Светлая луна в темной ночи

      — Как бы плохо тебе не было, — девушка с каштановыми волосами смотрела в глаза подруги, еле сдерживая поступающие слезы, — Пожалуйста, — прохрипела она, не в силах держать себя в руках, — Прошу, вернись назад.       Анна продолжала медленно отходить, стараясь сохранить спокойствие и не навредить ей. Девушка уже одной ногой была у выхода из гостиной. Не хотела видеть слезы однокурсницы - они заразны.       Они были там вдвоем. Яркий зеленый свет от свеч падал на их лица. Темные стены Слизеринской гостиной вот-вот прижмут их. По крайней мере, так только казалось из-за нарастающего волнения. Чашки на маленьком столике задрожали в глазах Эмбер, наполненных соленой водой. Они боялись разбудить кого-то, поэтому разговор их был тихим, а голоса хриплыми.       — Почему ты не взяла лекарство сегодня? — переходя на писк, подруга медленно подходила к Анне, — Я же переживаю за тебя, ты прекрасно знаешь как это опасно.       Огромная дверь захлопнулась прямо перед ее носом. Анна второпях выбежала на первый этаж, где боязливо оглядывалась за каждый угол, в надежде не поймать вечно бродящего по коридорам директора школы или встревоженного Профессора Снейпа. Каждый такой поход пугал ее сильнее предыдущего, будто она сбегала навсегда. Но, как бы досадно не было - все боялись только ее, а вот ей, по их мнению, нечего бояться. А что делать, если ты боишься саму себя в такие дни?       Она бежала. Бежала сломя голову. Не оглядываясь в этот раз ни на что. Прекрасно зная, что через пару минут все начнут бояться ее. В мыслях девушка корила себя за то, что лишь в последний момент вспомнила какое сегодня число. Что лекарство нужно было взять заранее, а не метаться после, так и не найдя его в кладовой зельевара, пока мужчина вел урок.       Уже совсем поздно. Анна забыла какие это муки. Давно она не чувствовала такой боли. Никакая физическая боль на тренировках не была похожа на ту, что она испытывала сейчас.       Анна упала на землю возле небольших кустов...

      — Прошу прощения, Профессор, это моя вина, — с небольшим стыдом, но таким же властно-низким голосом, извинился Снейп, смотря куда-то подле Макгонагалл, явно боясь бросить взгляд в столь свирепые голубые глаза, наполненные непониманием.       — Это так по-детски, Северус! — выпалила декан Гриффиндора, — Не уследить за своей ученицей, — женщина поправила мантию и отошла на несколько небольших шагов от мужчины, повернувшись спиной, — Я поручила это вам, — более спокойно сказала она, опустив голову вниз. Им было стыдно. Стыдно перед девочкой, которая даже не находилась в комнате. И в мыслях зельевара крутилась мысль, которую ему навязла Макгонагалл, что, как бы ему не хотелось, нужно переступить через себя и извиниться, — Оказывается... Столько раз она брала лекарства… — осеклась декан, оборвав свою речь, глубоко внутри понимая, что никакое это не лекарство, а лишь обезболивающее, которое не избавляет от боли, а добавляет новые... моральные… — Скажите мне, пожалуйста, сколько у нас таких, как она? Среди всех?       — Ни одного.       Стыдно, безумно. Профессор выглядел так, будто его застукали за просмотром порно журнала: Он стоит в холодном поту, клянется и обещает, что этого не повторится вновь.       — Один курс, — прошептала почти в себя Макгонагалл, — Она отучится этот курс и пойдет своей дорогой, но сейчас, Профессор, мы, и только мы, отвечаем за ее безопасность.       — Не только за ее... — только успел «икнуть» Северус, как тут же был грозно перебит Деканом.       — Только, Профессор! Когда она в стенах школы, то никакой опасности для учеников не несет. Такого же мнения и Дамблдор, а вы, похоже, с нами не согласны, — Снейп не мог оспорить столь значимые для этих стен мнения, но из-за своей гордой стороны Слизеринца не мог и до конца признать вину, — Мы прекрасно знаем что происходит здесь и следим за этим. Но не можем ручаться за то что происходит там, вне школы.       — Согласен с вами, Профессор, — учтиво протянул он, уже собираясь уходить и при удобном случае высказать свою неправоту в виде извинений.       — Северус, — Макгонагалл обратилась к нему вновь, — Прошу вас... Будьте чуточку внимательнее к ней. Строги, но внимательны, — на прощание женщина лишь кивнула ему и проводила взглядом до двери.

