Глава 1

–«Смрад. Опять все вычищать», — девушка берет мокрую тряпку и с яростью швыряет ее в стену. — Нет в этом мире справедливости, — вздыхает Рудольфо, крупный мужчина средних лет, с залысиной, тщательно скрываемой поварским колпаком, — одни кутят всю ночь, друхие оттирай после них все, шо те из себя изверхли. –Хлеб у нас такой. — Адель покачала головой — Воняет. — Зато как, девочка моя! 18 мешочков золотых за ночь! — мужчина двинулся в сторону прилавка. –«Лишь бы не танцы…» — только и успела подумать девушка, как в ту же секунду Дядя Руд начал отплясывать нечто похожее на вальс. Правда, вместо прекрасной дамы он держал заработанные деньги. Трактирщица постаралась сдержать смех, однако стоило толстяку снести своими танцами пару столов, как на глазах начали выступать слезы, а тело предательски задрожало. — Смеешься? — он обратил внимание на согнувшуюся пополам девушку. — Это хорошо. А то с кислой миной убирать следы веселья — мирозданию перечить, — с улыбкой на лице проговорил он. Веселье девушки не могло не заразить Рудольфо, поэтому следующие полчаса, пока делил заработанное добро, он рассказывал анекдоты, истории и просто шутил на разные темы. Адель, в свою очередь, искренне смеялась, пародировала, а то и старалась визуализировать услышанное. Получалось ли у нее? Нет, конечно. Да и зачем им это нужно? За кривляния он называл ее шутом. В ответ она его — пустословом. — Это много больше всей нашей прибыли за прошлую неделю, — уже досчитал деньги мужчина. — Я ведь ховорил, шо стоит тебе улыбнуться, как вся Харлица у твоих нох. 692 золотых! Ещё шесть таких ночей, и можно эту таверну закрывать. Разорим все население! — «Шесть таких же ночей…» — подумала Аделаида, вслух же говорить об этом не решилась. Усерднее стала тереть стену, отмывая следы потасовок. Люд Гарлицы поговаривал, что можно вечно смотреть, как льется алкоголь, горит печь в кузне и как бьют морду очередному пьянице. Стоит ли говорить об их развлечениях? Цены бы не было той таверне, что соседствовала бы с мастером-кузнецом. Но желание покоя хотя бы ночью делало их невосприимчивыми ко всяким уговорам. — «Шум кузни днем и таверны ночью. С ума сойти как нечего делать, — подумалось Адель. — А если уши ватой набить? Тогда и проблема решена, и деньги капают. Не помешали бы они сейчас. Не мне, но гильдии…» — Дальнейшие размышления прервал Дядя Руд. — Бывал я в столице… — начал он свою излюбленную тему — Ох и народ там живет! Все из себя под аристократов косят. Мордобой? Ха! Эти сопли свои платочком вытирать станут, а уж вид крови их просто убьет! –Меня тоже убьет, — девушка поглубже вдохнула и смешно сморщилась. — Запахом. Если не отмою. — Нет, девочка моя, мы друхие! Мы народ Харлицы! — мужчина довольно улыбнулся и чуть запрокинул голову — Уж мы-то… — За добротную драку — перебила Адель, пародируя интонацию Рудольфо, — доплачивать хотовы. — Именно! Эти от запаха в обморок бы упали, а мы молодцы, — казалось, что он вот-вот лопнет от гордости. — Мы этот запах уберем и без обмороков, да, пихалица? Дядя Руд действительно бывал в столице. Правда, в детстве и всего на один день, но этого ему хватило, чтобы, по его словам, понять, что там за люди. Чванливые, брезгливые и лицемерные недо-аристократы были объектом постоянных насмешек. А как они ели! Было бы грешно не поделиться такими рассказами со всеми, кто заходил в таверну. Даже если и не заходил, то на рынке всегда было столько сплетников, что истории Рудольфо знала чуть ли не вся Гарлица. На самом деле, рассказов не о столице тоже было довольно много, и все как один поучающие. Как только он начал рассказывать одну из таких историй, дверь с жалобным скрипом, будто нехотя, открылась перед человеком странного вида. В помещении мгновенно повисла тягучая тишина. — «Длинный плащ с огромным капюшоном, — начала анализ девушка. — В окне солнце. Сегодня праздновался день цветения. Значит не для утепления надел. Скрывается. Зачем? — незнакомец сделал шаг вперед, закрывая за собой предательски тяжелую и скрипучую деревяшку — Обувь дорогая. Украшенная. Носок острый. Не гарличного сапожника. Столичная?» Однако не только ее взгляд скользил по нему. Человек в дорогой обуви изучал Адель. По описанию, полученному от доверенного лица, связной должен быть среднего роста, сутулым, с русым цветом волос и двумя крупными родинками чуть выше бровей. Каково его удивление, когда такой портрет совпал с молоденькой девушкой, что стояла перед ним с грязной тряпкой. Разве связные — это не проверенные временем члены гильдии? Им ожидался мужчина, повидавший жизнь, с цепким взглядом и хмурым лицом. А что на деле? Он пытался разглядеть хоть что-то, что могло бы указывать на ее принадлежность к убийцам. — «Что же, лицо у нее действительно хмурое — гость огляделся — но скорее от объема работы, нежели от взглядов на жизнь» Уже нестерпимое молчание прервал Рудольфо. — Добро пожаловать в трактир «У кабанчиков»! Желаете взять комнату? Или может предложить вам выпить? — начал тараторить он — На выбор у нас пять сортов отборного кваса, вкуснейший мед из васильков, ещё есть ром, харличная настойка из полыни, так же недавно поступило южное вино, но спросите меня, я бы взял медовуху… — Кхм, — стушевался от такого напора посетитель — прошу меня простить, но я не за выпивкой. К некоему Господину Береграсу пришел. — скинув капюшон он начал подходить к Аделаиде. Поступь его была тяжела, чуть звенели будто бы монетки. Но девушке было не до того. — «До чего же красив — было первой её мыслью, однако следующее за ней утверждение отрезвило — Не дрался в кровь, вот и красив. Столичный соплежуй.» — Однако, судя по всему, все-таки к госпоже. — улыбаясь, человек смотрел в глаза девушки. Их разделял столик. Маленький, на двух персон. — «Как же хорошо от него пахнет… — будто приступами нахлынуло волнение. Она принюхалась. — Что-то не так. Не может от человека с дороги пахнуть хвоей. Пылью, потом или грязью, а то и все вместе. Не хвоей.» — Пройдемте за мной — сохранив самообладание скомандовала Аделаида. Повела его наверх, на чердак. В её «берлогу», как любил выражаться маленький сын Рудольфо. Только повернув на винтовую лестницу, заметила она огромный мешок, что тяжелым грузом висел на плечах мужчины. Но не предала этому никакого значения. Мастер Том, передавая ей свои обязанности, говорил: «Это ты заказчикам нужна. Не наоборот. Постарайся зарубить себе на носу, что на переговорщика наложены три табу: слабость, сомнение и заинтересованность. Покажешь что-то из этого, и сделка обернется не в пользу гильдии. А то и сорвется вовсе». И, если с последними двумя было сразу понятно, то всю глубину слова «слабость» она поняла лишь сейчас. Нет, это не были первые ее переговоры, но девушка всем нутром ощущала, будут самыми важными. И трудными.