Часть 1

Она сидела на полу, лежала на кровати, сидела на ее краю, застыла, словно безликая статуя в углу комнаты, смотря в одну точку – Юми делала все, чтобы хоть как-то расслабиться и унять бушующий рой однотипных мыслей, что медленно, но верно паразитировали в ее голове. «Плохо», «мне плохо» - это было все, что могла бы выдавить из себя девушка, дабы объяснить свое состояние. Конечно, она пыталась описать сухую пустоту внутри, подпитываемую теми самыми мыслями, более яркими и наполненными фразами, однако…было слишком сложно, получалось слишком абстрактно. «Я ничего не чувствую», «я не понимаю, что происходит», «я не понимаю», «я не понимаю, почему мне грустно, я не понимаю, почему не могу дышать». Да, это была грусть, но суть и характер ее определить не могла. «Все стало белым. Все стало пустым». За окном весна, свежий воздух, цветущие клумбочки и лужайки. Однако из-за того, что время было вечерним, она не могла бы усмирить съедающие изнутри чувства одним лишь взглядом на маленькие красоты природы. «Пожирает…темнота, пожирает…» Одна минута, семь, двадцать минут, один час… Лежа на полу с включенной в наушниках какой-то песней, девушка, лет семнадцати, заплакала. *** Вечер был теплым, но ветерок все же отдавал освежающей прохладой. Закончив все дела в банде, Манджиро ехал домой, но не к себе, а в тот, где живет его прекрасная, как весенний первоцвет любовь Юми-чан. Ах, его Юми… Такая замечательная, нежная, ласковая, а что самое главное – дарящая такой необходимый ему покой и тепло. Она была его маленькой бусинкой, маленьким лучиком комфорта. Его любимой девочкой. И сейчас, бодрым и свежим, лишь об одном воспоминании о ней, парень на всей скорости едет по мерцающим красно-желтыми огнями Токио, в дворец принцессы. «Интересно, какую очередную забавную историю она мне расскажет? Может, поедим тех ее любимых бутербродов с майонезом и рыбой, а может…» Планы на этот вечер у Манджиро были многообещающие. *** Стук в дверь – никто не отвечает. Он постучался еще – снова без ответа, даже шагов на той стороне не слышно. «Неужели спит?» - пронеслось предположение в голове Манджиро, но это было очень, очень маловероятно: если его Юми и ляжет спать, то только поздней ночью, но никак не в восемь вечера. Вариант позвонить – хороший, но телефон у девушки стоит на вечной беззвучке, так что…есть ли смысл пробовать? Да, наверное, есть, потому что он начал волноваться. Гудки…гудки… Черт, его руки уже трусятся. Потаенный страх, удушающее волнение и накатывающая тревога с паникой – все они, как марафонцы, бегущие дистанцию, соревновались, кто первым достигнет цели. Кто первым сведет его с ума. Снова стук в дверь… *** Тяжелые шаги сильных ног разрушали стылую тишину, которая звеня в ушах, вселяла еще больший страх. Страх за нее. Парень даже не мог представить, что могло бы случиться, поэтому фантазия его рисовала не самые красочные сцены. В темной комнате, где только слабый свет настольной лампы являлся признаком маленькой хилой жизни, послышался резкий звук внезапно открывшейся двери. Но жизнь не колыхнулась и не двинулась. Зайдя в душное помещение, все марафонцы внутри Манджиро сжались, взвизгнули и побежали прочь… Его настигла пустота. Это был самый настоящий шок. Посреди комнаты, под письменным столом, на мягком ковре лежал включенный ноутбук, а прямо за ним виднелось обмякшее худенькое тело девушки. «Блять», - первое, что сказал себе Манджиро после пятисекундного шока. Экран ноутбука показывал какое-то старенькое аниме, освещая синим холодные, красные от слез глаза, щеки и нос, когда-то прекрасной и сияющей радостью девушки. Зеленые радужки стеклянные и ледяные, лицо в пунцовых пятнах, губы насыщенно алые, но только от того, что белые зубы часами терзали их, кусая и жуя. Она даже не глянула на него, не шевельнулась, подавая какой-никакой признак жизни. Все цветы полностью завяли и осыпались. Клубок чувств и эмоций захлестывал Майки, но внешне этого не было видно. Злился ли он, был ли расстроен или напуган? Все вместе, но в придачу к этому шоку, пустота и непонимание, соединялись воедино, отнимая дар речи. Казалось, он разбился. - Юми… - он попробовал позвать