Часть 6 (2×11)

От 3-его лица Атмосфера в комнате, несмотря на, казалось бы, милую светскую беседу первородного и Эвелин, была очень напряжённой, и было видно, что в голове девушки появилась целая тысяча вопросов, а Элайджа этим только забавлялся, отмечая, какое воздействие он оказывает на девушку. Хоть внешне она и оставалась точно такой же невозмутимой, одаривая его дерзким взглядом своих серо-голубых глаз, в которых отчётливо светилось упрямство не поддаваться его власти, под которую она теперь попала, но бешенный стук её сердца, который он слышал также отчётливо, как свой, напряжённая поза и каждое движение ясно свидетельствовали, какие чувства Эвелин испытывала на самом деле. И ему это нравилось. По непонятной для него причине он даже невольно зауважал её, ведь далеко не каждый, кто вот так стоял перед первородным, зная, на что он способен, скованный страхом, с гордо поднятой головой. По правде сказать, таких людей вообще не было. Что вампир, оборотень или ведьма, чувствуя ту мощь, что буквально источал первородный, не осмеливались не то что дерзить, слова лишнего сказать. И это не только тешило самолюбие, которое итак уже достигло отметки «я один из первых вампиров, неужели ты хочешь испытать на себе мой гнев?», но и заставляло ощутить, насколько же все другие слабы перед ним. Что уж говорить о людях. Их инстинкты всегда действовали на уровне пресмыкаться перед сильнейшими, и поэтому не удивительно, что Элайджа разочаровался в них. До этих пор. Тот огонь бойца, который прежде он не видел ни у кого в глазах вот уже лет, по меньшей мере, четыреста, первородный заметил в, довольно безобидной на вид, девушке-подростке, которая хоть и осознавала, что ничего не сможет сделать против него, но всё также стояла напротив, почти не отводя взгляд. — Прошу, зовите меня Элайджа, — ответил гость в поместье Локвудов. — Тогда и Вы меня Эвелин, — неловкая улыбка появилась на лице девушки, которая сейчас просто мечтала оказаться хоть в другой стране, лишь бы не ловить на себе непонятные для неё взгляды, от которых хотелось поёжиться. — Замечательно. Маргарет, подойди сюда, — недалеко находящаяся прислуга откликнулась на голос Кэрол, которая только сейчас отвлеклась от наблюдения, довольно странного на вид, общения её дочери с новым писателем в их маленьком городке. Складывалось отчётливое ощущение, что они уже были знакомы, но почему-то старательно пытались не выдать этого. Служанка, появившись у входа в гостиную, внимательно собралась слушать мадам Локвуд, и та, откинув эти мысли, сказала: — Сделай нам всем свежий чай. — Конечно, — тихо проговорив это, девушка подошла к столику, взяв кружки с остывшим чаем и собираясь уходить, когда её прервал голос Эвелин: — Сделай, пожалуйста, нам мой любимый, — внезапная идея, как поиздеваться над первородным, промелькнула в её мыслях. «Он совершил самую большую ошибку в мире, когда появился в моём доме» — думала она. — Хорошо. Когда в комнате снова остались лишь Кэрол, Элайджа и Эвелин, то чувство напряжения постепенно рассеивалось, уступая желанию младшей Локвуд поставить на место зазнавшегося вампира, а Элайдже хотелось побольше разузнать о девушке, которая могла вывести его на двойника…

