Воспоминания

"Уютно"—первая мысль которая посетила детскую головушку. —Да, не откажусь, спасибо, две сахара, не разбавлять. Дверь щелкнула замком... Мужчина, на вид лет 38-ми, блондин, с волосами под "горшок". Он поставил закипать чайник и достал из настенного шкафа, (около окна) две кружки, сахарницу и упаковку чая. —Мистер Кёртис, для чего вы меня вызвали?— девочка наблюдала за вглядом безжизненно серых, даже слегка белых глаз, скользящих, как бы невзначай по оголённым коленкам и хрупким лодыжкам. —Никола, меня интересует то, как ты чувствуешь себя здесь, завела подруг?—чайник уже вскипел, и мужчина, не отвлекаясь от разговора, разлил кипяток по стаканам, в одном из них был чай для ребенка, а для себя воспитатель подготовил кофе. —Да, у меня есть подруга.— Ники начала потихоньку отпивать свой напиток и смотреть на лицо главного воспитателя их детского дома. Он отставил свою кружку на рабочий стол, оставив кофе почти нетронутым. "Кольца нет, видимо неженат, даже если бы и был, то тут няньки слишком заняты разносом сплетен и слухов, им не то что до детей, им на него времени просто нет. Да и след бы от кольца остался вокруг пальца. Красивый, молодой, не женатый... Работает с детьми...хммм..."— из мыслей её вырвал мистер Кёртис, севший слишком близко, так, чтобы Ники сидела фактически за журнальным столиком, прижавшись к подлокотнику. — Никола, это отлично, тебе нужно в таком возрасте уже знать об подростковых гормонах и о желании близости между партнерами. "Стоп, к чему это он?! Мы же должны проходить тему гормонов и размножения в 12-13 лет, а сейчас мне лишь семь!"— глаза начали потихоньку выдавать хозяйку о том, что она поняла о чём говорит мистер Эрл. Рука по-хозяйски начала поглаживать запястья на коленях, потом перебралась на спину, от чего у девочки пробежал холодный пот. Всё это время воспитатель не сводил, уже покрытых дымкой, похотливые глаза с напряжённых губ ребёнка. В один миг он встал и снял сначала сюртук, потом, подойдя к окну выглянул на улицу, закрыл его и опустил жалюзи, создав в кабинете полу-мрак. Повернувшись лицом к побелевшей от страха Ники, он медленно, как зверь, начал подходить к ней. —Я буду нежен, тебе понравится, обещаю, просто не кричи и будь умницей, я не сделаю тебе плохо, Николааа.. —резкий, грубый поцелуй и её руки зафиксированы по бокам, а колено больно упирается в промежность. Отвратительно. Стыдно. Страшно. Это самый страшный день в её жизни. Грубо, больно и очень стыдно. —Ммм... Такая мягкая, такая нежная, такая маленькая, в тебе так узко.