ее. - Эй, Юми! – теперь, присев на корточки, крепкими руками он тряс ее за плечи, пытаясь добиться ответа. Было чертовски, ужасно страшно. - Ю… - холодное от липкого пота тело повернулось, а недавно заполненные до краев слезами глаза, устремили свой взор в его темную взволнованную бездну. Заторможенное сознание очнулось, и поняв, кого видит перед собой снова подало в мозг сигнал о слезах. Изумрудные глаза наполнила горячая, щиплющая жидкость, тонкие ручки потянулись к лицу, пытаясь закрыться от чужого взгляда, а надорванное длительными рыданиями горло издало хриплый всхлип. Испуг и расстройство, пробудили ее от недолгой апатии к произошедшему. - Юми, что случилось? Эй, - Манджиро пытался убрать ее руки с лица, но не добившись успеха в этом деле, принялся подымать хрупкую жизнь с холодного пола. Злость и все остальное, что он мог испытывать в этот момент, отходили на второй план, ведь страх, все еще бившийся в его голове, занимал главную позицию, словно король на высоком троне. Что же ему делать? Что же, черт возьми, могло случиться? Что же… - Нет… нет, - это были первые слова, которые он услышал от девушки. Поняв, что парень хочет ее обнять, Юми толкалась руками, стараясь отстраниться, убежать…только чтобы он не видел ее. Не смотрел, не заметил…но было поздно, это полнейший провал. Схватив беглый скукоженный комочек жизни за руку, Майки увидел тонкий черный провод, который заканчивался где-то в ее волосах. Наушники. - Черт, Юми, - вынув наушник из ее уха, он посмотрел в экран и сильно нахмурил брови. - Какого хера ты это смотришь? – даже не поставив серию на паузу, он с силой закрыл крышку ноутбука, и теперь света в помещении было еще меньше. Может это даже к лучшему. - Вообще-то оно мне нравится! – маленькая жизнь возмутилась, а ведь оно ей действительно нравилось, пусть и… - Тебе же тяжело после него, так зачем? – противостоять его сильным рукам у нее сейчас определенно не было сил, так что он все-таки смог притянуть девушку ближе, обнимая за плечи. А она молчала. Партизанка. - Юми, блять, ну скажи мне что-нибудь уже, - но ответом был легкий удар в плечо. Ей не нравилось, что он матерится. Манджиро знал ее неприязнь к ругательствам, но сейчас никак не мог сдержаться, уж сильно был взвинчен. В знак извинения, он мягко провел по ее взлохмаченным волосам, целуя в лобик. Нужно же как-то ее успокоить. - Ты из-за аниме расстроилась? – раз так, то он пойдет другим путем, в обходную. Упершись щекой в его плечо, Юми нахмурила брови и ответила короткое «нет». Манджиро немного полегчало: это был маленький, но прогресс. - Тогда из-за чего? – как бы парень не старался сохранять спокойствие, грубые нотки все же проскальзывали в его голосе, что заставляло девушку скукожиться, а глаза снова намокнуть. Он злится. - Я не хочу… - обвившие ее руки, сжали хрупкие плечи еще сильнее. - Ты злишься, я не хочу рассказывать, - снова хлопнув куда-то по плечу, Юми пыталась вырваться. Манджиро ослабил хватку и теперь объятия стали более нежными, а она в свою очередь почувствовала его лицо возле ушка, которого коснулся мягкий, с небольшой хрипотцой голос любимого. Волна мелких мурашек пробрала девичье тело, разливая по охладевшему телу внезапный жар. - Я же люблю тебя и волнуюсь, поэтому злюсь. Я хочу знать, что случилось, мне же тоже плохо, когда ты такая, - закончил он свою речь легким поцелуйчиком в скулу, отчего девчушка сжалась в его руках, сильнее прилипая к мужскому телу. Засмущалась. - Мне…просто тяжело говорить об этом… - прокручивая в голове все, о чем думала ранее, осевшая в груди на дно труха затряслась, задергалась, а дыхание становилось глубоким и прерывистым. Слезы намочили его белую футболку. - Тогда давай потихоньку, не спеша. Я весь твой, - они оба упали на ковер. С, казалось, нечеловеческим усилием, она все же собирала раскиданные по разным сторонам мысли и чувства в кучу, составляя более-менее внятные предложения. Помните короля на троне? Он снова, горделиво закинув ногу на ногу, злобно и хитро скалился, а Манджиро пожирал ужас от слов, которые доносились из ее уст. «Я не знаю зачем живу», «все кажется бессмысленным, я и моя жизнь бессмысленны», «я снова