***

— Расскажите что-нибудь о себе, Элайджа. Чем Вы занимаетесь? — нежным голосом, который окутывал первородного, спросила дочь Кэрол, устроившись на одном диване с матерью, вынуждая Элайджу сесть напротив них. Того отчётливого сопротивления, борьбы с ним, которая всего каких-то несколько минут назад была в её глазах, вампир уже не наблюдал. Она вновь изменилась, играя по только ей известным правилам в этой игре. А в том, что это была именно она, вампир не сомневался. Слишком уж он и сам любил подобное, только вот раньше, когда жертва, уже зная, какой путь её ждёт, покорно сдавалась на волю победителю, сейчас же превращалась в охотницу, не только принимая его условия, но и выставляя свои. И это вызывало неудержимое желание одержать над ней победу и подчинить своей власти ту, что впервые посмела пойти против него. Против одного из самых древнейших существ на планете. — Конечно, Эвелина, — то, как он назвал её, заставило ощутить невольный трепет в теле, и ей стало в очередной раз не по себе. Или ему так нравится вводить её в замешательство? Девушке всегда казалось, что это имя подошло бы какой-нибудь хрупкой принцессе, или невинному ангелу во плоти, который не способен ничего плохого сделать ни единому живому, но ни как не ей. Та же её подруга Елена больше подходила под роль святого существа, со своими шоколадными глазами, которые всегда искрились добротой и заботой, и очаровательной улыбкой, чей кроткий нрав приходился каждому по душе. А вот Эвелин же, как она просила себя называть, чтобы её имя звучало гораздо твёрже, была другой. Совершенно. Эти невинные светлые глазки, которые сейчас недовольно смотрели на Элайджу, редко когда выражали доброту и сострадание, если только их взгляд не был направлен на близких ей людей, чей круг состоял из брата, матери, Кэролайн, Елены, Джереми и Бонни, а также Стефана и Деймона. Впрочем на счёт последнего она готова была даже махнуть рукой, настолько скверным характером обладал этот Сальваторе, но всё же что-то внутри сжималось, когда она думала, что даже такому гаду, как он, могут причинить боль. И характер. Ооо, в отличии от других своих подруг, а также знакомых, вот она бы ни в жизни не бегала и не выполняла чьи-то поручения! Скорее ад замёрзнет, если такая упрямая, своевольная и свободолюбивая душа, как она, хоть раз поступит не так, как сама того хочет. Проще говоря, это имя ну никак не подходило его обладательнице, и ей самой не нравилось, когда к ней обращались именно так, но почему-то от голоса Элайджи, от того, как он произнёс имя, ей вдруг захотелось слушать его, не переставая. Да что это с ней?! Соберись! Сейчас нет времени предаваться глупым мечтам о первородном, который, вообще-то, собирается убить её Елену! Подругу, сестру! Немного потреся головой, чтобы избавиться от этой бесполезной ерунды, что не укрылось от вампира, Эвелин всё же начала слушать его. — Я историк, но, как бы Вы не могли подумать, моя профессия отнюдь не скучная, как может показаться на первый взгляд. Узнавать, как жили люди до нашего времени, чем занимались и во что верили — это довольно поразительно. Используя все эти знания, я и сам могу представить картину всего произошедшего когда-то. Будто ты не узнаёшь о прошлом, а живёшь им, — размеренно и чётко говорил первородный, а женщины его слушали, не смея перебивать. — Именно поэтому я здесь. Я много слышал об этом милом городке, чья история уходит глубоко в древность, и решил, что следущей моей целью станет именно он. — Я рада помочь Вам, тем более историческому сообществу не помешает помощь такого талантливого писателя, как Вы, — тут же ответила Кэрол, а затем спросила: — А почему же никто не приехал с Вами? Или Вы привыкли проводить время в одиночестве? — Когда работа занимает большую часть твоей жизни, свободного времени почти не остаётся. И поэтому я в свои 28 лет всё также холост, а мой дом пуст, — говоря это, первородный намеренно смотрел на Эвелин, на его губах играла откровенная усмешка, и та сразу догадалась, что к чему. Он слышал их разговор с матерью. Хотя нет, не так! Он их подслушивал! 