***

      — Я так переживала за тебя, — грустно улыбнулась Эмбер, протирая руку своей подруги спиртовой ватой, избавляясь от возможного заражения.       Она не спрашивала откуда, как, где и почему это случилось. Все шло по одному сценарию, который, хоть и редко, но повторялся. Самое главное - она рядом. Дышит, может есть и не мерзнет в холодном лесу.       — Спасибо, что не отворачиваешься от меня.       Анна посмотрела в лучезарно зеленые глаза. Ни одно, даже самое зеленое дерево не сравнилось бы с красотой и легкостью этих глаз.       Когда девушка поздравляла свою подругу с прошедшим днем рождения, она сделала ей открытку, которую, как ей было известно, Эмбер до сих пор хранит в шкафчике рядом с кроватью.       Если бы только знала, насколько красивой я вижу тебя в своих глазах. Неужели настолько сложно почувствовать себя такой? Перестать считать свои прекрасные тонкие руки - тощими палками? Не говорить о том, что твои губы слишком большие? Может, это губы о которых я мечтаю? Или... Как насчет твоей замечательно-худой фигуры? Эмбер, одна из моих мечт, это хоть раз влезть в один из твоих крутых свитеров с пингвинам и носить, вдыхая твои ароматы. Моя мечта номер два связанная с тобой: не прекращать лежать на твоих ногах, ощущая от них тепло. Третья: вечность видеть твою белоснежную улыбку, с мешающими тебе есть брекетами. А последняя мечта, самая важная: Пусть ты потолстеешь, перестанешь разрешать мне лежать у тебя на ногах или же твои зубы пожелтеют, но оставайся со мной до конца. Такая, какая ты есть.       — Мне просто не повезло в этой жизни, — пробубнила Анна и уже собиралась убрать руку, но Эмбер тут же подхватила ее.       — Не говори так! Даже несмотря на это, тебя знает вся школа. Ты вообще видела, как на тебя смотрят парни? Какими глазами?       — Если бы хоть кто-то знал о моем недуге, я тут же прекратила быть такой популярной.       — А никто и не узнает! — Эмбер резко повернула голову к часам, висящим над одной из кроватей в слизеринской спальне и опешила, — Ой! Нам нужно идти на завтрак!

      — Доброе утро, Профессор Люпин, как ваши дела?       Мужчина повернулся на приятный и такой знакомый голос. Он уже было думал, что, вряд ли, услышит его когда-либо. Именно доброта и понимание этого человека помогли ему снова встать на ноги и поверить в свои возможности.       — Доброе утро, Дамблдор, — он уже и забыл, что, помимо приветствия, директор поинтересовался о его самочувствии и не стал ходить вокруг да около, — Спасибо вам, еще раз.       Седой старик лишь доброжелательно кивнул в его сторону и указал пальцем на место за учительским столом.       Люпин поймал на себя взгляды всех учителей, но боковым зрением увидел презрение Снейпа, пьющего пунш из серебряного бокала. Римус никогда не понимал, за что тот так его не любит. По крайней мере сейчас. Ведь именно Оборотень, единственный из всех Мародёров, не трогал Северуса. Но и не останавливал друзей…       Думал о том, что, возможно, это не ненависть, a боязливость противного облика профессора. Может, зельевар на всех так смотрит... Или это из-за того, что в школу пришел Люпин и изрядно добавил ему работенки, ведь, с этого момента, Северусу придется готовить ему лекарство.