запуталась», «я снова не вижу выхода», «меня все больше поглощает в эту бездну», «я не знаю как выбраться, как увидеть свет», - каждая эта фраза, подобно холодному острому лезвию резала по его ничего несведущему сознанию. Майки не знал об этом. Даже представить не мог, что его солнышко скрывает в себе такую армаду мрачных темных туч за собой. Что ей так больно и страшно каждый раз, когда темнота и безысходность накрывали с головой, не давая хотя бы немного вздохнуть и увидеть свет счастливого будущего. Из трещины вытекла алая капелька. Особенно его волновало из раза в раз повторяющееся слово «снова». Неужели это случается не первый раз? Сколько времени она уже такая? Черт возьми, он ее парень или кто? Почему он ничего не знал?! Понимание того, что ему не доверяют впилось острым жалом в ту самую залитую алым трещину, которая больно ныла и пекла, испепеляя все внутри. Больно. Разочарование, злость, раздражение, что это было, Майки четко не мог понять, поэтому вместо слов, он лишь сильнее прижимал маленькую жизнь к себе, которая захлебывалась в собственных слезах, разрывалась на мелкие клочки, уткнувшись носом в белую ткань одежды любимого. В голове парня волчком все крутился вопрос «почему», и как же он был поражен, когда даже не произнося его в слух, все же услышал причину. На самом деле, никто об этом не знал. Ни родители, ни друзья, учителя, родственники – никто. Первые проявления плохого самочувствия начали показывать себя во времена средней школы, когда они еще не были знакомы, и как раз тогда она столкнулась с жестокой разрушительной правдой реальности – никто и никогда тебя не поймет. «Мама, зачем я учусь, зачем я вообще всем этим занимаюсь? Я не могу так больше». «Глупости, ты все придумываешь. Возьми себя в руки и бегом за уроки». «Мама, я чувствую себя такой пустой… Будто мне чего-то не хватает…» «Ума тебе не хватает. Хватит ныть и займись делом». «Ты что, плачешь? Что за вздор, бегом в ванну, и чтобы я этого больше не видел!» «Но папа…» «Только глупые плачут!» «Мне грустно…» «Тебе нечем заняться». «Мне…» Так, она больше никогда не пыталась что-то донести до людей, ведь разве поймут тебя другие, если даже собственные родители, смотря на истерзанный сосуд жизни, отворачиваются с презрением и убийственным разочарованием в глазах? Это слишком больно, слишком обидно и поэтому, спрятав эту «неправильную», «ненормальную» часть себя, Юми всегда улыбалась, никогда не плакала, неважно где, но только чтобы другие не видели. Ведь это «позор». Это «разочарование». Это «стыд». Но если «эта» реальность тебя не принимает, то что насчет виртуальной? Нет, девушка не была одним из тех подростков, который закидывает интернет своими проблемами, показывая окровавленную, покрытую синяками спину на всеобщее обозрение и обсуждение. Они засмеют, выставят дурой, обзовут конченной и больной. Хотя, возможно, будут правы. Может, она действительно сумасшедшая и на всю голову ебанутая, которая придумала себе свои, из пальца выжатые, проблемы. Побитый, сломанный, истерзанный и сухой цвет жизни задыхался своей печалью и страданием в одиночестве. Но однажды, фраза «ничего не вечно» стала для нее действительностью. Юми встретила его, своего Манджиро, для которого стала отдушиной и отрадой, ведь не хотела, чтобы заставляющему ее мир цвести яркими красками человеку, было больно и плохо с ней. Она любила и отдавала всю себя, находя в этом свое успокоение и смысл жизни, и неважно что происходит с ней, не важно…просто… - Юми… - Манджиро коснулся ее головы, целуя в лоб. Темные глаза сейчас были такими же холодными, как ее тогда перед монитором. Страшное осознание настигло его, подобно костлявой руке старухи Смерти. А ведь он и сам злился на нее, сам же разочаровался в ней, из-за того, что та молчала до последнего и от этого…ему стало так тошно…от себя самого, от своей тупости и твердолобости. Где он был все это время? Куда смотрели его глаза? А что они видели вообще? Лишь оболочку, лишь ее толстую, временем закаленную маску радости и беззаботности. Такая уверенная, сильная и в тоже время нежная и мягкая, как солнце ранней весной… Нет, он не разочарован, он хочет провалиться