1:0 в пользу Элайджи Щёчки у девушки покраснели, когда она ещё и столкнулась с довольным взглядом матери. Они издеваются! Что она — намекает на отношения с, сама того не зная, первородным, чьи амбиции перевешивают любую человеческую жизнь, а Элайджа издевается над ней, в чьих мыслях вот уж никогда, даже в самых извращённых кошмарах, она бы не посмотрела на него как на мужчину, с которым можно быть. Лучше в монастырь уйти! Возможно, когда они и думали, что избавились от первородного в том обветшалом особняке, тогда она и призналась себе, что его красота очевидна, но только и всего. Рядом с таким мужчиной ни одна девушка не смогла бы быть, ведь вкупе с внешностью идёт мания величия и внутренний садист. Желание кинуть чем-нибудь в него достигло критической отметки, когда появилась служанка с подносом, на котором стояли кружки с чаем. Как вовремя. «Вот сейчас ты и ответишь за мои нервы, которые успел знатно подпортить» — такие мысли проскользнули в голове Эвелин, когда Маргарет поставила перед ними чай на небольшой столик и удалилась, а они все притронулись к чашкам. Заметив, что вампир не торопился делать глоток напитка, который поднёс к губам, помимо воли на её лице появилась такая гаденькая улыбочка, будто сам чёрт улыбается. — Что-то не так? — честно, она пыталась, но убрать издевательские нотки из голоса не смогла. Было так приятно видеть, как на мгновение исказилось красивое лицо первородного, как только он почувствовал тонкий аромат вербены в чае. Его глаза тут же перевели взгляд на неё, отчего стало ужасно не по себе, но она этого не показала. 1:1, дорогуша, зря ты здесь появился — Нет, — он всё же сделал глоток обжигающего чая, даже не поморщившись, только вот Эвелин всё равно заметила, как несколько скривился вампир, а в его глазах начала зарождаться злость. Безусловно, эта девушка заслуживает восхищения, так искуссно дерзить ему, но Элайдже уже не терпелось поскорее закончить этот разговор, а затем, когда он демонстративно покинет поместье, оказаться в комнате этой наглой рыжеволосой девчонки, которая, кажется, не просто подавила инстинкт самосохранения, а отключила его, и показать ей, кем он является. Никто не смеет не проявлять к нему уважения, и сегодня она это поймёт. Кэрол, также почувстовав запах вербены в чае, даже мысленно поблагодарила дочь, ведь совсем забыла, что не проверила мистера Смита. Каждый приезжий в этот город проверялся, так как совсем недавно начали происходить убийства, и она очень беспокоилась за своих детей. Они не только пили у неё вербену, но и принимали её с едой, носили в различных украшениях, которые она дарила им. Словом, как могла, женщина обезопасила их. И то, что мужчина ни коим образом не отреагировал на чай, успокоило её. Всё хорошо.

***

/Эвелин/ И-ДЕ-АЛЬ-НО. Вот этим одним словом можно было описать, как прошло всё оставшееся чаепитие, ведь месть за откровенный намёк на мою пару с Элайджей была совершенной. Я прям чувствовала, как увеличивался гнев первородного в геометрической прогрессии с каждым глотком чая, но, как ни странно, не испытывала и доли страха перед ним, хотя понимала, что меня ждёт дальше. Я даже на мгновение забыла, что должна сообщить Елене, что Элайджа в городе, и вспомнила об этом лишь тогда, когда мы с мамой остались одни в поместье. Будто очнувшись ото сна, я быстрее ветра побежала к себе, попутно пытаясь достать из маленького рюкзачка телефон, и, забежав в комнату, едва успела достать его, как моё правое запястье обхватили чужие пальцы. Сердце в очередной раз за сегодня пропустило удар, и мне стоило невероятных трудов не закричать. Подняв свой немного испуганный, но в тоже время упрямый взгляд, я увидела перед собой Элайджу, лишь по ауре которого можно было понять, что