Часть 1

      У Аякса кожа бледная, такая по-человечески тонкая, что коснись хоть раз и тут же пойдет кровь. У Аякса разум полный пережитков прошлого и многолетних страданий бездны, что сводят с ума ночами, душа в коконе из таких холодных и тошнотворных образов и ощущений, медленно ползущих по кишечнику. И ты словно чувствуешь все это по новой. Словно червь внутри, роется и грызет плоть. У Аякса мертвые глаза, как два замерзших озера, которые не растопит даже огонь.       А вот у Чайльда пережиток боли, связанной с еще большей болью, начиная от отречения собственной семьи и непринятия его самого, заканчивая данной минутой жизни.Он помнит, до сих пор помнит, да и будет помнить всегда, как взгляды родных были устремлены на него, как в них читался ужас и отвращение. Чайльд помнит, как ночами давился кошмарами, совершенно в одиночестве, потому что взрослые думали, что он просто мальчишка вдруг решивший привлечь внимание. Он просто мальчишка, который вдруг решил стать чудовищем. Совершенно случайно. У Чайльда страх в печенке засевший и нервно пульсирующий, когда он смотрит на людей и думает о том, как бы вырвать их глаза, врыться в череп когтями и раздирать плоть, пока не останется ничего, что можно было бы истерзать. У Чайльда вечная воля к битве и глубокое желание быть хоть раз узнанным. Может быть хоть раз признанным и прежним.       Но Аякс мертв. Его давным давно не вернуть. Тело его похоронено в склепе костей, а душа оставлена в болоте под названием боль. Аякса больше нет, Чайльд понимает это. Потому что вместо доброго и милого мальчика на божий свет вылезло нечто отдаленно напоминающее его. Сотканное из тьмы и остатков чужих страданий и, конечно, собственных.       Чайльд—порождение бездны, которое отчаянно хочет казаться человеком.       Только вот человека никто в нем не видит. Чайльд знает даже почему. Он никого не винит. Лишь в груди, там где находится сердце, что-то тоскливо ноет ночами. Чайльд не знает что это. Он же чудовище. У Чайльда множество лет одиночества и предательства. У Чайльда только он.       Поэтому, когда он смотрит в глаза Бездны во второй раз у Чайльда не остается ничего кроме смеха. Истеричного и надрывного.       Второй раз бесконечных циклов и коридоров рождает еще одного монстра. Теперь их двое. Что-то чуть большее как человек и, что-то еще меньшее как человек. Во второй раз рождается Тарталья. Единственное, что их объединяет —тело и боль. «Я могу убить его, только скажи…» «Нет мы не будет убивать его. Он нам еще нужен.» «Признайся, что этот консультант тебе просто нравится.» «Я чудовище, у таких как мы нет сердца.» «Что за банальные слова. Ты все еще больше человек, чем я.» «Убивать мы его не будем.» У Тартальи маниакальная жажда вырезать всех людей на планете и не позволить ему, коснуться порчи. «Ты хочешь лишить меня удовольствия убийства?» «Мы оба знаем, что это ничем хорошим не обернется.» «Так же, как если я этого не сделаю.» «Для тебя может и нет, но для него…очень даже.» «Он… мертв.» «Не сказать.» «Завались.»       У Тартальи на все про все один ответ—смерть. Тарталья окутывает его броней, сохраняя остатки разума и плоти целыми. Они оба, просто пережитки человека. Тарталья всегда стоит впереди. Чайльд видит его возвышающуюся фигуру. Чайльд видит его глаза, полные ненависти. У Чайльда они просто вечно пустые. «Зачем ты появился, я бы справился.» «Может потому что как раз таки напротив?» «Первый раз же справился.» «Второй раз ты бы не пережил этого.» «Заткнись уже.» «Я появился только потому, что ты желал этого.»       Аякса давно нет, его истоптала бездна, своими бесчисленными смертями и непониманием. Аякса больше нет, остались только его части. Аякса ни для кого больше нет, есть только Чайльд и Тарталья. Они просто пережитки прошлого.       Когда впервые Чайльд чувствует себя человеком, так же легко и задорно, как когда-то ощущал себя Аякс, все рушиться так же быстро, не успев построится до конца. Чжун Ли смотрит на него непроницаемо, как смотрят на незначительных людей боги. Хотя все верно, Чжун Ли и есть бог. Он Моракс. Чайльд просто был глупым человеком, стремящимся быть прежним собой, совсем позабывшим о том, что быть собой небезопасно. У Чайльда руки дрожат и по коже бежит мороз. У Чайльда ком в глотке и дикая усмешка. —Ты больше не человек, мне незачем тебя щадить, отродье. —Тебе ли судить меня о человечности, Моракс? Сам то непробиваем, как камень.       Чайльда закрывает Тарталья. Он всегда на шаг впереди. Но танцуют они вдвоем на этом странном поле под названием жизнь. —Ложь должна караться. Ты ведь знаешь об этом? Молния разбивает небо, а воды бушуют и сносят близ стоящие дома. У Чайльда и Тартальи было множество лет, чтобы научиться становиться сильнее. В руках у них, холодное и твердое сердце бога, переливающиеся золотом. На земле лишь груда камней.       Из горла вырывается смех. Оказывается богов войны так легко сломать. Видно скалы, особенно самые старые, могут просто обвалиться. Чайльд не жалеет ни о чем. Тарталья и подавно. Они просто двигаются дальше, к новому миру.