Целый год (Потомки солнца)

Ким Ки Бон после завершения экзамена бежит в часть, чтобы порадовать своих друзей-сослуживцев. Вопросы оказались в достаточной степени лёгкими, чтобы он был уверен в хорошем результате, так что честно собирается хвастаться перед Со Дэ Еном. Но в казарме пусто. Только рядом с плюшевой «девушкой старшего сержанта» лежит короткая записка. Мы на задании, как вернёмся — отпразднуем твой экзамен. Когда отряд возвращается, Ким Ки Бон сообщает свои результаты пустому закрытому гробу. Юн Мен Джу часто смотрит куда-то в пустоту и почти не ест в обеденные перерывы. А ещё плачет, практически воет, когда не может найти завещание старшего сержанта. Смятый, но так и не открытый белый конверт ищут всем отрядом, но находит его как раз Ки Бон. И он с трудом сдерживает порыв разорвать к чертям несчастный бумажный прямоугольник. Точно такой же, какой лежит у него в вещах. Слова, разве что, другие явно. У Ким Ки Бона — пожелания удачи, веление стараться и заботиться о своём здоровье. А ещё подпись «твой старший брат». Юн Мен Джу смотрит на найденный конверт почти с ненавистью, но бережно складывает его пополам и прячет в нагрудный карман. Глухо благодарит, моргает покрасневшими глазами и слабо пытается улыбнуться — но едва ли дёргает уголками губ. А потом сгибается пополам и снова плачет, стараясь подавить судорожные всхлипы. Ким Ки Бон решает, что должен заботиться о девушке старшего брата. Вне зависимости от ситуации. Так Юн Мен Джу начинает хотя бы иногда обедать, позволяет привозить продукты к себе домой, даже не ругается, когда он остаётся на вечер в квартире и делает уборку. Она теперь чуть увереннее дёргает губами, пытаясь улыбнуться, и перестаёт напоминать скелет. Ким Ки Бон рад хотя бы этому. Проходит почти полгода со смерти капитана и старшего сержанта. И их имена все ещё под запретом.        Ки Бон провожает Мен Джу на встречу с доктором Кан. К этой девушке он относится… неоднозначно. Да, именно так. Он уважает её, как сильного человека, прекрасного специалиста… Но Ки Бон не понимает, как она может так легко улыбаться и шутить. Почему она так легко переносит смерть Ю Ши Джина? Почему на его похоронах (похоронах с пустыми гробами) она стояла так спокойно? Разве… Он был ей безразличен? Вопросы отпадают, когда он видит, как Юн Мен Джу подливает Кан Мо Ен в стакан соджу. На лице девушки — всё такая же мягкая и уверенная улыбка, только по щекам бесконтрольно текут слёзы. Ким Ки Бон не понимает, как помочь. Он хочет, но не может. Потому что сам с трудом держит на лице каменное выражение — ведь этот день у него на календаре, по странному стечению обстоятельств, отмечен как «украл телефон и познакомился с   ». Имя даже не зачёркнуто — полностью замазано чёрным цветом. Проходит ровно восемь месяцев со смерти капитана и старшего сержанта. Их имена уже не под запретом, но и просто так их стараются не упоминать. И девушки впервые заговаривают о том, чтобы уехать.        Со смерти капитана и старшего сержанта проходит год, Юн Мен Джу всё ещё не открывала конверт и не заводит никаких отношений. Ким Ки Бон отгоняет от неё любопытных солдат и готовит лапшу — а потом показывает на снег за окном. Когда происходит такое чудо, хочется, чтобы случилось ещё одно. Но мертвые не возвращаются, и Ким Ки Бон занимается привычной рутиной и стоит прямо и уверенно — как научился у Со Дэ Ена. Но когда открывается дверь и за ней стоит он, все мысли о «прямо и уверенно», а также о «слабости перед подчинёнными» вылетают из головы. Остаются только слезы и боль в груди. — Целый год, — срывающимся шёпотом говорит Ким Ки Бон. — У вас совести нет… старший брат. Пожалуйста, больше не делайте так. Проходит целый год со смерти капитана и старшего сержанта. Но иногда и в Уруке идёт снег. Иногда те, кого уже похоронили, возвращаются. Стоило всего лишь выдержать этот год.