он пребывал в бешенстве. Его почти чёрные глаза с яростью впились в мои, и я готова была поклясться, что увидела в них свою скорую смерть. От этого меня охватил почти животный страх. Это даже не то, когда я увидела его здесь, тогда я даже не знала, что в моей власти обрушить на себя весь гнев первородного. Думается мне, «благородный» его обозвали явно не за это. Просто слишком мало людей по-настоящему могли вывести его на эмоции. И, к сожалению, я оказалась одной из них. Но что стало с другими? Думать об этом даже не хотелось. Сейчас мои инстинкты буквально вопили, что я разрушила ту самую черту, которая отделяла Элайджу «интеллегента», с которым я общалась несколькими минутами раннее в гостиной, от древнего монстра, которому не важна никакая человеческая жизнь. Помимо воли я сглотнула от ужаса, коленки задрожали, а сердце готово было выскочить из груди, но при этом я всё равно не сдержала глупую довольную улыбку, хотя она была вообще сейчас не уместна и грозила мне ещё большими проблемами. — Тебе так нравится видеть меня таким? — и его голос был не просто пропитан яростью, он подрагивал, что выдавало всю шаткость моего положения. От прежнего насмехающегося, но такого собранного «человека» не осталось ничего. — А ты как думаешь, «костюмчик»? — переборов сухость во рту, я дерзко спросила, проигнорировав настойчивую мысль, что била мне в мозг, а тело отказывалось двигаться от страха, немедленно замолчать и перестать оскорблять вампира. Но когда это я слушала здравый смысл? — Ты заявился в мой дом и смеешь диктовать мне свои правила?! — Я живу только по своим правилам, Эвелина, — Элайджа, растягивая слова, наслаждался моим страхом, который я всё же не смогла скрыть. Как ни странно, но это заставило меня сжать зубы от своей слабости перед ним, и я, не сдержавшись, зло фыркнула. Тоже мне, нашёлся, первый вампир. Может и шею свою тебе предложить, чтобы потешить твоё самолюбие? — Ах, ну да, конечно, великий и ужасный вампир. Интересно только, а почему же тогда ты не убил меня сразу, как только почувствовал вербену в чае? Или тебе понравилась моя шутка? — в этот момент я попыталась вырвать своё запястье из его сжатых пальцев, но он, не только не дав мне освободиться, но и припечатал меня к стене, заставив вскрикнуть от острой боли в затылке, а мой телефон упал на пол и, кажется, разбился. Эх, из-за этой сволоты придётся новый покупать. Вот нельзя было дать мне положить его на кровать хотя бы?! Ещё один повод не переваривать Элайджу. — Я могу за несколько секунд выпить всю твою кровь, а за ещё меньшее время свернуть тебе шею, — возвышаясь надо мной, убийственным тоном проговорил он, и сердце от страха забилось быстрее. Одна его рука крепко сцепила мои запястья у меня над головой, пресекая любые попытки вырваться, а второй он, что удивительно, очень нежно взял меня за подбородок, приподнимая его и заставляя столкнуться с его взглядом. В нём заключалось столько гнева, что я готова была тут же потерять сознание, но упрямая гордость не позволяла. — Отравиться не боишься? — с ехидством спросила я, заставляя голос не дрожать, хотя из-за близости с ним смутилась ещё больше. Поза была довольно-таки специфическая, и я никогда не думала, что окажусь в подобной ситуации. Я оказалась полностью прижатой к стене, спиной ясно чувствовался её холод из-за немного задравшейся кофты, а передо мной во всём своём великолепии находился Элайджа, прижимаясь ко мне и заставляя ощутить даже через костюм всю мощь его крепкого и идеально сложенного тела. Он слегка наклонялся ко мне из-за разности в росте, а его губы находились где-то в паре миллиметрах от моих, и его дыхание опаляло, заставляя ощутить