I

Браться за перо неимоверно трудно. Пожалуй, с таких слов я предпочту начать поэму своего авторства. Моя бывшая наставница — мистическая дева, обладающая кровью кицунэ — при каждой нашей встрече не забывала напомнить мне, что я обещал написать историю своих странствий. Лично мне кажется, что у них в издательском доме просто нехватка материала. За всё моё длительное существование я часто находил себе какое-то интересное занятие, но оно быстро мне наскучивало, как только я начинал чувствовать хоть малейшее превосходство над окружающими. Зачастую я задаюсь вопросом: зачем моя создательница наделила такими противными качествами? Из-за неё ли я не могу найти себе места в Тейвате? И найду ли его когда-то? У каждого человека, которого я водил за нос, или с помощью которого развлекал себя, есть дом. У каждого есть — или были? — родители, люди, поддерживающие его и помогающие встать на ноги. По крайне мере, так мне рассказывала фамильяр моей создательницы. У каждого было уютное место, куда он всегда мог вернуться, и где его ждали: с тёплой лапшой удоном или только достанутыми из печи данго. Может быть, мне бы хотелось почувствовать что-то похожее. Может быть, так трёхцветные данго будут вкуснее обычных. Однажды я поделился этой мыслью с Пульчинеллой. Он сказал мне, что если бы я знал вкус тех данго, то никогда не оказался бы с Фатуи, и не попробовал бы огненную воду. Я не стал его расстраивать, что на каждом застолье я выплёскиваю эту дрянь под стол. Даже сама мысль об этом напитке мне омерзительна. Что говорить, праздничные обеды в Снежной проходят весело. Если бы создательница не заложила во мне какую-то ядовитую сдержанность, я бы веселился вместе со всеми. Даже проникся бы пьяными рассказами Синьоры о своём обучении в Сумеру, или с интересом послушал бы анекдоты и истории Чайльда с рыбалки или просто о детстве. А если бы я ещё и огненную воду любил, то, может быть, Фатуи услышали бы что-то о моих похождениях. В первую очередь я бы рассказал свою любимую историю… Это случилось в праздник Иродори. Тогда создательница только-только отменила указ Сакоку, в Иназуму прибыла туча народу. Ветра принесли бардов из Мондштадта, прибыли писатели из каменного региона Ли Юэ. Я даже не подозревал, что эта выдумщица кицунэ выкинет что-то против меня. Был там и путешественник: мы виделись на тот момент лишь дважды, но, думаю, я успел оставить о себе вполне внушающее впечатление. Этот глупец снова помогал всем, крму не лень. Бегал по всему городу: то какого-то чокнутого óни ловил, то таскался с фотокамерой по горам в поисках каких-то животных. Он и не подозревал, что я наблюдал за ними. Я заполучил Сердце Бога, и ничто больше не держало меня у Фатуи, поэтому я смог снова вернуться в мою колыбель. Фамильяр меня сразу узнала, стоило мне только повидаться со Священной Сакурой и Макото. Я только ступил на выкрашенные алой краской ступени, и тут же вокруг моих ног закрутилась эта кицунэ с розовой шёрсткой! Ух, как бесила меня эта её форма раньше! Постоянно под ногами путалась, всё видела и слышала, и постоянно хотела прыгнуть мне на руки. Подумать только, сколько лет прошло, а хитрости и коварства в ней ни грамма не убавилось! Наоборот, она будто за это время ещё тоньше изучила мастерство управления людьми, как марионетками. Фатуи бы наверняка понравилась такая личность. Она даже Педролино заставила бы плясать под свою дудку. И для меня она исключения не сделала. Наша первая встреча с того времени состоялась как раз перед праздником Иродори. На моё несчастье, его устраивал издательский дом Яэ, и фамильяр нашла задание даже мне. Всего-то: подбросить несколько зацепок потомку Каэдэхара при путешественнике, чтобы натолкнуть их на верный путь и приоткрыть занавесу тайны, которой я сам же укрыл своё коварное преступление. Счастливые были деньки: Я никогда не забуду, как смотрел на меня тот самый мастер Каэдэхара и умолял о пощаде, когда я разделался с остальными. О, он думал, что я не знаю о том письме, что он спрятал в горшке своего вялого кустика. Ха! Да оно пришлось мне как раз кстати, чтобы спланировать все подсказки, и правнук с путешественником обнаружили всё в правильном порядке. Они даже не подозревали, что я наблюдал за каждым их шагом. Каждое их действие было просчитано мною наперёд на несколько шагов, я был уверен в каждом их поступке; иной рад я даже