Тик - так.

Тик-так тик-так Не друг, не враг. И покатилась голова Все маски сброшены. Ура! — Позор! Фу! Ничтожество! Телега с еле бредущей старой клячей, ползла по городской площади, и каждый желающий мог бросить в него камень или отходы. Он пытался уворачиваться от ударов и плевков, закрываться скованными руками, но он был один, а их толпа. Разъярённая толпа. Когда король превращается в шута, народу всё равно на прошлые заслуги. ... тихий, мелодичный звук колокольчиков раздался за его спиной, на миг перекрывая рев ошалевшей от вожделения предстоящего зрелища толпы. И смех... детский, постепенно удаляющийся, теряющий среди гулких, бетонных стен, бесконечного коридора, уходящего в никуда. В провал, где глянцевым черным шелком дышала тьма. Шелк... дорогого галстука, штучного ручного производства, намотанного на кулак, мягко сдавливающего пальцы скользящей петлей... перетягивющего горло шипящей змеей. Не вдохнуть... не дышать... легкие сокращаются спазмами от нехватки кислорода, словно наполненные стальными шипами... Выдрать бы... растерзать отросшими ногтями бесполезную плоть, прикрывающую грудную клетку, вывернуть наизнанку, вырывая бесполезный кусок сокращающихся в агонии мышц... выбить глухой стон... Кажется, в толпе он видел своих друзей, видел возлюбленного, который доставал из-за пазухи большой камень, видел свою родню. Презрение, ненависть — это всё что сейчас он читал в чужих глазах. Равнодушие. ... рев, смех, ликование. Жадное, не скрывающее злорадного торжества, тянущая к нему заскорузлые, скрюченные пальцы. Многоликая, многоглазая толпа с разинутыми в криках и оскорблениях ртах, теряющая человечность и все наносное, привитое воспитанием. Звук бубенцов, прозвучавший над площадью, стал четче, и чей-то шепоток, назойливый, прилипчивый — Король... король... — с нескрываемым ехидством тянущий гласные; въедливый, настырный, хихикнул над ухом, прилип к холедеющей от пота коже, черными паутинками тянущейся липкой массой... многоликой... многоглазой... К его ногам шмякнулся яркий шутовской колпак, сшитый из ярких лоскутов ткани, звякнувший позолоченными бубенцами пришитыми к рогатым концам. И успевая заметить манжет белой рубашки с запонкой из черного оникса, окруженного узкой каймой бриллиантов, вплавленных в белое золото... золото... фальшивые личины... сползают с лица дешовой позолотой, кусками, сквозь пальцы... А может, это только все показалось?.. казалось, только обернись, и встретишься взглядом... встретишься с адом... Лошадь сделала круг почёта и остановилась возле помоста. Стража, подхватив его под руки, стащила с соломы и поволочила на помост под улюлюканье и крики одобрения из толпы. На деревянном эшафоте его уже ждал палач. — Какое жалкое зрелище. Не будем тянуть. Кат, отруби ему голову. ... пляшущие перед глазами засохшие пятна крови, впитавшиеся в грубые, чуть пообтесанные топором доски помоста, старый, тошнотворный запах крови и разлагающейся плоти, ошметки мяса, прилипшие к толстому чурбаку, испрещеного ударами топора и залитый, еще яркими и свежими подтеками чужой крови. Бушующая внизу серая масса толпы... безликая... безмолвная... и взгляд, до боли знакомый, буравящий висок контольным выстрелом. Выстрелом... кто-то чужой, коснулся затылка, вползая под кожу обрывистыми мыслями, льдистыми, ветром вьюжным пронизаными... Клинками... ржавою кромкой, слышишь... Слышишь?.. Слышишь!.. Тишина, она умеет быть особенно звонкой, после крика, наполненного невыразимй болью... пора, попрощаться с выбранной ролью... а там, в его глазах, печаль... Тонкая рука небрежно взмахнула, а его больно дёрнули за волосы и, на секунду, он увидел тёмные провалы глаз в колпаке. Он узнал палача и от этого знания хотелось выть и выцарапывать свои глаза. Чтобы забыть, не слышать последние слова: — Я давно узнал тебя. ... то ли друг бывший, то ли враг любимый, то ли... то ли... и приглушенный стон, там за спиной... немым криком «Стой!», встряли греховодники с ангельскими крыльями. И тьма... безучастная, стоящая посреди ликующей толпы: одуревшей, приветсвующей бурным ликованием палача, жадно ловящей каждое движение твое, каждую эмоцию. Каждую жалкую попытку зацепиться за любую возможность продлить, на пару секунд, свое существование и взрывающая торжествующим хохотом наблюдая бесполезную тщетность твоих попыток. И тьма... застывшая чёрным, непроницаемых льдом в бездонных провалах глазниц, пропоровшая отточеными гранями светлую кожу на скулах. Взгляд... пистолетного зрачка, тише... слышишь, как за спиной твоей, ангелы, подыхая, кричат. Повторяя, на разный лад твои имена... мои имена... Тело толкнули, свист топора и по помосту покатилась голова... а он проснулся с диким криком. Кошмар. Сука, просто сон... Глаза испуганно бегали по знакомой комнате, пока он не увидел... 28.01.2021