жар, который начинал разгоняться по телу от нашей близости. Голова начала кружиться, дыхание сбилось, а перед глазами осталось лишь его лицо, и отвести взгляд стало просто невозможным. — Не стоит считать, что вербена в твоей крови меня остановит, — смотря мне в глаза своими глубокими карими, он, перестав удерживать меня за подбородок, кончиками пальцев прошёлся по моей шеи, вызывая приятные мурашки, а затем слегка оттянул короткое горло водолазки и замер над изгибом шеи, где находилась сонная артерия. — Тем более, ты и сама этого хочешь, — усмехнулся Элайджа, и я даже не удивилась, что он заметил мою реакцию, но всё равно потеряла дар речи. — Ты слишком самоуверен. Даже для вампира, — только и смогла возразить я, пока мысли путались. — Я никогда не стану подчиняться тебе. Ты — чудовище! Возмущение, одалевавшее меня, так и рвалось наружу, но с губ больше ничего не сорвалось. Был ли это инстинкт самосохранения, о котором я благополучно уже успела позабыть, я так и не поняла. — Для тебя это было бы более разумным решением, — его взгляд потемнел, но он сделал вид, что не расслышал моего оскорбления в его адрес, и это натолкнуло меня на нехорошие мысли. Вот не может же до этого он хотеть меня чуть ли не убить за каждое слово, а теперь так спокойно отреагировать. Как оказалось, да. Стремительно разжав пальцы, которые до этого перехватили мои тонкие запястья, что уже ныли от сильной боли, так сильно он их сдавил, Элайджа сильным движением притянул меня к себе за поясницу, и я едва не уткнулась носом ему в шею, пока мои руки безвольно болтались, а затем вынудил откинуть голову вправо, сжав волосы у корней и вырывая глухой вскрик боли. Волосы всегда были самой болезненной для меня частью, и я терпеть не могла, когда их кто-нибудь касался. А если уж какой-нибудь бессмертный решался неудачно пошутить и дёрнуть меня за пару прядок, то в таких ситуациях я становилась страшнее любого чудовища, и, как выражался Тайлер, было бы проще, если волосы у меня были под каре, но когда я его слушала? Пожалуй сейчас я впервые признала для себя, что его идея была не совсем неудачной. — Ты уже дрожишь от страха, хотя я даже ничего не сделал, — заметил первородный, пока я всё также дерзко смотрела ему в очи, и отчего-то усмехнулся. — Но я сделаю, чтобы ты, наконец, поняла, что я — не один из тех людей, которым можно дерзить. Я не потерплю неуважения к себе, — его лицо начало постепенно видоизменяться: глаза покраснели, под ними стала проявляться сеточка вен, а из рта выглянули острые клыки. Дыхание перехватило от метаморфозы, присущей всем вампирам, и которую я видела впервые, а с лица слетела моя последняя маска хоть какой-то уверенности. — И надеюсь, это станет для тебя уроком. Уже не медля, и не тратя время на диалог со мной, его лицо потянулось к полностью открытой для укуса части шеи, и очень скоро я ощутила острую, почти невыносимую боль, когда клыки легко и несколько неаккуратно разорвали нежную кожу на шее. Глаза непроизвольно заслезились, ощущая беспомощность положения, и пришлось зажмурить их, дабы слёзы не начали капать именно в этот момент. Я больше не могу пережить больше унижений за сегодня. Теперь я понимаю, что чувствовала Викки, когда на неё напал Дэймон, или когда Кэролайн не справилась с жаждой и укусила Мэтта, и что ощущали все остальные жертвы вампиров. Это не просто больно, это ужасно. И хвалённая вербена, как средство защиты от вампиров, тут вообще не помогает! Убить бы того, кто это придумал! Если сегодня я выживу, то, клянусь, моя дерзость несколько поуменьшится. Главное лишь — чтобы выжила, а наличие чужих клыков под кожей и пьющий из меня кровь Элайджа этому не способствуют. Выставив