Часть 1

             Они кружатся в танце по освещенному залу Зимнего дворца, пронзительно смотря друг другу в глаза. Их движения идеально синхронны, плавны и изящны. Их уверенность сквозится сквозь костюмы, развевая среди присутствующих аромат величия, победителей в сегодняшней негласной борьбе за звание лучших на этом банкете. Но победитель здесь лишь один. Федор сжимает руку Агаты в своей, чуть надавливая ей на талию, демонстрируя своё превосходство над ней. А ей остаётся лишь сцепить зубы и сжать губы в тонкую нить от переполнявшей всю её ярости от невидимого для всех унижения. Они не видят, они не знают, чего ей только стоит сейчас присутствовать здесь. В голове у Агаты полнейший хаос из мыслей и целый букет скрытых эмоций, которые может прочесть и понять лишь её партнер. И он видит их, а потому удерживает на губах легкую надменную усмешку. Британия пала под Россией, как и она сама под крыло императора. Он вышел победителем в минувшей войне, освободил всю Европу от единственного опасного врага, но в качестве награды покорил её. Тайно, скрытно, негласно. Ему стоило лишь немного надавить на островное государство. И она подчинилась, а потому сейчас здесь. Не в первый раз. Федор никогда не был к ней жесток. Физически. Он оказывал невероятное психологическое и моральное давление. Агата его трофей, такой желанный, такой далекий, достойный. Он дарил ей всё, готов осыпать золотом и драгоценностями, потакая всем её прихотям, вплоть до завоевания желанной ею страны или целого континента. Но она желала лишь одного - свободы. Свободы, которую он не мог ей дать. Агата пыталась. Делала безуспешные попытки сбежать, избавиться от него, но Федор догонял. Догонял и возвращал обратно. Обратно в золотую клетку, где каждый день казался адом наяву. Агата противилась, Федор не настаивал. А тело её била крупная дрожь, по венам текла уже не кровь, а ледяной страх и загнанность в угол. Словно тысячами шипов от роз пронзалось её естество, когда они были наедине, и Агата забывала о том, что нужно дышать. — Мне нужно на воздух, — как можно тише и осторожней говорит она, когда Федор отпускает её запястье и талию. Она отстраняется, не теряя уверенности. — Хорошо. Снисходительно разрешает он, проведя рукой в черной перчатке по её острой скуле. Агата внутренне вздрагивает, но выдерживает прикосновение и разворачивается. Грациозно идет к дверям, украдкой посмотрев на Федора, делающему глоток шампанского. Стоит ей оказаться вне зала, она срывается на бег. Игнорируя наличие каблуков, подхватывает полы платья и бежит наружу через сад. Поздняя осень не мешает не обращать внимание на холод. По телу же сразу прошелся электрический заряд от резкой смены температур, в лицо ударил осенний ветер, горло начинало жечь и щипать. В голове всё еще стояла музыка вальса. Агата выбегает к дворцовому мосту, и позволяет себе перейти на шаг, грациозно пройдя до первого пролета. Шум Невы успокаивает её израненную душу, ветер выбивает из аккуратной прически мелкие прядки светлых волос. Стук каблуков эхом отдается в сознании, постепенно все звуки смешивается в единую прекрасную мелодию, слышимую только ей одной. Она оборачивается к Зимнему дворцу, горящего торжественными огнями, весельем и музыкой. Агата горько усмехается, но чувствует нездоровое счастье. Она подходит к ограде, хватаясь за него тонкими пальцами, сжимая, чувствуя сквозь белые перчатки холод перил. Чуть опускает голову, чтобы посмотреть на неспокойные воды реки. И наконец решается. Осторожно, не заботясь о состоянии прекрасного платья, Агата перебирается по другую сторону мостовой ограды, всё еще крепко сжимая перила пальцами. И чувствует обжигающий холод волн, такой успокаивающий, умиротворяющий. Душа словно чувствует легкость. Она прикрывает глаза от удовольствия и шепчет короткое: — Умри. Федору показалось, словно на мгновение замерла вся столица от пронзившегося его сознании удара о воду. Он остается в шоковом состоянии ровно девять секунд, прежде чем бросится к тому месту, где несколько мгновений назад стояла Агата. И следует за ней, чувствуя, как каждый уголок его сознания покоряется поглощающему гневу. Ледяное спокойствие отступает, давая волю эмоциям. Настоящим. Воды Невы с объятиями принимают его и нехотя выпускают из черной пучины молодых людей, позволяя выбраться на мостовую. На секунду показалось, что по его бледной щеке течет слеза, упав с поджатых губ. Федор наклонился к ней, целуя расслабленное, мокрые мертвенно-бледное лицо и руки. Он с силой сжал их, наклонившись совсем близко, тихо, почти шепотом, на грани слышимости и сдерживаемой ярости: — Не уйдешь. Ты ответишь за это... Федор спускается ниже, к грудной клетке, боясь самого страшного. Его бьёт крупная дрожь от холода и негодования. И слышит. Слабо-слабо, но сердце бьется. Он прижимает ее тело к груди, успокаивающе поглаживая по мокрым волосам и спине, звериным взглядом смотря куда-то в чернеющую даль.