под землю и загнивать там до конца дней. Однако, так поступил бы прежний Майки: маленький мальчишка, трус и нытик, который старательно пытался спрятаться под оболочкой непробиваемой харизмы. Сейчас же он не такой, сейчас Майки понимает, что эмоции, слезы и возмущенные крики ему не помощники. Он должен сделать лишь одно. - Юми, послушай, - он отцепил возлюбленную от себя, чтобы иметь возможность видеть, что сказанные слова точно достигли ее. - Это все не глупости и не бред. Ты не ненормальная или еще какая-то. Я не знаю, что это могло бы быть, но точно знаю – ничего не бессмысленно. Ты важна и нужна мне. Ведь не будь тебя рядом, я вряд ли был бы тем, кого ты сейчас видишь перед собой. – говоря все это, он нежно смотрел в ее, уже кто знает сколько за этот вечер, плачущие глаза и распухшее от слез лицо, нежно поглаживая влажную щечку. - Н-но, это снова повториться, снова и снова… Я не могу… - она попыталась спрятаться в его большой ладони, но он не дал. - Сколько бы раз это не случилось, я буду рядом и помогу, чем смогу. Я буду стараться… И… - их лбы соприкоснулись, - прости, что не замечал твоего состояния раньше, - было плохо видно, но казалось, что в его глазах тоже блеснули маленькие капельки. Майки сделает все возможное, чтобы поддержать ее, он станет ее опорой, костылями, собакой-поводырем – кем угодно, лишь бы сберечь свою маленькую, такую хрупкую и безумно любимую возлюбленную, которую всегда боялся потерять. Он принял решение. - Манджиро… - Мы все преодолеем, чтобы это ни было, поняла? – он улыбнулся. Интересно, что это за теплое чувство в груди? Что за маленькие солнечные зайчики пляшут под сердцем, рассеивая все ранее скопившиеся тучи, давая проход свету и ясному мышлению? Наконец маленькая жизнь улыбнулась, наконец взгляд стал живым, сияя былой радостью, видной даже в почти полной темноте. Она вернулась, и он чувствовал это. Большего и не было нужно. Как же он счастлив сейчас. Юми лишь сказала тихое «угу» и получила нежный поцелуй, который был слаще всех ее любимых конфет. Чувство легкости и непонятной окрыленности двигали парнем, поэтому из нежного, этот поцелуй превращался во все более затяжной и глубокий… - Подожди, - Юми едва успела отодвинуть его, пока злосчастные сопли все не испортили. – Для начала, мне нужен платок. Теперь все будет хорошо, теперь ее душа освободиться от грубо сковывающих ее цепей непринятия и одиночества, ведь отныне будет не одна, не испуганной маленькой девочкой, которая из раза в раз глотала боль и тягучую грусть, подобную речному илу. И даже когда волна неприятных чувств в очередной раз накроет ее, прятаться больше не придется. Теперь все будет хорошо. *** - Может посмотрим то аниме? - Ну уж нет, эдакую муть я точно не выдержу. Лучше давай поедим. - Но у меня закончились все сладости… - Тогда бутерброды? - Той вкусной рыбки тоже уже нет… - Ла-адно, сейчас я сам что-нибудь придумаю. - … «а может не надо?» Сидя все на том же ковре, они ели на скорую руку приготовленные бутерброды, если все же хлеб, намазанный сырным соусом, можно так назвать, закусывая какой-то консервацией и запивая все это яблочным соком. Ужина лучшего придумать было нельзя. И даже если после подобной трапезы у них заболят животы, то они ни о чем не пожалеют, ведь то счастье, которое испытывают сейчас не сравниться ни с чем. Оба чувствовали, как стали ближе друг к другу. *** - Было вкусненько, спасибо. - Да, я ведь все же мастер готовки, - издав легкий смешок, Майки чмокнул девушку в лобик. - Кстати, а как ты вошел? - Запасной ключ. - Точно… - Юми тоже усмехнулась. - Ну-у, может тогда еще и десерт…? – она закинула ногу на его бедро, и парень прекрасно знал, что это значит. Манджиро уже было потянулся к ней за чувственным поцелуем, но девушка ловко ускользнула от него. - Сейчас, я хотя бы в душ схожу. - Ну нет, так не пойдет, - одним движением, он повалил ее на кровать, прижимая всем телом, чтобы на сей раз точно не сбежала. Конечно, потом она все же приняла душ, и его потащила, но а пока оба наслаждались вспышкой новых чувств, которые проявляли в длительном и страстном поцелуе. Многообещающие планы Манджиро на этот вечер все же сбылись.