руки перед собой и уперев их в его широкую грудь, хотя уже накатывала большая слабость, я попыталась заставить его прекратить эту пытку, не в силах больше терпеть, будто сотня иголок впиваются в рану, но тут его челюсть лишь ещё сильнее сжалась, позволяя ввести клыки чуть глубже, и я не сдержала тихого вскрика. Вампиру не понравилось моё поведение, и он решил сделать пытку ещё хуже. С-сука. Ненавижу его. Не-на-ви-жу. Только вот он, явно довольствуясь эдакой победой надо мной, переместил руку мне на талию, прижимая лишь сильнее к себе, а пальцы другой, которой до этого он крепко сжимал волосы у корней, сжали правое плечо. Слабость в теле только усиливалась, я не могла сделать так нужный вдох из-за боли в шее, которая парализовала меня, и мне приходилось лишь начинать надеяться, что скоро это закончиться, когда напор на мою шею исчез, а после я смогла сделать глоток так нужного воздуха, раскрывая глаза от осознания, что всё прекратилось. А также попадая под пристальный взгляд мучителя. Он стоял в пяти шагах, уже в обличии обычного человека, так далёкого от монстра, но я разницы не заметила. Теперь я её никогда не буду видеть. Коснувшись кончиками пальцев раны, не смогла сдержаться и вздрогнула. При желании, сделай я лишнее движение, то артерия могла порваться, что привело бы к почти мгновенной смерти, а это в очередной раз доказывает, что убивать вампир меня не хотел, но зато желал доставить мне боль. — Если захочешь повторить, необязательно выводить меня из себя, — вытирая белым платком капли крови с губ, произнёс Элайджа, следя за мной, — и просто перестань принимать вербену. — Иди к чёрту, — я буквально прошипела это, но голос дрожал, так как страх всё продолжал меня одолевать. Но одно я знаю точно: никто и никогда не узнает, что здесь произошло. Лишь стены моей комнаты и станут свидетелями моего позора. — Я сам дьявол, и тебе стоит это уяснить, если впредь не хочешь испытытать на себе мой гнев, а не эту кратковременную злость. Если это была злость, и она так для меня обернулась, то что же могло произойти, зайди я ещё дальше в своём желании довести первородного? — Именно, — коротко сказал Элайджа, догадавшись о ходе моих мыслей, и совсем немного подошёл, чтобы на вытянутой руке коснуться щеки. Непонятно как, но я даже не отошла назад, хотя испытыла отвращение от его «ласки». — И эта отметина на твоей шее будет для тебя уроком, что со мной в игры не играют, это делаю я. А теперь скажи мне, где живёт Елена, и предупреди Дженну, что она будет мне помогать. Сейчас же, Эвелина. Закусив губу, я поняла, что сейчас, хочу этого или нет, но сейчас должна послушаться его, если не хочу по новой ощутить себя его жертвой. Подняв свой телефон с пола, я с облегчением обнаружила, что он цел, и поэтому сразу же зашла в контакты. Найдя номер тёти Елены, я тут же поставила на звонок. Очень скоро она ответила. — Эвелин, привет. Ты что-то хотела? — раздался весёлый голос из динамика. Столкнувшись с почти чёрными глазами вампира, который не оставлял мне никакого выхода, я сделала глубокий вдох, начиная говорить: — Привет. Если честно, мама просила передать Вам, что к нам в город приехал исторический писатель, и что теперь Вы помогаете ему в работе, ведь состоите в историческом сообществе. — Хорошо, спасибо, Эвелин. Это всё? — спросила Дженна. Взглянув на Элайджу, получила в ответ кивок головы. — Да. Пока, Дженна. Повесив трубку, я кинула телефон себе на кровать, снова обращаясь к «мистеру Смиту»: — 2104 Maple Street, — и после этого вампир стремительно исчез из моей комнаты, а я рухнула на пол, дав волю слезам после всего, что я пережила за сегодня. Элайджа. Отныне это имя становится для