Часть 9

— Жанусик! Ты наконец пришел, — воскликнула госпожа Кирштайн, как только открыла входную дверь дома и увидела сына. — Ой, а кто эта девушка? — Здравствуйте, я — Микаса, — чуть смутилась она, не зная куда себя деть. — Не уж то мой мальчик нашел себе девушку?! — Что? Нет, мы не. — Мама! Она моя близкая подруга! Мы не встречаемся, — перебил ее Жан, покраснев, словно рак. — Не разговаривай с ней в таком тоне. Она твоя мама, — упрекнула его Микаса, скрещивая руки комнату, и и с упреком смотря на товарища. — Простите, что я пришла без предупреждения, Жан захотел помочь мне и привел сюда. — Это правда? Но, сынок, ты же так стеснялся познакомить меня с друзьями. — Это не так, я просто… Ох, когда-нибудь я познакомлю тебя со всеми. Обещаю.       И улыбнувшись словам дорогого ей человека, впустила молодежь во внутрь, пытаясь узнать причину их внезапного приезда. — Вы садитесь, я сейчас чайник поставлю. Хотите чего-нибудь? — Принесешь фрукты? — то ли попросил, то ли утвердил Кирштайн младший, опуская голову на ладонь. — Конечно, подождите немного, — и ушла в другую комнату, под нос напевая знакомую мелодию. — Я должен был ее предупредить. Извини за это. — Все хорошо, главное Леви не узнал об этом. Он тот еще собственник, — хихикнула Микаса и положила руку на плечо друга, показывая свою поддержку. — Да, капитан страшен в гневе. Он наверное за вчерашнее меня еще накажет, — усмехнулся, вспоминая холодный, как лед, взгляд Аккермана. — Нет, он не посмеет, иначе я его брошу. Никто не смеет обижать моих друзей. — Не удивлюсь если ты сбежись со своей же свадьбы. — До такого я не опущусь, — смешно сморщила нос, представляя свой побег с алтаря и неудобное, но красивое белое платье. — Вот, яблочки, самые спелые и сладкие, — пролепетала пришедшая госпожа, накрывая на стол и быстро упорхая назад. — Может я могу вам помочь с чем-то? Одной наверное не легко, — сказала Микаса и встала, но ее быстро вернули на место сильные руки Жана. — Я сам, ты сиди. — Ты прямо, как он! Я не инвалид, — обиженно буркнула и отвернулась, высоко вздергивая подбородок. — Дуреха, мы о тебе заботимся, — произнес он подходя к ней и немного потрепав по голове. — Жанусик, она тебе нравится? — спросила поджидающяя на кухне сына госпожа Кирштайн, оперевшись бедром на стенку. — Да, но она уже обручена с другим, — не утаил и рассказал правду, чтобы в дальнейшем не чувствовать себя неудобно перед подругой и мамой. — Хорошая девушка, ее парню повезло, — пробормотала с улыбкой и потянулась к, уже свистевшему, чайнику, выключая его и неся к столу. — Я бы хотела задать вам странный вопрос, — выпалила Микаса, как только увидела силуэт женщины, все больше чувствуя странное волнение и желание узнать все побыстрее. — Конечно. — А рожать больно? — Милочка моя, ты же сама дитя, не рано о детях думать? — обеспокоенно спросила, садясь на свое место и наливая чай в чашки. — Дело в том, что я… Это… Уже. — Она беременна, — ответил за Микасу Жан, помогая ей. — Правда?! Такая молодая, а уже малыша ждешь. Папаша хоть не против? — Он рад, только кажется я своими хотелками его до могилы замучаю. — Не волнуйся. Знаешь, когда я сама была беременна, то постоянно хотела свежих овощей и фруктов прямо с грядок, но так как на дворе была зима, моему мужу пришлось очень несладко. Не знаю как, но он всегда находил то, что я хочу, — с мечтательной улыбкой прошептала она, оперевшись локтем на стол и вспоминая свою юность. — Леви точно такой же, я недавно отправила его искать одну яблоню, так как хотела яблоко только оттуда. Пусть и поздно, но он принес целую сумку яблок, только они были кислыми и мы немного поругались, а после почти все пытались нас помирить. — Крик майора я точно надолго не забуду. Она так кричала на него и требовала, чтобы он извинился перед тобой, — со смешком добавил единственный парень, не удержавшись. — Леви… У него такое же имя, как у величайшего солдата. — Мам, мы об одном и том же человеке говорим, — проворчал Жан. — Боженьки, вас не смущает разница в возрасте? Он, как никак старше. — Бывает, что иногда я чувствую себя рядом с ним ребенком, но мне вполне комфортно, — улыбнулась она, показывая свою искренность. — Мы кажется отошли от темы, — неуверенно сказала госпожа Кирштайн, понимая, что она лезет не в свое дело. — Роды нельзя назвать легким… Нет-нет, не волнуйся, послушай сначало. У всех оно проходит по-разному. У кого-то тяжело, у кого-то легко. Жанусик был крупным мальчиком и рожать его было трудновато… Но знаешь, когда ты впервые в жизни возмешь своего малыша на руки, ты забудешь обо всем на свете. О всей той боли, что ты чувствовала, о всех проблемах. Ты будешь просто смотреть на сморщенное личико только появившегося на свет ребенка и думать «Я смогла… Благодаря мне на свет появилась новая жизнь»       Со слезами на глазах проговаривала женщина, вспоминая первые минуты жизни своего сына и свои чувства в тот момент. Она так сильно погрузилась в себя, что не ощутила крепкие объятия Жана, который винил себя за все сказанные в ее сторону обидные слова и действия.