Часть 1

«Змея» — подумал он, как только Джулия вошла в столовую, лишь мельком взглянув на присутствующих, но задержав взгляд на нём. — «Тайпан. Отвратительно ядовитый тайпан.» — добавил он, когда женщина почти как яд выплюнула слова «А это ещё кто?». Тем не менее он был заинтересован и, будучи джентльменом, вежлив. Несмотря на присутствие за столом Виктории, поразительно напоминавшую его погибшую любовь, Барнабас не мог удержаться от быстрых пронзительных взглядов в сторону психиатра. Несколько раз он сталкивался с ответным взором её шоколадных глаз, которые она моментально отводила, не стремясь задерживаться на госте. Джулия была красивой женщиной, отрицать это было бы глупо. Огненно-рыжие волосы, уложенные в идеальную причёску, почти аристократические черты лица, карие глаза, заметно контрастирующие с бледной кожей, изящная шея и руки, с аккуратными ногтями. Сравнение с серым неприметным тайпаном показалось Барнабасу не совсем правильным. «Кобра» — чуть смягчился вампир к концу завтрака, — «Королевская кобра. Чертовски красивая, но не менее смертоносная». «Гадюка» — думал он, когда Джулия чуть ли не шипела на Роджера в очередной ссоре, — «Хоть и ядовита, но не нападёт без причины». Барнабас сразу отметил их натянутые отношения. Роджеру явно симпатизировала внешность Джулии. Или, может, он просто хотел заиметь новый трофей в свою коллекцию. Да, Роджер был большим любителем до красивых женщин. Вампир, нехотя, больше склонялся к последнему варианту. Джулия же во внерабочее время, вовсе не обращала на него ни малейшего внимания. Но Роджер не умел вовремя останавливаться. Он хотел добиться не просто её расположения, он хотел добиться всей Джулии. Почему-то при этой мысли у Барнабаса возникало резкое острое желание вонзить клыки этому мужчине в горло и опустошать его медленно, чтоб слышать его глухие крики и посмертные хрипы. Роджер был чрезвычайно настойчив, даже нагл, что неимоверно раздражало вампира, но Джулия была явно не из тех, кто готов поддаться в этой игре, всегда ловко изворачиваясь и больно кусаясь, точно гадюка, с которой и сравнил её Барнабас, она из раза в раз оставляла Роджера ни с чем. За время пребывания в Коллинвуде Барнабас также заметил между Джулией и Девидом особую связь: она заботилась и оберегала его, почти как мать, которой у мальчика не стало. Барнабас шёл по коридору, когда ясно услышал мужской голос и тихие детские всхлипы. Обогнув угол, мужчина увидел взбешённого Роджера, который громко ругался на Дэвида, крепко сжимая его плечо. Вампир поспешил разобраться с конфликтом, когда Роджер замахнулся на ребёнка, но, как из ниоткуда, уже опускающуюся в ударе руку словно стальной хваткой остановила хрупкая ладонь Джулии. В её глазах, плясали огни, губы превратились в тонкую бледную полосу, а брови сошлись на переносице. От неожиданности Роджер отпустил плечо Дэвида, чем и воспользовалась женщина: сильно, но бережно толкнула его себе за спину. — Если ты хоть пальцем его тронешь, клянусь, что последним доктором в твоей жизни стану я. — ядовито прошипела Хоффман, почти отбрасывая его руку от себя. Дэвид аккуратно сжал своей детской ладошкой руку Джулии. — Это мой сын, и ты не имеешь к нему никакого отношения, как и не имеешь права, приказывать в этом доме, что мне позволено, а что нет. — Роджер хищно посмотрел ей в глаза, на что Джулия зашипела ещё больше. Только Роджер хотел добавить что-то, как вмешался Барнабас. Вампир подошёл вплотную к собеседнику, угрожающе над ним нависнув. — Мистер Роджер, я бы хотел сказать вам пару слов. — Барнабас положил руку отцу Девида на плечо и сжал с такой силой, что вампирские когти впились в дорогую ткань пиджака, почти разрывая её, и отвёл его на пару шагов от Джулии, прижимающей к себе мальчика и успокаивая его лёгким поглаживанием по плечу. — Впредь, если вы позволите себе поднять руку на кого-либо под этой крышей, будь то мастер Дэвид, мисс Хоффман, или кто-нибудь ещё, я лично могу вам гарантировать, что больше вы ничего позволить себе в этой жизни не сможете никогда. Надеюсь, вы меня понимаете? А сейчас извольте проследовать в свою комнату и как следует выспаться, от вас несёт алкоголем больше чем от рыбаков в порту. «Ленточный крайт, ядовитый, но всегда заботливый родитель.» — подумал Барнабас, посмотрев на Джулию, когда Роджер покорно удалился. Женщина отблагодарила вампира улыбкой и кивком головы, проходя мимо него и ведя Дэвида в свой кабинет. Погода с раннего утра была отвратительной: раскаты грома сотрясали чёрное небо, а резкие частые вспышки молний то и дело разрезали ледяной воздух, за окном завывал ветер. Но не это тревожило сердце вампира. Мисс Хоффман с самого утра не покидала своей комнаты. Завтрак спокойно был выдержан без неё, но, когда доктор не появилась и на обед, Барнабаса уже начало одолевать волнение. Поднявшись из-за стола, он направился прямиком в сторону комнаты Джулии, наплевав на то, что, вероятно, отвлечёт её от важных дел или потревожит своим внезапным вторжением. Впрочем, вторгаться он планировал лишь в крайнем