Прощаемся?

      — Гарри, спрячься! — Гермиона, с огромными каплями пота на лбу, резко потянула Поттера за собой. За огромное дерево, где они без проблем поместились вдвоем, — Что за звуки? Мне страшно.       — Что будет дальше? — девушка повернулась на темноволосого друга. Парень смотрел в ту сторону, откуда они только что прибежали, — Мы все это время были так слепы. Не замечали очевидного, доверяя тому, что говорят другие.       — Что? Гарри! О чем ты говоришь?       — Это Петтигрю продал моих родителей… Сириус пытался найти меня, не для того, чтобы убить, а чтобы уберечь…, — его глаза пусты, а руки слегка подергивались от того, что он узнал этой ночью, — До сих пор не могу поверить, что все может… вот так… перевернуться за одну ночь.       — Гарри, послушай. Нам нужно успеть спасти всех, кого мы можем спасти. Я понимаю, что сейчас ты проживаешь это вновь и хочешь отомстить прямо сейчас. Но нельзя! Оставь эмоции при себе.       По всему лесу раздался вой. Ребята прижались к дереву еще плотнее, обхватив пальцами его кору.       — Я думала… — только начала Гермиона, как позади себя она услышала громкий шелест листвы на земле. Девушка выглянула из-за дерева и увидела, в нескольких метрах от них, огромную белую волчицу. С бледными, как туман, глазами. Огромными когтями и густой шерстью. Зверь внюхивался в запах. Гермиона тысячу раз пожалела, что решила побрызгаться духами. Обернувшись на друга, она поймала его огромные от страха глаза. Еще секунда и они бы вовсе вывалились из глазниц.       — Дамблдор же говорил, что оборотни не подходят так близко к школе, что им здесь делать? — прошептал Поттер, держа Грейнджер за холодную руку.       — Гарри! — она сжала его ладонь чуть сильнее, — Ну, конечно! — девушка погрузилась в мысли, совсем позабыв о том, что опасность так рядом, — Включи голову!       — Сейчас не время, нужно бежать! — скомандовал он, пальцем указывая на приближение Профессора Люпина.       Профессор, в облике оборотня, слету напал на соратника и повалил на землю. Они готовы были перегрызть друг другу глотки. Выцарапать глазные яблоки. Гермиона не смогла убежать так далеко, как это сделал Гарри. Девушка завороженно вглядывалась в образ «нового оборотня». Последнее, что она увидела: как худой и по-настоящему озлобленный Люпин провел когтистой лапой вдоль груди второго волка. Белая волчица лишь истошно завопила и прокатилась несколько метров по сырой земле, ударившись о дерево. Она лежала на животе, продолжая издавать неприятные звуки. Вымотана, истощена, казалось, что побеждена. Не двигается. Лишь густая шерсть покачивается от теплого ветра. Но даже это не остановило Профессора накинуться на соперника вновь. Оборотень медленно обошел ее, стараясь как можно чаще обнюхивать местность.       Она не спускала взгляда с его когтей. Он не спускал взгляда с ее спины.       Друзья бежали без оглядки и, только на секунду услышав, что позади них тишина, остановились. Грейнджер перевела дух намного быстрее, чем Гарри. Парень завалился на сырую землю и громко задышал. Он почувствовал, как рука Гермионы касается его груди.       — Сейчас не время отдыхать, — тихо пробормотала она, подав ему руку.       — Я думал тебе нужно завыть, чтобы Люпин прибежал в лес.       — Я тоже начала так думать.       Куст позади ребят бурно зашевелился. Они обернулись и увидели как из-за густого леса появляется фигура знакомого кентавра. Друзья тут же рванули прочь.       — Нам нельзя туда бежать! — шикнула девушка, — Там оборотни.       — Нам нужно спасти Профессора Люпина! — разозлился Гарри, — Он же может умереть!       — Гарри Поттер! Включи уже свою голову! — парень остановился в паре метров от девушки и посмотрел в ее глаза, пытаясь понять, что она имеет ввиду, — Огромный шрам на груди! Обед! Мадам Помфри! Думай, Гарри, пожалуйста!