меня синонимом страха и боли, а грудь сдавливает, мешая дышать, лишь от одного жалкого напоминания о нём. Тело боится сделать малейшее движение, а сердце забывает, что значит биться. Рождёная к нему ненависть, которую я ещё ни разу не испытывала, боясь кого-то так сильно ненавидеть, всё усиливается, но сейчас я от всей души желаю ему смерти. Он её заслуживает. И это чудовище, я так чувствую, станет частой причиной моих кошмаров, а сцена с укусом раз за разом будет всплывать в сознании. Ненавижу… Когда истерика относительно прошла, я тут же осознала, что времени у меня невероятно мало, и пока я буду тут жалеть себя, Елене может уже угрожать опасность. Это подействовало как отрезвляющий душ. Забежав в ванную комнату, я сняла через голову водолазку, кидая в корзину с грязным бельём, а сама стала отмывать кровь. Кое-как сделав это, подавляя поток новых слёз при малейшем касании от боли, я очень аккуратно вытерла шею, обратив внимание на небольшой след от укуса, не слишком аккуратный и глубокий, прикрыв его волосами, и вернулась обратно в комнату переодеться, чтобы отправиться к Елене. Первое, что я увидела у себя в шкафу, то и надела, а именно светло-голубые джинсы с высокой посадкой, бежевый тонкий свитер и белые кроссовки, после чего побежала на парковку, села в машину и поехала к подруге, молясь, лишь бы успеть.

***

Подъехав к дому Елены, я выбежала из машины и побежала к входной двери, едва успев заблокировать автомобиль. Постучав, я с замиранием сердца ждала, когда мне откроют дверь, коей оказалась Дженна. — Елена, пришла Эвелин, — сказала она, но я не обратила на это внимание, замерев от ужаса, когда увидела Элайджу рядом с подругой. Первородный, не показав удивления от моего появления, хотя по глазам я заметила недовольство и злость, решил снова устроить представление: — Привет, я Элайджа, — его голос сейчас был достаточно дружелюбным, как и при Кэрол, но теперь я в полной мере осознала его опасность, а желание оказаться как можно дальше от него сменилось мыслью о его смерти. Желательно долгой и мучительной, хотя учитывая, кто он, подошёл бы вариант с просто смертью. — Он тот самый писатель, о котором ты меня предупреждала, — начала объяснять мне Дженна, запуская в дом. — Понятно, — едва шевеля губами, сказала я, становясь рядом с Еленой и неосознано схватив её за руку. — Очень приятно, — обратившись к нему, я тут же ощутила боль в шее, отчего поморщилась, но так, чтобы никто не увидел, но от этого актёра ничего не укрылось. — И мне, — улыбнулся Элайджа, от чего стало ещё страшнее. — Ладно, мне пора. Спасибо, Дженна, что пригласила меня, и, Елена, я надеюсь, мы с тобой ещё увидимся, как и с тобой, — выразительно посмотрел он на левую сторону моей шеи. Намёк был тонкий. — До встречи. Переглянувшись с подругой, мы обе поняли, что к чему, и поэтому побежали на второй этаж, однако нас перехватил Элайджа и вынудил, а иначе это никак не назвать, на разговор. — Прости за вторжение, я не хотел навредить твоей семье, — начал он, стоило оказаться нам всем в комнате подруги. — Почему ты убил тех вампиров, которые хотели забрать меня? — задала Елена вопрос, и я согласно кивнула. Если твоя цель — снятие проклятия, не лучше бы держать при себе двойника, который в единственном наличии за последние 500 лет? — Я не хотел, чтобы тебя забрали, — ответил первородный. — Клаус — самый уважаемый и ненавидимый вампир, но те, кто его боятся, отчаянно жаждут его милости. Если пойдут слухи, что двойник существует, то вампиры выстроятся за тобой в очередь, а я не могу этого допустить. — А разве ты не этого добиваешься? — как же тогда рассказ Кетрин о снятии проклятия? — Скажем так, моя цель — не