случае. Подойдя к двери, вампир остановился и прислушался, то ли шум дождя заглушал все звуки то ли в комнате была мёртвая тишина. Барнабас занёс руку и несильно ударил костяшками пальцев в дверь. Ответа не последовало, поэтому мужчина постучал второй раз. Выждав время, достаточное для проявления хоть какой-либо реакции, он тихо приоткрыл дверь и прошёл внутрь. В комнате царила полутьма. Шторы были плотно закрыты, лишь жалкий ночник, подаренный когда-то давно Элизабет, освещал комнату тусклым светом. Впрочем, Барнабасу, как обладателю вампирского зрения, царившая атмосфера вовсе не причиняла неудобств. Он быстро заметил как фигура доктора, сгорбившись, сидит на кровати, укутавшись в одеяло, смотря на зашторенное окно. На прикроватном столике стояла пустая бутылка из-под коньяка. Джулия, кажется, даже не заметила присутствия гостя. Женщина вздрогнула и слишком быстро обернулась, когда почувствовала как рядом с ней от чужого веса прогнулся матрас, но, увидев Барнабаса, казалось, начала даже паниковать. — Барнабас? Что ты здесь делаешь? — вскрикнула она, стараясь скрыть страх за явным раздражением и злостью. Вампир внимательно взглянул в лицо Джулии: растрёпанные волосы, опухшие глаза и дрожащие приоткрытые губы. — Простите, мадам, я стучал, вы не ответили, и я позволил себе наглость, зайти к вам в покои. Я волновался за вас, мадам. Вы сегодня не выходили из комнаты. Вы плакали. У вас что-то случилось? — Я в полном порядке! — слишком резко сказала Хоффман, вскочив с кровати, Барнабас более спокойно последовал её примеру. Тут же через зашторенные окна раздался гром и Джулия, почти подпрыгнув, крепко вжалась в грудь вампира, спрятав лицо в складках его рубашки. Барнабас, опешив на несколько секунд, прижал к себе дрожащее тело, аккуратно проведя рукой по рыжим волосам. — Так вы боитесь грозы? — тихо удивился вампир. Почувствовав в ответ судорожный вдох и кивок, мужчина уже уверенней держал её в своих руках. По правде говоря, Барнабас был в большом замешательстве. Нет, он знал, что у любого человека есть страхи, но он никогда бы не подумал, что такая хладнокровная женщина, как Джулия Хоффман боится грозы. Он почти забыл, что у Джулии тоже есть слабости. Он привык видеть в ней расчётливого, сильного и немного высокомерного ядовитого аспида, за которого она сама себя старалась выдавать. «Королевская молочная. Она лишь пытается подражать ядовитому коралловому аспиду для самозащиты, но на самом деле — лишь милый уж» Барнабас слегка отступил, давая женщине немного личного пространства. Вдалеке послышался новый раскат грома, заставивший Джулию снова прильнуть к груди вампира. Кажется, дождь не собирался заканчиваться в ближайшие часы. — Нужно вас чем-то отвлечь. — сказал Барнабас, отстраняясь от женщины. Он быстро подошёл к выключателю и протянув к нему руку, замер. — Можно? — спросил он, получив в ответ немой кивок, мужчина нажал на рубильник и в комнате зажёгся свет, на миг ослепляя присутствующих. После Барнабас подошёл к старому магнитофону, вставил в него перво попавшуюся кассету и нажал на кнопку пуска, как это делала Кэролин. По комнате разлетелся голос Элиса Купера. Хоффман, всё это время наблюдавшая за причудами вампира почти не двигаясь, наконец смогла пошевелиться, сев на край кровати, она продолжила наблюдать, как Барнабас носится по её комнате в поисках чего-то, что известно одному ему. Наконец, заприметив несколько разноцветных коробок в нижнем ящике шкафа, Барнабас потянулся, достал верхнюю и положил перед изумлённой Джулией на прикроватный столик. — «Змеи и Лестницы»? — прочитала женщина название настольной игры — И что ты предлагаешь? — Я предлагаю отвлечься, я слышал у мастера Дэвида, что вы любите эту игру, я не знаю правил, но, надеюсь, вы мне объясните. Никто из них не знает точно, сколько прошло времени, с тех пор, как они раскрыли игровое поле в первый раз, но через всё ещё задёрнутые шторы яро пробивался оранжевый луч садящегося солнца. За всё время, пока бушевала погода, Джулия была сосредоточена на игре, лишь пару раз прижимаясь ближе к Барнабасу, когда удары грома раздавались громче, чем обычно, в обычные часы же их заглушала музыка. — Ох, Господь! Я же опять проиграю! — сказал вампир, когда его фишка встала на «голову змеи», а Джулии в очередной раз улыбнулась удача, показав на костяшке ровно тоже количество точек, которое и оставалось ей до финиша. — Не понимаю, чем тебе нравится эта игра. — Ох, да брось, тебе не нравится, потому что ты снова не впереди. — самодовольно, но, тем не менее, со всей искренностью ухмыльнулась Хоффман, смотря в глаза вампиру. — В таком случае, могу ли я сделать кое-что, что облегчит тяжкую ношу моего проигрыша? — Барнабас хитро улыбнулся и, дождавшись положительного ответа, медленно наклонился к Джулии. Почти невесомо он коснулся уголка её губ. Отстранившись, увидел, как и без того улыбающееся лицо женщины сейчас просто засияло. — Ужик. Безобидный ужик.— улыбнулся вампир. — Это ты меня так сейчас змеёй назвал? — всё с той же улыбкой ответила Джулия.