***

      — Что с ней, Профессор Макгонагалл? — Поттер, Грейнджер и двое Уизли, младший и старший, стояли над больничной койкой, на которой лежала Анна.       — Просто царапина, — с неуверенностью и откровенной ложью ответила Минерва, — Не пора ли вам идти на обед? Что-то вы засиделись здесь.       — А как Профессор Люпин? — встряла в диалог Гермиона, пропустив слова Макгонагалл, — Ночь у нас выдалась тяжелая…       — Мадам Помфри обязательно вернет его на ноги. Завтра будет прыгать, — мягко улыбнулась она, покидая детей, напоследок потрепав голову Рона.       — Это парадокс какой-то, — начала Гермиона. Ее взгляд бегал по силуэту Анны перемещаясь на Люпина, — Очень странно, что они оба в таком тяжелом состоянии, — Девушка обошла койку Дан, вглядываясь в забинтованное тело.       Джордж стоял неподвижно, лишь скулы его двигались от небольшого напряжения. Он - знал. Они - нет. И знать не нужно.       — Я думаю, она расскажет, когда очнется, — прервал Гермиону старший Уизли, пытаясь перевести внимание всех на себя, — Нам правда пора идти. Мадам Помфри будет ругаться, если увидит нас здесь.       — Расскажет? — скривился Рон, — Ты, что, первый день ее знаешь? Анна скорее съест слизня, чем признается.       Гермиона, Рон и Джордж начали двигаться к выходу. Но не Поттер. Гарри внимательно оглядел тело Люпина и его взгляд остановился на странной, довольно глубокой ране круглой формы. Бинт не спасал ситуацию. Крови было много. Парень нагнулся чуть ниже, чтобы разглядеть получше, но был прерван подошедшей к кровати Помфри…

***

      — Она…, — захрипел Гарри, — Она тоже?       — Да! — завопила Гермиона, совсем забыв о том, где они находятся. После чего, где-то слева, раздался нервный вопль, — Гарри! — ребята вновь спрятались за деревом, не упуская возможности понаблюдать со стороны, — Она вновь человек…, — почти со слазами на глазах выдавила Грейнджер, — Нам нужно ей помочь, он убьет ее!       Девушка начала искать под ногами камень, дабы кинуть в Профессора и перевести внимание на себя, но ее действия были пресечены рукой Гарри.       — Смотри!       Флоренц догнал их. Люпин никак не реагировал на него. Его главная цель сейчас — девушка, обхватившая рукой огромную рану на груди. Анна лежала под деревом, почти не реагируя на происходящее рядом. Оборотень скалился на нее, явно не имея добрых намерений. Его глаза сузились, а лапы бились об землю, ковыряя траву и листья. Вот - вот и она попадет в его «объятия», в которых может остаться навсегда. А Профессор, остаток своей жизни, будет корить себя за смерть невинной души, и виной всему то, что он не принял лекарства.       — Нужно что-то делать! — шикнула Гермиона, — Нельзя стоять на…       Тонкая деревянная стрела пронзила поясницу Люпина. Флоренц несколько раз ударил копытами и бросив сухое: « Извини меня, друг », умчался прочь. Оборотень выл, вопил и плакал, камнем упав на землю, которую пару минут назад так агрессивно рвал. Профессор лежал в паре метров от девушки и скулил, поглядывая на ее опущенную голову. Он вновь стал человеком. Гарри и Гермиона наконец-то с облегчением вздохнули, сами не понимая, что ничего хорошего не случилось. Зная лишь то, что их жизням пока что ничего не угрожает. Люпин прополз до дерева, облокотился рядом, уложив голову Анны себе на плечо и зарыдал, прижимая ее все сильнее. Мужчина положил руку на стрелу и начал тянуть, издавая непонятные, пугающие слух звуки, смешанные со слезами.       — Не вытаскивай ее, — захрипела девушка рядом с ним, — Потеряешь много крови.       — Ты жива…, — он заплакал вдвое сильнее, — Господи…       — Я же говорила мы когда-нибудь загрызем друг друга, — Люпин чувствовал, как она улыбается, улыбается так, насколько хватает сил. Он немного расслабился, зная, что они оба остались живы.       — Гарри, — толкнула его Гермиона, — Пора идти! — обернувшись к другу, девушка увидела Поттера, поглаживающего Клювокрыла. Зверь сделал пару шагов навстречу к Гермионе и поклонился, узнавая в ней уже знакомый запах духов.       — Клювокрыл…, — животное вновь смотрело на мальчика, — Приведи сюда Профессора Макгонагалл, им нужно помочь. — гиппогриф послушно рванул прочь, не оставив от себя и следа. Гарри ярко озарил Гермиону улыбкой и подал свою руку, чтобы бежать дальше.

