Часть 1

Азирафель пришёл на их с Кроули скамейку в парке чуть раньше условленного, всего на каких-то четверть часа. Тёплый осенний день был достаточно хорош, чтобы просто полюбоваться этим миром в ожидании близкого друга, тем более что их офисы действительно оставили их обоих в покое. Ангел хотел уже привычно устроиться и достать хлеб для уток, но за деревьями около пруда мелькнула знакомая рыжая шевелюра. Азирафель поспешил навстречу демону и так и замер от открывшейся за поворотом картины, а после спрятался за ствол ближайшего дерева, наблюдая. Кроули был не один. Он мило беседовал о чём-то с Герцогиней Ада Дагон, и этот разговор явно не нёс в себе угрозы. Они даже улыбались друг другу. О чём именно они говорили, Азирафель не слышал: слишком далеко он был от демонов, а применение чудес для подслушивания неминуемо выдало бы его. На всякий случай Азирафель всё же приготовился к возможной битве, если демонесса попробует что-то сделать Кроули, как-то ему навредить. Но он совершенно не ожидал, что Дагон потреплет того по ярким рыжим волосам, а Кроули крепко прижмёт её к себе. Это были недолгие объятия, и Дагон, улыбнувшись напоследок, нырнула в пруд и исчезла там. И всё же эта малость, это проявление привязанности двух представителей Ада неприятно резануло что-то в душе Азирафеля. Словно он почувствовал себя обманутым. Да, на самом деле обманутым. Ведь Кроули никогда прежде не говорил о своих отношениях с Дагон. А они были более чем тёплыми, ангел смог в этом убедиться. С другой стороны, почему бы и нет, Кроули ведь вполне свободный демон и может устраивать личную жизнь как ему хочется. Он не обязан был всюду таскаться за Азирафелем, даже если они оба отказались от Рая и Ада и теперь на своей стороне. И всё же каждый довод, который ангел приводил себе как логичный и правильный, делал всё больнее. Когда Кроули спустя пять минут (целых пять минут!) нашёл его на привычной скамейке, он сразу заподозрил неладное. — Ты рано, — произнёс демон, растекаясь рядом с Азирафелем в не менее привычной расслабленной позе, но взгляд его был внимательным и настороженным. — Что-то случилось? Ты сам не свой. — Я видел вас с Дагон. Не знал, что вы общаетесь так близко. — Ангел не стал скрывать то, что терзало его, он не видел в этом смысла, хоть и понимал теперь, что не так хорошо знал своего друга, как ему казалось. — Просто поговорили, обменялись новостями, — отмахнулся Кроули. — Я не работаю на Ад, если ты об этом. — Вы обнимались. — Азирафель поджал губы и опустил взгляд. — Уж не вздумал ли ты ревновать? — Кроули усмехнулся было, но увидев выражение лица друга, подался к нему всем телом и быстро заговорил: — Нет, ангел! Нет! Дагон — моя сестра! Ты не знал? — Ты не говорил, мой дорогой… — Азирафель с изумлением посмотрел на него. Как многого он не знал, оказывается. Конечно, все ангелы считались братьями и сёстрами, но были и особые, поистине родственные связи. Как Михаил и Гавриил, например. Хотя их и нечасто афишировали. — Но… она ведь хотела твоей смерти. Тогда, на суде. — Никогда, нет. — Кроули покачал головой и уже более спокойно произнёс, готовясь к долгому рассказу: — Она хотела поддержать. Дагон всегда помогала мне. Даже пожертвовала своими крыльями… * * * — Сложи крылья! — Крик прорвался сквозь оглушающую боль Падения, и Кроули открыл глаза. Близко-близко, почти прямо перед собой он увидел лицо сестры, искажённое той же болью, что терзала его самого. Дагон пала в числе первых, Кроули успел увидеть, как небесная твердь исчезла и она полетела вниз, не в силах удержаться. Он успел задаться последним вопросом «За что её?», прежде чем опора исчезла и под его ногами. А дальше была только боль длиной в вечность, из которой его и вывел окрик. — Крылья! Сложи! Держись за меня! — Дагон рывком сократила расстояние и обхватила его поперёк груди, пытаясь прижать крылья к телу. Крылья Кроули контролировать не мог, на уровне инстинкта пытаясь затормозить движение вниз. И только почувствовав, что паденье замедляется, смог рывком притянуть крылья к себе. В этой страшной круговерти он впервые не смог задаться вопросом, зачем Дагон это нужно. Ведь сама она не только крылья не сложила, но активно ими работала, умудряясь удерживать их обоих от стремительного жёсткого приземления. Осознание настигло Кроули слишком