снятие проклятия, — коротко ответил Элайджа. — Так в чём твоя цель? — спросили мы вместе с Еленой. — Одержимость Клауса сделала из него параноика. Он не доверяет никому, кроме своего ближнего круга. — Типа тебя? — в очередной раз спросила я. Что связывает его с этим Клаусом? Оба древних, из первой семьи, уж не родственники ли они часом? — Уже нет, — последовал ответ. — Ты же не знаешь, где он? — вдруг задала Елена вопрос, и я, кажется, тоже стала понимать. Неужели сам ритуал лишь приманка для Клауса? Но для чего? — Ты с помощью меня хочешь найти его, — уже как факт, добавила она. — И мне надо, чтобы ты не рыпалась и не пыталась себя убить, — выдвинул условия «костюмчик», как я уже мысленно стала его называть, хотя вслух больше никогда этого не произнесу. Жизнь дороже, знаете ли. — Откуда мне знать, что это правда? — не сдавалась подруга. — Если бы я врал, твоя семья была бы мертва, а я вёз бы тебя к Клаусу. Вместо этого я тут и готов предложить сделку, — ну прям сама «благородность». Не он ли совсем недавно использовал меня как сосуд с кровью для своего удовольствия? — Какую ещё сделку? — да, мне тоже интересно, какую. — Ничего не делай. Ничего не делай, живи своей жизнью, перестань бороться, а потом, когда прийдёт время, мы вместе найдём Клауса, и я лично прослежу, чтобы твои друзья остались целы, вроде Эвелины, — кинул Элайджа взгляд на меня. — А что потом? — не сдавала напор Елена. — Я убью его. — Вот так просто? — я ни капли не поверила. — Вот так просто. Так мы договорились? — обратился он к подруге. — Я человек слова, Елена. Если я обещаю, я держу слово. — Как ты обеспечешь всем безопасность? — нет, я понимаю, если дело касается одного человека, но ведь друзей у Елены много. Как он защитит их всех? — Кажется, у вас есть подруга — Бонни, вроде у неё есть магический дар. У меня тоже есть такой друг, — довольно протянул он. — Ты дружишь с ведьмой, — какая это ведьма вообще? Или она должна первородному что-то, или ей нужно от него, другой причины сотрудничать с ним я не вижу. — Вместе мы защитим любого, кто тебе дорог, — заключил Элайджа. — Так мы договорились? — Я хочу, чтобы ты ещё кое-что сделал, — внезапно сказала подруга, и я стала бояться за неё. Слишком свежи сегодняшние воспоминания. — Теперь ты торгуешься? В общем, Елена добилась своего, и Элайджа освободит Стефана из гробницы, а я попрощалась с ней и поехала на машине хотя бы до дороги, где быстрее всего можно добраться до нашего старого поместья, где в подвале уже проходит обращение Тайлера, хоть он и будет потом на меня злиться, что я не послушалась его.

***

Превращение в оборотня — это невероятно болезненный процесс, и когда я слышала крики Тайлера через закрытую железную дверь, моё сердце разрывалось от боли за брата. Боже, ну почему не я, а он стал целью Кэтрин на маскараде?! Лучше бы я сейчас была за стенкой, на холодном каменном полу, закованная в цепи, и ощущала, как ломаются все кости и суставы. Клянусь, если Пирс выживет после появления Клауса в Мистик Фоллс, то я самолично прийду к ней в эту чёртову пещеру и всажу кол ей в сердце, а затем подожгу тело, чтобы только пепел и остался от неё, ведь из-за этой гадины мой брат обречён так страдать каждое полнолуние, а также, не дай Бог, умереть на ритуале жертвоприношения. Но Тайлер справился. Он сумел пережить эту ужасную ночь, и затем мы вместе с Кэролайн успокоили его, он оделся, а потом я отвезла блондинку домой, и нас в поместье. Уложив брата спать, я пошла к себе в комнату. У себя я заклеела рану на шее пластырем, так как до этого торопилась попасть к Елене, переоделась в майку и шорты и легла отдыхать. Лишь бы завтрашний день не стал хуже этого.