***

      — Как экзамены? — Рон застал врасплох Джорджа и Эмбер, — Как думаешь… вы с Фредом хотя бы минимум набрали?       Парочка улыбнулась друг другу, слегка усмехнувшись вопросу Рона. Эмбер была уверена в хорошей сдаче. Последний экзамен волновал ее меньше всего. Долгая и усердная подготовка должна дать свои плоды.       Чего не скажешь о Джордже. Он не потратил на подготовку ни минуты. Тем более в свете нынешних событий, парень переживал не за себя, а за их общую подругу, которую не видел уже около недели. Помфри категорически запретила посещать ее. Говорила, что сейчас для нее важен покой и обильное количество лекарств для полного выздоровления.       Фреда брат видел только вечерами в общей спальне, когда тот возвращался под ночь и сразу ложился спать, не сказав ни слова.       — Эмбер, куда ты дальше? — заулыбался девушке Рон, — Приезжать будешь?       — Не знаю…, — с ноткой грусти ответила девушка, — Планы есть… Но… Я слишком нервничаю.       — Эй, — остановился Джордж, указывая пальцем на конец длинного коридора, — Смотрите!       Около одной из картин, облокотившись к стене, стояла Анна. А напротив стоял тот самый тренер ее будущей команды. Они мило беседовали, иногда улыбаясь друг другу. Темноволосый мужчина активно жестикулировал руками, а девушка посмеивалась, прикрывая рот ладонью.       — И чего ты за нее переживал? Стоит, во все тридцать два… или сколько там после квиддича осталось? — взвыл Рон, оставляя Джорджа и его грозный взгляд подальше от себя.       — Она улыбается… — Подруга толкнула старшего Уизли плечом, — Хороший знак? Только вот… Рана, видимо, так и не зажила. — ребята пригляделись и увидели, как Анна переодически поглаживает себя. Снизу вверх.       Джордж обернулся узнать куда пропал Рон, остановившись на полпути. Эмбер последовала его примеру. Его брата подловили Гарри и Гермиона. И лица их выглядели очень тускло. Грейнджер была готова заплакать, пока ее плечо придерживал Поттер.       — Что случилось? — поинтересовался старший из Уизли, встав позади Гермионы. Та не могла выдавить из себя и слова. За нее это сделал Рон.       — Люпина увольняют…       Перед тем, как сделать, я ни раз обдумывал это решение. Дамблдору и без этого все эти годы доставалось из-за меня. Чего уж говорить о том, что о моем недуге узнали родители и начали писать жалобы в школу и Министерство. Не хочу, чтобы из-за меня пострадала репутация. Не хочу, чтобы люди, контактирующие со мной, смотрели на меня, как на монстра.

«Мне жаль, что мы снова не сядем на поезд Который пройдет часовой этот пояс По стрелке, которую тянет на полюс»

      <i>— С нами в купе сидит какой-то пьяница, загляните потом, может из ваших! — с язвивой ухмылкой Рон влетел в купе, где удобно расположились Эмбер и Анна, — Ехать осталось всего пару часов, а потом заявят о пропаже Слизеринца!       — Вот именно, — Анна, резко поднявшись с места, слегка придавила щеки Уизли дверью, — Пару часов! А ты здесь все время елозишь! — Рон пытался что-то сказать, но из-за надутых щек сделать этого не мог, — И вообще, Гермиона говорила, что одет он довольно бедно… Ставлю все свои сладости, что это Гриффиндор.       — Понял я, понял! Сейчас уйду. Скукотища тут!

«Что не отразит в том купе вечеринку»

      Урок окончен, а Коллин стоял над душой, будто хотел что-то сказать, но лишь широко улыбался, смотря в глаза учителю.       — Ты что-то хотел? — поинтересовался мужчина, оторвавшись работы.       — Ваша фотография, Профессор. Не нашел вас за завтраком, — Второкурсник положил фото на стол и, попрощавшись, убежал на следующий урок.       Люпин отодвинул подальше листы бумаги и, убедившись, что Криви ушел, взял фотографию. Живую фотографию. Их фотографию. Понял ли он именно тогда, что влюбился в эту девушку на снимке? Наверное, ответить на это никогда не сможет. Сколько бы раз мужчина не видел ее, ему всегда было мало. Как и сейчас. Люпин даже не мог ответить себе сколько ему понадобилось, чтобы наконец-то убрать фото из своей руки. Ее нежная, не наигранная улыбка, смелый, но в то же время счастливый взгляд. Черное длинное платье, туфли, колготки… Медальон на тонкой шее с выраженными ключицами. Браслет из серебра на запястье. Он рассматривал каждую деталь, как сумасшедший. Как охотник. Как маньяк. Он не думал о том, что это хорошо. Он думал о том, что его крыша едет, далеко и надолго. И если ему хватит дурости ее упустить… Люпин никогда себе этого не простит.