поздно, когда сестра уже крепко ухватилась за его крылья, вцепляясь в перья и не давая вырваться, — её собственные крылья горели, словно она серафим. Но серафимом Дагон никогда не была. — Отпусти! Они же сгорят! — Тщетно попытался вырваться Кроули. — З-з-заткнись! — непривычно зло процедила Дагон, только крепче стискивая его в своих объятиях. — Я удержу! Лицо её исказилось в злой улыбке, словно в пику наказанию от Всевышней, но по щекам текли слёзы, смешиваясь с искрами, что слетали с горящих перьев. Это был последний раз, когда Дагон плакала. Наверное, она не хотела, чтобы брат видел всё это, но Кроули не мог отвести взгляд. Пламя, уничтожающее крылья Дагон, отражалось в его глаза, становясь их частью. А после было серное озеро, в которое они приземлились на удивление мягко. Оно переплавляло их обоих, выжигало тепло Небес, остатки ангельской любви, самую сущность бывших ангелов. Вместо этого внутри вскипала злость и обида, желание выжить любой ценой. Отрастить острые зубы, крепкие когти, хвосты, чешую — только выжить, выбраться, зализать раны и найти место, которое станет новым домом. Они выбрались другими: золотые глаза у него, острые зубы и чешуя у Дагон — ничто больше не выдавало в них ангельское прошлое. Как и во многих других, кто прошёл через это наказание. Отвергнутые Матерью, они начали жить заново. Методом проб и ошибок свежеявленные демоны искали, с кем можно объединиться, кто не всадит нож в спину. У Кроули была Дагон. Дагон объединилась с Вельзевул. Они общались ещё до Падения, вместе были в компании Люцифера. Вместе же и пошли к власти, сплотившись ещё больше. Дагон не объясняла, почему пожертвовала своими крыльями. Сказала, что они всё равно бы сгорели. Может, она была права и действительно поняла это сразу, ведь и Хастур, и Вельзевул, и даже Люцифер лишились своих ангельских крыльев. А может, так она пыталась искупить вину за то, что когда-то познакомила брата с идеями Люцифера. * * * — Я почти не участвовал в их подковёрных играх, только выполнял поручения Дагон. У меня хорошо получалось вызнавать тайны. Она же нашла мне непыльную работёнку с яблоком, — закончил рассказ Кроули. — Что было дальше, ты и так знаешь. — А твои крылья, дорогой? — участливо спросил Азирафель. — Я не знаю, сохранил ли я их благодаря сестре или потому что не сильно впутался в заговор Люцифера. Но летать я могу, они только цвет поменяли. — Кроули знал, что не всем демонам так повезло, и даже те крылья, что сохранились в Падении, требовали тщательного ухода, чтобы не причинять боль своим обладателям. — И я признателен Дагон. Всё же даже демонам не чужда привязанность, тем более семейная. — А как же то, что она говорила на казни? — Дагон знает, что мы поменялись, — с усмешкой заявил Кроули. — И ей было интересно посмотреть, на кого я их променял. Она ещё на Земле поняла, когда они с Хастуром меня ловили, что это не я. Она меня всегда узнает. — А вот ты не узнал её, — попенял ему Азирафель и уточнил в ответ на недоумевающий взгляд: — Тогда, на Дне рождения Варлока, когда Дагон связалась с тобой. — Ангел, ты же слышал, как радио искажает голоса. К тому же я думал совершенно о другом в тот момент. — Хорошо, допустим. Но почему ты не предупредил, что меня могут раскрыть? — Я не думал, что Дагон будет на казни. Мы… поругались, — нехотя признался Кроули. Кажется, пришло время рассказать ещё и об этом. — Она, как ты знаешь, Владыка Архива. И все отчёты я относил лично ей. Собственно, поэтому меня и не проверяли так тщательно, как могли. Но лет тридцать назад Дагон решила, что я подозрительно близко с тобой общаюсь и это меня не доведёт ни до чего хорошего. Договориться мы не смогли… О, слышал бы ты! Наш скандал гремел на весь Ад! Дагон заявила, что теперь я ей никто и ей плевать, что со мной будет дальше. Правда, спасибо ей, меня не выдала. Ни тогда, ни на суде. Хоть и с трудом удерживалась от смеха. — Это она тебе сейчас рассказала? — уточнил ангел. — Ага. — Покончив с тяжёлыми историями, Кроули вновь свободно раскинулся на скамейке. — И если бы не твой рассказ о казни, я бы и не знал, что до сих пор могу ей доверять. — А зачем она вообще приходила? — Кажется, дать мне своё сестринское благословение. И Кроули улыбнулся так легко и свободно, словно именно этого ему недоставало для полного счастья.