Глава 9

      Спать ложусь пораньше, а когда просыпаюсь, за окном еще темно. Болит голова — может, из-за того, что слишком долго спала, — и ноет тело.       Должно быть, мышцы всю ночь оставались в напряженном состоянии.       Занятия уже начались, но сегодня это неважно. В любом случае я никуда не пойду.       Служанка оставила на столике поднос с кофе, приправленным корицей, гвоздикой и крохотной щепоткой перца. Наливаю чашечку. Чуть теплый, а значит, стоит здесь уже какое-то время. Есть еще тост, который я несколько раз макаю в стакан с напитком.       После завтрака умываюсь. Лицо и тело все еще липкие от яблочной мякоти. Принимаю тёплую ванну. Наскоро причесываюсь, стягиваю волосы в пучок и закалываю веточкой.       О том, что случилось накануне, запрещаю себе даже думать. Вообще ни о чем думать не желаю, кроме того, что предстоит сделать сегодня, и о поручении принца Феликса.       «Отправляйся завтра в Дом — Мэри. Найди секрет, который не понравится королю. Найди измену».       Итак, Феликс желает, чтобы я обеспечила неизбрание Луки следующим королем. Леон может провозгласить наследником любого из своих детей, но в фаворе у него трое старших: Лука, Феликс и ставшая подводной королевой Тарин. Причем шансы Феликса оцениваются выше. Вопрос лишь в том, помогут ли шпионы сохранить такое положение.       Если я выполню свою работу хорошо, то принц, взойдя на престол, даст мне власть, в которой я так нуждаюсь. Особенно после вчерашнего. Этой власти я жажду так же отчаянно, как накануне жаждала эльфийского фрукта.       Надеваю платье служанки прямо на голое тело, чтобы выглядеть по возможности похоже. В дальнем углу гардероба нахожу пару старых кожаных тапочек. На большом пальце у них дырка, зашить которую я пыталась год назад, но так и не смогла: моих навыков швеи оказалось недостаточно, чтобы справиться с такой задачей. В результате все, чего мне удалось добиться, это изуродовать тапочки. Зато они отлично сидят на ноге, а моя другая обувь слишком красивая.       Людей-слуг в доме Морро мы не видели, но в других частях Фейриленда они встречаются. Это акушерки, принимающие детей, рожденных в смешанных браках. Ремесленники, проклятые или благословенные талантом. Няни, кормящие грудью болезненных или хилых младенцев фейри. Похищенные дети, не допущенные, как мы, к обучению с детьми знати. Попадаются и просто любители магии, которые не против выполнить ту или иную тяжелую работу в обмен на исполнение желания.       Когда наши дорожки пересекаются, я всегда пытаюсь завести с ними разговор. Иногда наши желания совпадают, но бывает и наоборот. У большинства тех, кто выполняет работу попроще, память изменена, и они считают, что трудятся в лечебном заведении или в доме какого-то богача.       Как Морро уверяет меня, возвращаются все, — с ними расплачиваются, а некоторые еще и получают подарки: удачу, сияющие волосы или способность угадывать правильные номера в лотерее.       Но есть и другие люди, те, кто заключает плохую сделку или каким-то образом обижает фейри, чего совершать не следует. Вот с ними обходятся не очень хорошо. Мы с Бриджит слышали истории, не предназначавшиеся для наших ушей, — о людях, которые спят на каменном полу и едят отбросы, полагая, что покоятся на пуховых перинах и вкушают изысканные блюда; о людях, обезумевших от эльфийских фруктов. По слухам, таких несчастных немало среди слуг принца Луки.       От этих мыслей меня бросает в дрожь. Тем не менее я понимаю, почему смертных используют в качестве шпионов. Дело даже не в том, что они способны лгать. На смертных просто не обращают внимания. С арфой мы барды. В домашнем платье — слуги. В платье — жены с постоянно ноющими детьми-гоблинами. Оставаясь незаметным, ты имеешь немалые преимущества.       Одевшись, я собираю сумку — кладу сменное платье и нож, набрасываю на плечи плотный бархатный плащ и спускаюсь по лестнице.       В животе бурчит кофе. Уже дойдя до двери, вижу Нию, сидящую у окна на накрытом гобеленом диванчике. — Встала? — она медленно поднимается. — Да, — запахиваю поплотнее плащ и, вежливо улыбнувшись, пытаюсь пройти мимо. Не получается. Ния останавливает меня. — Бриджит рассказала о твоем разговоре с принцем вчера после турнира. — Обойдусь без еще одной лекции, — произношу я сквозь зубы.       От воспоминаний о случившемся накануне меня удерживает только полная сосредоточенность на поручении Феликса. Отвлекаться я совершенно не хочу. Боюсь, что уже не смогу сохранить самообладание. — Бриджитт ужасно себя чувствует, — продолжает Ния, пропустив сказанное мной мимо ушей. — Да, — с вызовом отвечаю я. — Некоторых тошнит от собственной праведности. — Прекрати. — Она схватывает мою руку и смотрит на меня своими расколотыми зрачками. — Ты можешь поговорить со мной. Можешь довериться мне. Что происходит? — Ничего. Я совершила ошибку. Разозлилась. Хотела доказать кое-что. Получилось глупо.       Высвободив ладонь, решительным шагом я направляюсь к двери. Ния меня не останавливает.       Выхожу и сразу же бегу через лужайку к конюшне.       С Нией я вела себя грубо. Ничего плохого она мне не сделала, всего лишь хотела помочь. Может, я просто разучилась быть хорошей дочерью?       Возле конюшни останавливаюсь, прислоняюсь к стене и делаю несколько глубоких вдохов. Много лет, больше половины жизни, я сражаюсь с приступами паники. Когда ты постоянно на взводе, и такое состояние кажется тебе нормальным и даже необходимым, это не очень хорошо. Но в данный момент я совершенно не представляю, как жить по-другому.