приблизительно догадывался, о чём они могут думать! Всё, как и предсказывала Гудзи: в конечном счёте (не без общих подсказок, что расстроило! разве я для путешественника ещё не настолько важная и значимая фигура, чтобы винить меня во всех бедах?!) они обнаружили, кто за всем этим стоял. Конечно, я! Их лица в момент истины были даже лучше и ярче, чем у того Каэдэхара, которого я пощадил когда-то давно. Как мне всё-таки нравится проворачивать какие-то такие грязные дела. И след в истории оставишь, и не лишишь себя таких замечательных эмоций…. Но, интересно, совершил ли я просчёт в остальном? Я знаю того барда из Мондштадта — не тех, что оставались на острове Рито в компании иназумских писателей, а того барда, что прибыл в Иназуму в ящике из-под алкоголя. Именно я по указу Гудзи оставил там записку с поэмой одного из поэтов Касэн. Этот бард, он ведь всё знал с самого начала. Создательница, конечно, не использовала меня в итоге в своих целях, но наделила нужными качествами, не исключая и проницательности. Благодаря ей я знаю, знаю, знаю, знаю, что это не просто бард. Помимо этого, Синьора рассказывала, что забрала Сердце Бога у барда-пьяницы. Таких в Мондштадте пруд пруди, но моя чуйка никогда меня не подводит. Это сам Барбатос, Анемо Архонт, и кто кто, а он-то точно меня знает. Он знал обо всём с самого начала: и обо мне, и точно догадывается о моём сговоре с кицунэ. Именно поэтому я так ненавижу Архонтов. Они всегда всё знают. Как же это раздражает. Люди тоже раздражают. Напротив: они никогда ничего не знают. Даже, если им сунешь все доказательства под нос. Всё равно они до последнего сомневаются, тысячу раз всё перепроверят, будут друг с другом спорить и что-то обсуждать. И только попробуй у них довериться интуиции! Что за кучку кретинов придумали Боги. Что ни говори, а после стольких изматывающих заданий от Царицы я даже отдохнул. Наконец-то съел свои любимые печеньки из сакуры, отдохнул под ветвями юмимэру. Иназума, страна Вечности, на неё всегда можно положиться, она ждёт к себе любого, даже его. Интересно, он может считать Иназуму своим домом? Кстати, не только бывший Анемо Архонт знал, что замешаны здесь не только Гудзи да глава комиссии Ясиро. Художник Мел, который приехал в Иназуму с какой-то мелкой девочкой, успевшей меня достать во время моего законного отдыха, тоже всё знал. Стоило лишь раз увидеть его: те глаза ни с чем не спутаешь. Я знаю, кто этот Мел: его создала алхимица Голд из Каэнрии. Фамильяр рассказывала мне про неё. Удивительно, что Мел до сих пор не разрушил Тейват. Он должен был… Впрочем, не в этом суть. Мы пересеклись с ним и на том празднике: он решил использовать меня как модель для последнего, завершающего портрета в своей коллекции. Причём он так загадочно ухмылялся, когда меня рисовал, что меня уж было начали одолевать сомнения относительно того, что он там рисует. Больше всего мне, конечно, понравилась идея: выполнить портрет поэта исчезающей краской, чтобы никто не видел меня поначалу, а проступало изображение, только когда намочишь его водой. Гениальная идея, правда я сразу понял, что и путешественник до этого догадается. Даже если нет: так ему подскажут. Не зря же меня во всё это ввязали. Такое ощущение, что когда я вернулся туда, где меня создали, я умер. Умер для Фатуи и Снежной. Давно я не видел таких ярких и масштабных праздников. За все эти 500 лет я вдруг понял, как же сильно скучал по праздничной Иназуме. Я даже увидел её превосходительство Наруками Огосё, но подойти так и не решился. Теперь я храню в себе Сердце Бога, как и планировалось изначально. Всю свою жизнь я делал всё, чтобы доказать ей, что я не хрупкий и слабый, что я могу и готов хранить Сердце Бога для неё. Наверное, она ничего не поймёт и разозлится. Я сбежал давно, с тех пор поддерживая только связь с кицунэ, и наша встреча могла бы не задаться абсолютно. Гуляя по Иназуме, я даже успел сыграть с детьми. Они были такими счастливыми, эти дети. И для каждого из них это замечательное место является домом. Каждого дома ждут вкусно приготовленные ассорти из сашими или какие-нибудь яичные рулеты. Может быть, мне бы хотелось почувствовать что-то похожее. Может быть, так трёхцветные данго будут вкуснее обычных. Я бы очень хотел попробовать трёхцветные данго, что были бы вкуснее обычных. Сказитель, Шестой предвестник Фатуи. Скарамучча.