Часть 1

— Ха-ха, говорил я тебе, Хулио, все заложено в генах! Любишь ты кошек или собак, или рыбок — это в тебе от рождения! Ничего не изменить! Даже если они тебя покусают! Кого ты любишь? Ну же! Я высчитал это и написал на бумажке! — Эдуардо, смуглый мужчина, одетый в лабораторный халат и маску, оставленную на лице для игры в безумного ученого даже за стенами бокса, потряс конвертом. — Ну же, говори! — Ты и так знаешь, что кошек. Вольготно лежащий на столе кремовый кот муркнул, требуя, чтобы его продолжили гладить. Любимцу директора частной исследовательской лаборатории разрешался проход во все нестерильные помещения, особенно в комнату отдыха персонала, откуда он чаще всего выкатывался сытый и затисканный. — Хм, ты прав, — Эдуардо похлопал конвертом по ладони. — Нужна проверка на ком-то постороннем... С кем я не общаюсь... Но код генома-то ты можешь разобрать! Видишь, этот участок... — Как насчет Педро? — Хулио принялся чесать пушистые бока обеими руками под раскатистое мурчание, и кот довольно перевернулся кверху пузом. — Вычислишь, кого любит он? — Никого. — ...и я поставлю тебе пиво. — Нет, правда, — нахмурился Эдуардо, — этот парень ненавидит весь мир. — Ты не хочешь пиво? — удивился Хулио, и кот не менее озадаченно чихнул на всю комнату. Вызов был брошен. Педро без лишних вопросов пожертвовал материал товарищам и заполнил анкету со странными вопросами, которую торжественно запечатали в конверт. Пока готовился результат, по лаборатории поползли традиционные шутки о получении Шнобелевской премии, но тема домашних питомцев почти всех настраивала на благодушный лад. Эдуардо был уверен, что с желающими поучаствовать в исследовании проблем не возникнет. Директор не препятствовал подобным «играм», полагая, что они лишь помогают разбору сложного генетического конструктора. — Что ты будешь делать с таким открытием? — посмеивалась коллега Долорес, доставая бланк из сейфа, куда спрятала для большей важности. Эдуардо выпрямился, сделал серьёзное лицо и вдохновленно указал рукой куда-то на стену за отсутствием в помещении окна. — В будущем!.. — громким голосом лидера нации, ведущего народ к лучшему завтра. — Когда редактирование генов станет обыденностью!.. Мы сделаем всех людей... кошатниками! — А-ха-ха-ха! — Мря-ха-ха-ха! Смех утих. Люди посмотрели на кота. Кот посмотрел на людей, выдержал задумчивую паузу и принялся вылизывать заднюю лапу. — Знаешь, Персик меня иногда пугает... — Эдуардо поежился. — Я слышал, что кошки — слуги зла, но настолько… — Ну что ты, — удивился присутствовавший при открытии века Хулио. — Он же милашка. Просто так муркает. — Ну да... Разумеется... Вскроем конверт, — торжественность для первооткрывателя немного смазалась, но улыбки поддержки помогли все сгладить. Среди глупых находок регулярно рождалось что-то стоящее. — И-и-и... Барабанная дробь! Педро... собачник! Долорес разрезала свой конверт, достала анкету, пробежалась по ней глазами и торжественно прочитала: «Предпочтительны собаки. Ненавижу кошек». «Он умрет первым, этот Педро, — мрачно подумал Персик, прищуривая карамельные глаза. — Все умрут... Кто смеет нас не любить... Вирус, участок гена... Пора передавать в наши лаборатории приказ, чтобы связали это воедино... И весь мир целиком станет нашим...», — кот заурчал под поглаживаниями Хулио, размышляя, какое место может занять этот полезный человек в новом обществе. В разработках не всегда все идет, как планировалось. До года, который назовут «нулевым», оставалось несколько блаженных лет.