«Кровать, где все время меняют картинку И мы не проснемся наутро в обнимку»

      — Просыпайся, — шепот. Теплый шепот над ухом любимого голоса. Такого сладкого. «Я готов слушать тебя всю жизнь… нет! Вечность! Та вечность, что дана нам! Я не был так счастлив… Давно… нет! Никогда! Я слышу, как ты просишь меня… О чем? Проснуться? Нет… Ты… Ты просишь меня… Уйти?»       — Уходи, Римус. Нам больше не о чем с тобой говорить. Я не хочу, — «Твой силуэт растворяется, как призрак. Твой голос пропадает, как помехи на радио…»       — Что?       — Если ты сейчас не встанешь, придется вызывать подмогу! — «Ты никогда меня так не трясла. Я открыл глаза. И мои мысли встали на место. Я спал или мне так казалось? Это не ты». Нимфадора, встав на локти, рассматривала мужчину с ног до головы, играя пальцами по его плечу.       … И чего уж говорить о тебе? Я чуть не убил тебя. Ты никогда меня не простишь. Для тебя я - монстр. И дело не в полнолунии. Я ошибался много в этой жизни. Но с тобой я вляпался в грязь, окунулся в нее по самую шею. Мне нет оправданий и я не жду прощения.       Пообещай мне одно, что, увидев меня спустя пару лет где бы то ни было, не опускай глаза в пол. Выдави из себя улыбку, даже если в этот момент захочешь врезать мне. Кивни… Поймай мой взгляд… Но не игнорируй. При любых обстоятельствах я буду готов помочь тебе, чего бы мне это не стоило. При любых обстоятельствах я буду готов встать на твою сторону… Защитить тебя. Только попроси. Я был самым счастливым человеком, пока находился рядом с тобой. Ты подарила мне самые приятные моменты моей никчемной жизни. Я подарил тебе лишь унижение, боль и страдания. Как моральные, так и физические. Надеюсь, что однажды, ты сможешь заглушить эту ненависть ко мне кем-то другим, кого сумеешь полюбить. И будешь счастлива. Я отныне не буду мешать, если ты не дашь о себе знать. Не буду расспрашивать твоих друзей о тебе. Помнишь, как ты постоянно извинялась передо мной, чувствуя себя виноватой? И как я, зная, что виноват, не извинялся перед тобой? Заканчиваю это письмо. Прости за все, что сделал. Тысячекратное прости.

«Поздно ночью. Через все запятые дошел, наконец, до точки Адрес, почта. Не волнуйся, я не посвящу тебе больше ни строчки Тихо, звуки. По ночам до меня долетают редко Пляшут буквы, Я пишу и не жду никогда ответа»

Я люблю, не нуждаясь в ответном чувстве…

      Люпин упаковал все вещи и, простояв у дверей кабинета около десяти минут любуясь стенами школы, ушел.

***

      — Эй, — Гермиона присела рядом с Анной. Слизеринка сидела на одной из лавочек рядом с садом, — Ты чего тут так поздно?       — Захотелось в последний раз окунуться в эту атмосферу. Честно, завидую я вам, ребята. Только здесь проходила вся моя жизнь. Не могу представить себя без учебников, учителей… Даже по Северусу буду скучать, — девочки улыбнулись, — Не сяду на метлу под крики учеников, не поем такой вкусной еды…       — Страшно?       — Взрослеть? Еще как. Совсем не знаю, что меня ждет.       — А как же Квиддич? Все вокруг считают, что у тебя большое будущее!       — А если это на самом деле не мое?       — Скажи еще, что я не зануда! — Гермиона чуть приобняла Анну, — Прилетай почаще в Нору. Тебе там всегда рады, — Грейнджер резко полезла в карман, что немного напугало Слизеринку, — Совсем забыла. Люпин просил передать.       — Почему сам не передал? — Анна развернула конверт.       — Ты не знаешь? Я думала…— округлила глаза девочка, но, вспомнив про конверт, остановила саму себя, — Он уволился.       — Что…? — Девушка начала читать. Гермиона не собиралась мешать. Хоть она и любила везде, как бы это грубо не звучало, сунуть свой нос, но в этот раз, лишь напоследок обняла Анну, надеясь на скорую встречу с ней летом, и вернулась в стены школы.       Дочитав до конца, Дан в злости смяла лист. В груди сильно закололо и дело не в ране. Анна заревела, опрокидываясь то на спинку лавочки, то принимая позу эмбриона, касаясь лбом своих колен.       Девушка готова была умчаться к Дамблдору, расспрашивая куда он улетел, но прочитав обратную сторону, залила слезами всю мантию. «Я положил этот лист на парту Грейнджер, попросив передать после моего отъезда тебе. Она не расспрашивала. Кивнула. Если ты это читаешь, значит меня уже нет в стенах школы. Извини за слово «Никчемной», зачеркнул его. Знаю, тебя бы это вывело…По твоему совету, постараюсь убрать из своего лексикона.»