Часть 1

Селена никогда не выходила на солнце, всегда — или в тени, или под защитой своего чёрного, расшитого кружевами и оборками зонтика. Сколько раз я видел её, бледную и отрешённую, наряженную в стиле мрачной фарфоровой куклы, сидящую в полумраке под навесом веранды и как бы отвлечённо и со стороны наблюдающую за мирской суетой. Так ревностно не оберегали белизну своей кожи даже самые замороченные богачи прошлого, опасавшиеся хоть намёком показать, что работают под палящим солнцем. Даже вампиры, которые притягивали Селену своей «мрачной романтикой», наверное, не переживали так сильно из-за каждого солнечного луча. Порой мне казалось, что от своей чрезмерной бледности Селена слабо светится в полумраке. Из-за сильного акцента своё имя она произносила как «Сере-е-ена». Я как-то спросил, отчего было не выбрать вариант поудобнее, вроде Кагуи, божественной лунной принцессы, или Цуки, собственно луны, или хотя бы Усаги, лунного кролика. Селена обозвала меня дураком и сказала, что я ничего не понимаю в стиле. Я вообще мало что понимал в её заморочках. Но честно пытался. А её раздражали мои глупые вопросы, но она снова и снова объясняла мне. — Хорошо, я понял, ты черпаешь свои силы у луны, что бы это ни значило… — соглашался я. — Не «черпаю силы»! — перебивала меня Селена. — Я и есть Луна! — Допустим, — кивал я. — Но как это мешает тебе выйти на солнце? — Ты совсем глупый? — возмущённо покачивала зонтиком Селена. — Я отражу солнечный свет, будет слишком ярко, ты же и ослепнешь первым! Мы сидели на веранде её дома и пили кофе в сыром утреннем полумраке. Я возвращался с работы в ночную смену, а Селена ещё не ложилась. Я по-прежнему не знал, чем она занимается и на что живёт — она ловко уходила от ответов. Я подозревал, что она снимается для каких-нибудь неформальных молодёжных журналов, вроде тех, где на обложках нарисованные девушки с огромными глазами — три блика, четыре отражения и звёздочка — в костюмах горничных или монашек. Или выступает в каких-нибудь ночных шоу, подрабатывает в мэйд-кафе в стиле Gothic & Lolita — что-то вроде того. Сложно было представить, чтобы она сбросила все свои вычурные одеяния, смыла сложный макияж, распрямила локоны, переоделась в форму служащей и встала за прилавок комбини или отправилась в аквариум офисного опенспейса. В самом худшем случае деньги ей давал какой-нибудь богатый поклонник, что заведомо лишало меня даже самого крохотного шанса. Но зачем-то же она продолжала общаться со мной? А может, она жила за счёт богатеньких родителей? Впрочем, они одобрили бы меня ещё с меньшей вероятностью, чем гипотетический спонсор-покровитель. — Ты мне не веришь! — надула губки Селена, и я осознал, что замолчал слишком надолго, погрузившись в свои мысли. — Дело не в этом, — я примирительно выставил ладони перед собой. — Я просто пытаюсь понять!.. Я увидел, как дрогнули руки в кружевных чёрных перчатках, сжимающие кружку из тонкого фарфора. — Ла-а-адно, — протянула Селена. — Я покажу тебе. — Покажешь что? — переспросил я и не удержал зевка. Сил совсем не осталось, даже кофе не помогал, уставшие глаза жутко чесались. Пора было прощаться и топать домой, но Селена поднялась из-за стола и стянула с рук свои перчатки. Я тупо таращился на неё, окончательно перестав понимать что-либо. Солнце уже поднималось над горизонтом, луч света диагональю протянулся через всю веранду, нарисовал яркую полоску на полированных досках пола. Аккуратно придерживая пышную юбку, Селена приблизилась к нему, поколебалась несколько мгновений, а затем посоветовала: — Лучше прищурься. Я привык слушаться её, так что исполнил приказ. Селена отпустила подол своей юбки и вытянула руки перед собой, подставив кисти под луч рассветного солнца. Мне показалось, что на веранде вспыхнул фейерверк, заискрились бриллианты, полыхнул огонь. Перед глазами поплыли цветные пятна — страшно подумать, что бы случилось, не зажмурься я заранее. Но даже сквозь навернувшиеся слёзы, сквозь слепящие цветные пятна я мог рассмотреть блестящие ручки Селены — изящные запястья, узкие ладони, тонкие пальцы — так ярко сверкающие на свету. Наваждение продлилось всего мгновение — или тысячу лет. Селена отдёрнула руки, поспешила натянуть перчатки, но я успел увидеть нежный опаловый отблеск её ногтей. — Что это было? — выдавил я, вытирая слёзы. — Я и есть Луна, — повторила Селена. — Я отражаю свет. Теперь она казалась мне напряжённой и настороженной, смотрела на меня так внимательно, словно ожидала реакции. Что я сделаю? Рассмеюсь, расплачусь, сбегу в ужасе? Я и сам не знал, что мне делать. Я не знал, что я только что увидел. — И ты… всегда… — я потёр лицо ладонями, пытаясь вернуть себе нормальное зрение и заставляя уставший мозг хоть как-то шевелиться. — Проклятье, это как-то… Селена поджала губы. Кажется, она уже жалела о том, что показала мне нечто, не предназначавшееся для моих глаз. — Значит, когда мне казалось, что ты немного светишься — это не было иллюзией, — сообразил я. — Это не из-за бледности и не обман зрения, это… Я видел своими глазами! — Да, — напряжённо подтвердила Селена, снова вцепившись в свою пышную юбку. — Только ничего ты не видел. Это всё — не настоящая я, а только отражение света. — Но тогда я никогда не узнаю настоящую тебя! — пробормотал я, всё ещё сбитый с толку всем произошедшим. — В полной темноте, — Селена опустила взгляд. — Там я перестаю светиться. И не глядя на меня, развернулась и зашагала через открытые двери прочь с веранды и внутрь своего дома, в мрачные комнаты с задёрнутыми портьерами, в сгущающуюся и уплотняющуюся темноту… И, спохватившись, я бросился вслед за ней.