***

      — Да ладно? Прям все так и было? — Эмбер увлеченно вела беседу с однокурсником, пока Анна спокойно доедала овсяную кашу с малиной, после каждой ложки       запивая соком.       Девушка поглядывала на соседние столы, узнать чем занимаются другие ученики, но ничего нового в школе за последнее время не происходило.       Всегда ходят какие-нибудь слухи. Кто-то попадает в Азкабан, кого-то ловят на магии вне магического мира или же обсуждают Того, Кого Нельзя Называть.       Но, на удивление, это менее интересные темы для обсуждения у школьников, нежели: кто - то попался за чем - то нелегальным в школе... или вне её.       Иногда ребятам банально хотелось попробовать сигарет или, как это сделал Флинт, пронести в спальню алкоголь. Да не какую-нибудь самогонку, а настойку зельевара из его кабинета.       Анна посмотрела на учительский стол, чтобы поймать взглядом Северуса, про которого думала, но, вместо этого, напоролась на голубые, по-доброму притягивающие, глаза нового профессора по ЗОТИ.       Люпин, кажется…       Это был мужчина, лет 35, может чуть больше. Его настоящий возраст скрывался за усталостью и небольшими мешками под глазами. Длинный, ровный, чуть вздернутый вверх нос. Тонкие губы, настолько тонкие, что верхняя губа почти что отсутствовала. Или же, из-за далекого расположения Анны от него, не была видна. В глаза резко бросается шрам. Шрам на правой щеке продолжался горизонтально носу и заканчивался у макушки лба. Их было два. Второй начинался у бороды и нашла свой конец на левой стороне лица.       Девушка уже видела подобные шрамы, когда сталкивалась с оборотнями в Запретном Лесу. Может, он сталкивался с ними? С ней?       Густые светло-каштановые волосы с сильным зачесом назад. Такая укладка не помогала справиться с их пышностью.       До ужаса прекрасно, какие они густые.       Коротко подстриженные усы и борода, вместе создающую окружность. Похоже на эспаньолку.       Эмбер пошутила бы о том, как я расплываюсь при одном только виде бороды у мужчин.       Одет он в болотного цвета аккуратный костюм, а за ним видна гармоничная с костюмом длинная мантия, свисающая аж из под стола. Похоже, что у Северуса появился соперник на лучшее движение мантией дня. Но, в отличии от Зельевара, мужчина выглядел так будто сейчас протянет тебе руку, даже если ты не нуждаешься в помощи. Не станет он отчитывать за списывание. Наверное…       — На кого ты так пялишься? — Эмбер спустила Анну с небес на землю.       А ведь и правда. Все то время, что она разглядывала учителя, девушка не спускала с него взгляда. Анна понадеялась, что никто этого не заметил, кроме случайно обернувшийся подруги, иначе… Это полный позор. Около трех минут сидеть и втыкать в одну точку, да еще и туда, где сидит Люпин. Наконец-то, девушка заговорила:       — Анализировала нашего нового учителя, — со стыдливой улыбкой она вновь повернулась в сторону учительского стола, и, именно в этот момент, он также рассматривал её. Мужчина вопросительно поднял бровь и легко улыбнулся.       Поздравляю себя с позором.       — У тебя сегодня нет тренировки? — Слизеринка будто пропустила мимо ушей то, что сказала Анна, и, наверное, это к лучшему, — Хотела, чтобы мы вместе сходили выпили по сливочному пиву!       — А что за праздник? — заинтересованно спросила девушка, оглядывая счастливую подругу.       — Ты вновь жива! — шепотом выпалила та, нагнувшись поближе, чтобы никто рядом не услышал и не подумал о их сумасшествии, — Не думаешь, что это замечательный повод? Да и учебный год начался всего пару дней назад, два повода, а значит… По два пива! — Эмбер встала со скамьи, на которой секунду назад сидела, потянулась к Анне и поцеловала в макушку волос, заулыбавшись во все тридцать два. Отказаться от насильного предложения подруги она не могла.       Эмб всегда была за любой кипиш, а двумя руками за тот, который придумала сама. Для Анны ее «приглашения» куда-то, были добровольно-принудительными. У тебя есть право выбора, но оно зависит не от тебя.       — Так странно... Просто парадокс какой-то. Ты та еще зубрилка и на хорошем счету у учителей. Даже Снейп в тебе чертика не видит, а ты пьешь, как не в себя.       — Ну и пусть не видит. Я тщательно скрываю свою настоящую личность за книжками и лучезарной улыбкой с железками на зубах, которые, кстати, — Эмбер вытащила изо рта застрявший внутри кусочек малины, — Очень мешают есть.

