возненавидела его и заговорила после всего, что случилось. Почему призналась и верила ему, несмотря ни на что. Каждый день он спускался в подземелья, отмахиваясь от недовольства отца и беспокойства матери, и проводил с ней целые дни, когда это было возможно. Чем больше Малфой узнавал её, тем больше жалел, что не послал Люциуса с его идиотскими принципами куда подальше. Всё могло быть иначе. Эта мысль не давала ему покоя в последний месяц, что стала буквально навязчивой. Он сходил с ума, просыпаясь по ночам от кошмаров, где ритуал оказывается неверным или бесполезным. Мать даже пыталась говорить с ним, но Драко, как бы ни хотел её не тревожить, отмалчивался, закрываясь в библиотеке или уходя вниз. Только так он мог отвлечься от своей новоявленной паранойи.

***

Тряхнув головой, он заставил себя вернуться в реальность и обеспокоенно глядел на Гермиону. — Начнём? — С зелья? — Думаю, да. Будешь следить, чтобы я ничего не напутал? — даже слепой бы увидел сейчас волнение Драко: его подрагивающие руки, сдвинутые брови и выражение глаз говорили сами за себя. — Конечно, — она кивнула и устроилась по правую руку от него. — Я буду рядом. От этих слов Малфой почувствовал, как бегут мурашки по всему телу. Всего три слова значили так много, и так хотелось, чтобы они прозвучали в других обстоятельствах. Котёл разместился в одном из тёмных углов, заранее защищённом от повышенной влажности, такой привычной для этого места. Рядом с ним расположилось несколько колбочек и склянок с подготовленными ингредиентами, небольшой магловский скальпель и стопка книг, на которую Драко положил написанный план ритуала. Разжигая огонь, он мельком глянул на Гермиону, сжавшуюся в противоположном углу и немного испуганно смотревшую на его подготовку. Малфой прекрасно понимал её чувства, ведь за все месяцы, что она пробыла здесь, было странно думать о том, что она могла бы вернуться. Про себя он отметил, что после всего ему стоило бы успокоить её, а заодно провести по дому, показывая все изменения, произошедшие тут с лёгкой руки Нарциссы, о которых он до этого только рассказывал. Драко хмыкнул. Сейчас он не допускал даже мысли о том, что что-то может пойти не так. Хотя, скорее, он просто боялся подумать о печальном исходе, который снился ему каждую гребанную ночь. Первыми в котёл отправились сок дремоносных бобов и аконит. Следом, прищурившись, Малфой закинул в кипящую смесь белладонну, веточки мяты и моли. Когда пришла очередь корней мандрагоры, он буквально кожей ощутил, как вздрогнула Гермиона. — Ты чего? — не оборачиваясь, поинтересовался он. — Мандрагора в зелье для воскрешения — это довольно символично, — отметила она, словно не слушая. — Помнишь, на втором курсе, когда я окаменела, из неё мадам Помфри варила настой, чтобы вернуть меня и другие жертвы к жизни. — Помню, — его голос звучал немного глухо, и как Гермионе не хотелось списать это на подземелья, она понимала, что её слова всколыхнули в нём неприятные воспоминания. — Мы ведь тогда думали, что ты — наследник Слизерина, и тебе Люциус оставил какие-то наставления на этот счёт, — сообщила она нарочито смеющимся тоном, желая отвлечь его от мрачных мыслей. — О, в самом деле? — фыркнул Драко. — Но это же глупо: считать наследником Слизерина пусть чистокровного, но всё же второкурсника, которому к тому же отец забил мозг всякой ерундой. — Тогда нам это казалось весьма логичным, — Гермиона едва заметно пожала плечами, усмехнувшись. — Мы даже сварили Оборотное зелье и проникли к вам в гостиную под видом Крэбба и Гойла. Точнее, мальчики проникли. — А ты? — А я случайно вместо волоса Милисенты добавила в зелье волос её кошки, — даже за бурлящим зельем Малфой услышал её фырканье. — Так что мне пришлось следующие недели провести в Больничном крыле. — Грейнджер, ты меня поражаешь всё больше, — улыбнулся Драко, продолжая помешивать зелье и кидая туда порошок из драконьих когтей, толчёных скарабеев и несколько капель настойки растопырника. — Нарушение правил, Оборотное зелье на втором курсе — сколько потрясений меня ещё ждёт? Если бы Гермиона не была призраком, он мог бы поклясться чем угодно, что она покраснела. — Думаю, достаточно, — смущённо улыбнулась она. — Ты не находишь, что у этого зелья, как ни странно, вообще очень символичный состав? — Ты сейчас о драконе? — ухмыльнулся Малфой. — Что есть, то есть. Следующими составляющими зелья были Лунная роса и пара веточек Омелы. Перед тем, как добавить самый последний ингредиент, Драко снова кинул взгляд на Гермиону, которая замерла в нерешительности в нескольких шагах от него. — Давай, — её голос был хриплым и, в отличие от жестов, твёрдым, но, несмотря на это, когда безоар с громким шипением погрузился на дно котла, она зажмурилась, закусив губу и с силой сжав кулаки. — Всё. Теперь осталось ждать, пока зелье настоится и станет серебристого цвета, — его волнение, словно передающееся им друг от друга воздушно-капельным путём, можно было прочитать на раз.