У Лукоморья дуб срубили...

21ый век небрежно помахал топором по заповедному Лукоморью, да так, что наш знаменитый Хатуль Мадан едва не ушел с Авито за шоколадку в добрые руки. Камней путеводных на каждом повороте понаставили – доброму молодцу заблудиться негде. Всё избушки на курьих ножках было велено снести – незарегистрированная жилплощадь. Ветхая, в тому же. Замок Кощея по закону отошел правительству и был занесен в список национального наследия. Ситуация, в общем, плачевная, как не погляди. Не радует даже табличка «Музей-заповедник». К чему все это, если, собрав свои пожитки, местные жители были вынуждены перебраться поближе к все заполоняющему цивилизованному обществу. В ресторан «Красный терем» вальяжно вошел высокий худощавый мужчина в строгом костюме и сразу же направился к стоящей у входа официантке: «Забронированный столик на имя Константина Константиновича Бессмертного. Ровно на 12:00». Вежливая девушка проводила гостя в отдельный зал, где уже за широким столом обсуждали меню его давние друзья. Бессмертный с ровнейшей спиной присел на свободное место и тяжело выдохнул, глядя на компанию красными от усталости глазами. – Что будете заказывать? – сразу же поинтересовалась сотрудница ресторана. – Вы Константина Константиновича не троньте, сударыня, – полноватый дедушка добродушно помотал рукой, подзывая официантку, – Всю ночь злато перещиты… он тат же осекся, – Ой... Сводил дебет с кредитом. Ей-богу, свихнусь с этими терминами... Нам как обычно. Девушка кивнула и быстро удалилась в общий зал. – Эх, жаль, нет в меню супа из топора. Соскучился уже по домашним деликатесам, – поправив на себе пиджачок, Леонид Градший ностальгически вздохнул. – Так какие топоры нынче пошли – смех один, – отмахнулась пожилая женщина, что сидела рядом. – А вы, Ядвига Петровна, все хорошеете, я замечу, – молодая девушка, Руслана Яковлевна Озерная, с длинными неестественного цвета волосами отложила меню и уставилась на подругу. – Лифтинг, шугаринг, татуаж, контуринг лучшей косметикой, – отчеканила Бабкина, будто второй раз в жизни произносила эти слова. – Никак колдовство! – всплеснула руками тетушка Клавдия, ткнув локтем в бок своего задремавшего супруга, Владислава. – Да какое там, – протянула когда-то почитаемая во всем лесу Баба Яга, – сейчас чудеса другие. Приходила давеча за ступой новой – моя-то поизносилась, да и нельзя тут летать на таком, а они, вон, предлагают мне… Йелектросамокат! – Это вы еще, моя дорогая, гироскутер не видели, – бодро заметил Градший. Милая официантка поставила на стол все заказанное и, откланявшись, снова покинула посетителей до следующего вызова. Почуяв запах горячей курочки и пельменей, Кощей немного пришел в себя. – А ты, стало быть, фамилию сменил? – набивая рот, спросил он старичка. По компании пробежал смешок. – Нашлись мне тут сказочные креативщики! – недовольно ответил приятель, закидывая в себя сразу несколько блинов. – Леший – я и в городе лешим остаюсь. Деревья только каменные, да железные. Деревничий, Поселковый – ещё куда не шло. ПГТшником меня звать кто удумал, признавайтесь? Супруги Болотовы посмотрели друг на друга и сделали вид, что не при делах. – А что, меняется мир, – вздохнула Руслана. – Но как-то неправильно все. То я молодцев в озеро зазывала, а теперь, того и гляди, сами утащат тебя, куда не знаешь, сон-травы подмешают. Несколько минут друзья молча наслаждались местной пищей, которая хоть отдаленно, но напоминала им родную, лукоморскую. 5 лет в большем городе – немалый срок. Бессмертный, как самый опытный и смекалистый из всех, возглавил этот большой поход к новой жизни. Он же быстрее всех освоился: заложил в ломбард часть своего злата, открыл вполне прибыльный бизнес, устроил по блату Горыныча на сталелитейный завод, а сам, схватив в охапку Кота Ученого и Жар Птицу, поселился за городом в своем уже не замке, но вполне приличном коттедже. Бабе Яге открыл небольшую гостиницу, работавшую под лозунгом «Напоим, накормим, спать уложим». Лешего надоумил как-то пойти в охрану природы – всяко ближе к родному, знакомому. Руслана Яковлевна, подделав диплом, устроилась инструктором по плаванию. Чета Болотовых обосновалась в пригороде и открыла свой ларек морепродуктов. Все в заботах, все в делах. Уже и ни собраться, ни посидеть с чашкой чая, заслушиваясь рассказами кота, не зависнуть напротив яблочка-по-блюдечку. Одному все, как слону дробина – Лишко, знай себе, развлекается, что там, что тут. Не дня без происшествия. Этому многого не надо. «Пранкер» дело свое знает, а законы ему не писаны. – Мир меняется, – вдохнула уже Ядвига Петровна. – Заселился тут к нам молодец один, да так всю ночь буянил. А говорила ведь ему: «Не пей – козленочком станешь». – А кто гусей-лебедей видел? – поинтересовался Кощей, на редкость сегодня немногословный. – Так улетели, пока сезон охоты идет, – развел руками Леший, вытирая салфеткой замасленную бородку. Все тяжело вздохнули и переглянулись. Почти до вечера продолжался этот дружеский разговор, все больше переходя к ностальгии по былым временам. – А помните, Иванушка приходил? – весело вспомнила Клавдия. – Чудной такой. Ты ж его еще в печь запихнуть пыталась. – Ой, скажешь тоже, «пыталась», – отмахнулась Яга. – Поживи с мое одна в лесу – и не так чудить начнешь. Скучно там было… скучно. А теперь и не запихнешь никого. Чуть что – сразу в суд! Эх… теперь из лужи пить не надо – воду проклятую на каждом углу продавать стали. Нет… прошло наше время. И в сказку не верят люди. – Нет, а я диву даюсь, – возразил Градший. – Ну глянь! Как они все настроили! Твое-то яблочко только Три-десятое показывало, а у них – что хошь смотри. И ступы быстроходные, не одноместные. Твоя, вот, избушка сколько пробежать могла? С опушки до опушки? А тут – дома на колесах! Не сказка, разве? Нет? – И то верно, – заметил Кощей, отставляя на середину стола пустые тарелки. – Меняется мир, меняются сказки…. И все же… грустно это как-то… – он замолчал, и за столом почти на минуту повисла тишина. Бессмертный вздохнул и нажал на кнопку, встроенную в красивый столик. Официант, счет.