      Профессор провел свои первые уроки у младших курсов, не ставил себе на эту неделю старшие. Он понимал, что по личным причинам не мог вступить на работу с самого первого дня. Из-за этого ученики не будут идти по четко сформированной программе, но это было для него не так важно, как то, чтобы они «уносили» с уроков как можно больше информации, и , если что-то непонятно, мужчина задержится на теме и сделает акцент на непонятном. Будь это один ученик из всех, лично объяснит после занятия или повторит со всеми. Это никогда не мешало.       Мужчина должен был проходить с ними программу за прошлые курсы, но в более усложнённом виде. Тест — Практика; Тест — Практика. С шестого по седьмой курс ученики бегло проходятся по темам прошлых годов, да и на занятия ходят лишь те, кто сдал экзамен по ЗОТИ на «Превосходно» или же «Выше ожидаемого». Таких детей, к счастью учителя, немного. Их объединяют в один класс, все четыре факультета.       Неожиданно для Люпина, в дверь пару раз, почти неслышно, постучали, сорвав его со своей мысли. Он резко повернулся на дверь и громким тоном разрешил войти.       На пороге появилась юная девушка, высокого ,по меркам дам, роста. На первый взгляд, около ста семидесяти семи сантиметров. Длинные, далекие от эстетичной худобы, ноги прятались за короткой черной юбкой. Широкие бедра гармонично сочетаются с тонкой талией.       Он, будто замер, разглядывая ее внешность и был больше чем на сто процентов уверен, что парни выстраиваются за ней в очередь, длинной, возможно, до Хогсмида, чтобы она хоть глазом взглянула на них. В своих тонких руках, с изящно длинным пальцами и черным маникюром она держала книгу, знакомую ему.       Взгляд профессора переметнулся выше. Овальное лицо обрамлено шелковистыми, по цвету белыми, как облако, волосами. Которые так прекрасно сочетались с бледной, болезненно бледной кожей.       Она не была похожа на барби или на любую другую детскую куклу. Девушка для нее выглядела мрачно. Не из грубости, он дал бы ей прозвище «Вдова». И главным виновником такой клички выступал стиль в одежде. Всё, вплоть до маникюра, черное. Улыбнули белые носки. Хоть и на лице ее сияла добрая улыбка. А вместе с ней ярко блестели мендалевидные серого цвета глаза.       Высокие скулы, заостренный подбородок и тонкий, но, в то же время, прямой нос. На нешироких плечах девушки лежала аккуратно выглаженная темная мантия с ярко зелёной линией факультета Слизерин. Мужчина невольно улыбнулся ее внешним данным.       Типичная Слизеринка. Главное, чтобы она не подумала, что я сумасшедший.       Он уже видел ее до этого, но не придал никакого значения этим переглядкам в Большом Зале, ровно неделю назад. В день, когда Профессор представлялся ученикам.       Тогда что-то торкнуло его посмотреть в сторону её факультета. И интуиция не подвела. Он поймал на себе взгляд неизвестной ему девушки, смотрел на нее еще целую минуту, до того, пока она не пришла в себя.       Иногда, у задумчивых людей, такое бывает, по себе знал: Залипнешь в одну точку и ничего, кроме этой точки, не хочешь воспринимать. Тогда она смотрела на него испуганными глазами, будто увидела сквозь по-доброму голубые глаза нечто страшное, что тот тщательно скрывает от посторонних.       — Извините, Профессор, — начала девушка, подойдя на пару шагов ближе, — У меня не было времени сделать этого раньше, — ее руки потянулись вверх и перед его торсом остановились, протягивая книгу, — Это ваша книга. Вы забыли за обеденным столом в Большом зале, неделю назад.       — Я, честно, уже было подумал, что насовсем потерял ее, — мужчина взял по праву свою вещь и положил на стол, в огромную стопку разных по жанру книг, — Или же догадывался, что кто-то успел забрать ее себе, безвозвратно.       Она молча стояла и краем глаза поглядывала на книгу. Всё. Свое дело она сделала, теперь можно и уходить.       — Спасибо большое… — он выдержал небольшую паузу, чтобы узнать ее имя и вопросительно взглянул на ученицу.       — Прошу прощения... — замялась слизеринка, — Анна. Анна Дан.       — Большое спасибо, Мисс Дан. Очень вам признателен.       В эту же секунду Люпин протянул Анне руку, чтобы поблагодарить ее. Она охотно приняла благодарность. Мужчина легко сжал кончики пальцев, стараясь не пережать ладонь.       Но одна, только пришедшая мысль, не давала ему покоя.       — А как вы догадались, что это моя книга?       Логично для всех предположить, что она лежала рядом с местом Профессора Люпина, но это не так. Когда он, уже за обедом, пришел искать ее, Дамблдор сказал, что видел книгу рядом со своей тарелкой. Да и сам учитель припоминал, что последний, кто брал ее в руки был директор. Ну неужели он без спроса взял книгу и не возвращал целую неделю. Зная Альбуса, уже на следующий день старик начал бы обсуждение этой книги с Римусом, давая понять, что именно он притаранил себе книжечку.       Или же это могли быть кухонные эльфы, но зачем им его книга? Разжигать камины, когда магия совсем иссякнет?       Люпин никогда бы не подумал, что книжку могла взять ученица и пытаться вернуть целую неделю.       Может, она тщательно проводила расследование? Или же обратилась к самому Альбусу, а тот и нашептал, что Профессор понес потери.       И тут до него начало доходить.       — Вы увидели эту книгу, когда рассматривали меня? — в глазах девушки он увидел неподдельный страх и, до безобразия бледное лицо облилось розовым румянцем. Люпин не хотел. Не хотел, чтобы этот вопрос так поменял минуту назад улыбчивую девушку, — Я что-то не...       — Извините, что тогда так пялилась на вас, я не хотела. И, да, книгу я заметила именно тогда. Взяла ее сразу же после завтрака, в любую свободную минуту пыталась занести, но вас то не было в кабинете, то у меня не было этой минуты.        Он почувствовал себя отвратительным в диалоге с ней. В кабинет зашла девушка и, уже на протяжении пяти минут, только извиняется. Хотя никакого злостного преступления не совершала, — А за обеденным столом некрасиво мешать трапезе учителя, да и удалялись из Большого зала вы также быстро, как и появлялись там.       — Еще раз спасибо, что всё-таки вернули мне ее, мисс Дан.       Он взглянул на девушку, которая, судя по глазам и чуть трясущимся рукам, хотела удалиться из кабинета как можно скорее.