Часть 5

А так можно?

Сейчас Грейс уже шла по адресу, который ей дал один из стариков, что сидел в беседке за партией в нарды. Преследователя уже давно и след простыл, к тому же она вновь шла по достаточно людной улице, поэтому опасаться нападений не приходилось. Оказалось, что его звали Линдор Ральсон. Он родился и вырос в этом районе, его многие знают и в силу возраста и опыта уважают. Он и несколько его знакомых рассказали подробнее по поводу пропажи нескольких человек в городе и его окрестностях. У Линдора Ральсона один из сыновей работает в местном отделении полиции, поэтому информация была достоверная: девушки были все в возрасте 16-25 лет,среднего роста и комплекции, а также по показаниям родственников и соседей 12 из 17 пропавших были нелюдимые и предпочитали уединение шумным компаниям. У некоторых и вовсе не было родственников, выживали приличными и не очень подработками и чем-то ещё подобным, поэтому пропажу удавалось выявить не сразу: только через 2-3 дня, а как известно в определённых кругах, если не найти жертву на протяжении от нескольких часов до суток, то дальнейшие поиски приведут только к обнаружению тела (а порой даже этого не находят - просто относят людей к пропавшим без вести, но понятное дело, что те, кто хоть какое-то отношение имеет к расследованиям или просто читает качественные детективы прекрасно понимают, что это означает...) Линдор считает, что раз уж Грейс в городе совсем недавно, то ей в первую очередь следует найти ночлег и желательно у надёжного, по его мнению, человека. Тот мужчина вполне мог оказаться похитителем, но учитывая его трусливость и неосторожность (трюк с отражением в витрине - довольно старый приём, а также его преследование после обнаружения слежки): он не дотягивал по навыкам и профессионализму до человека, который мог бы похитить 17 человек и при этом не оставить полиции ровном счётом ничего для экспертизы. Поэтому если брать за рабочую версию о причастности того мужчины к похищениям в округе подростков, то скорее всего это был всего лишь мелкий наводчик - тот, кто высматривает жертву (подходит ли по параметрам, есть ли родственники, с кем общается, когда возвращается с работы, где живёт и т.п.), а потом уже сообщает похитителю или просто главному, если же причастно всё-таки больше двух человек (что тоже имело место быть: 17 человек цифра не маленькая). Да и пока полиции не удалось обнаружить ни одну жертву: должны же их где-то держать. Если бы их похищали просто ради самого акта убийства, а тела прятали в лесу, то загородные жители бы уже нашли тела: ближе к лету солнце печёт сильнее и становиться нечем дышать, поэтому запах разложения уже через несколько часов усилился бы, а из-за обилия крон деревьев не выветривался бы, а разнёсся по округе. Думая обо всём этом, Грейс дошла до нужной улицы района. Надо было свериться с запиской на всякий случай, чтобы не ошибиться. Там было написано: «Улица Оградная, дом с магазинчиком омулетов «Сумрачная дева». Спроси хозяйку магазина - Медину МакНамара. Попроси у неё жильё, Линдор Ральсон» Также, старик сказал, что в магазинчике вроде вакансия освободилась, однако работу здесь разбирают быстро, поэтому надо было поспешить. Грейс по дороге обратилась к нескольким прохожим и наконец, надо сказать не без труда, нашла «Сумрачную деву». Это было двухэтажное здание с подозрением на наличие чердака: крыша была остроугольная, а в таких строениях обычно предполагаются чердаки. Кто-то их закрывает, ключ кидает в долгий ящик собственных чертогов памяти, кто-то просто использует как склад ненужных или уже поседевших за многие годы безделушек. Грейс хоть и была благодарна старику Ральсону за помощь, но идти в какой-то непонятный магазин, к женщине, которую она даже ни разу в жизни не видела, было не то чтобы страшно, скорее просто неудобно, не понятно. «Герои всегда идут в обход!», - так, девушка решила обойти здание, благо небольшое и достаточное невысокое (как и большинство строений на этой улиц). Здание определённо уже пожило на своём веку - в многочисленных местах, где грязная и измятая этой нелёгкой жизнью краска откалывалась от стен, было видно около шести слоёв других пузырчатых листов выцветшей краски. Окна выходили, как выяснилось, не только в сторону главной улицы и на внутренний двор в противоположной стороне, но и по бокам дома также виднелись небольшие оконца, которые были скорее похожи на увеличенные форточки. Они были заставлены небольшими блоками балконных ящичков для цветов и мелких трав, которые, видимо, и являлись в уже сушёном виде одними из товаров в магазинчике Медины. «Ооо, а вот это уже что-то интересненькое, а главное - более полезное!», - подумала Грейс, при этом чуть ли не потирая лапки от предвкушения и необычности ситуации. На углу между стеной с обшарпанной штукатуркой и соседним зданием был, по виду, чёрный ход в дом. Ну и разумеется, наш Штирлец решил зайти именно таким способом! Как мудро заметил Фрэнсис Скотт Фицджеральд: «Дай человеку выбор, и сможешь предугадать его действия». В диагональном направлении от двери доживали свой век остатки бытовых отходов в на половину полном болотном мусорном баке, сама дверь была (ещё в Мезозойский период, видимо) чёрная и ржавая, с такой же железной, приваренной немного наискосок, ручкой. Грейс подошла к двери и дёрнула на себя, дверь немного поддалась и приоткрылась: «Тяжёлая и громкая, зараза!». Из щели была видна лестница в дом, которая по высоте видимо даже до чердака доходила и соединяла все три этажа строения. Из щели двери пахло какими-то пряностями, травами, а особенно бил по рецепторам аромат чая с бергамотом. Лестница была деревянная с резными спиралью перилами и деревянными наболдашниками на концах, устланная бордовым ковром на всю длину своего змеиного позвоночника, что немного разнилось с первым впечатлением от внешнего вида дома. Фикус в углу лестничного пролёта между первым и вторым этажом - очевидно, этими этажами хозяйка пользовалась чаще, чем чердаком: не стала бы она ставить растение, за которым нужен ежедневный уход, в места куда поднимается, наверное, от силы раз в месяц: неудобно. «Значит, чтобы остаться (ну или хотя бы из приличия к собственной задумке попытаться) незамеченной и осмотреть параллельно весь дом челночком, нам надо куда? Правильно! Наверх - на чердак!». Перенося вес плавно с носка на пятку при каждом шаге, чтобы остаться неуслышанной (даже несмотря на то, что хозяйка, судя по спорящим о цене товара голосам, была в своей лавке), девушка уже через пару минут оказалась за небольшой и косой из-за наклона крыши деревянной дверкой, что ведёт на чердак. Замка или элементарной задвижки не было, поэтому опасаться, что её там случайно могут запереть не приходилось. В угловатой и худой комнатке под крышей здания было только одно круглое и мутное оконце с металлическими решётками, подстать форме окна, видимо, чтобы дети со двора случайно не разбили камнем или мечом от нечего делать, хотя, казалось бы, как ребёнок может попасть мячом в такую небольшую мишень, ещё и на третьем этаже. В комнате валялся ворох старых индийских тряпок, края которой уже успела продегустировать моль, несколько сложенных друг в друга горшков от растений - по принципу матрёшки, коробка со всякой всячиной, вроде новогодней облезлой мишуры, гальки, очевидно, по гладкой овальной форме, принесённых самой гадалкой когда-то с пляжа, видавший виды матрас, зато вроде довольно чистый, и другого рода барахло. Грейс пробралась изначально в дом гадалки, чтобы понаблюдать за ней со стороны и понять, что она за человек, можно ли ей довериться и не выдаст ли Медина МакНамара девушку полиции. Хоть сын того старика и является полицейским, и если бы Линдор догадался о том что девушка, которую недавно ещё опекала семья, расхаживает по городу одна и элементарно без ночлега..., однако, то ли Линдор почувствовал, что девушка осведомлена об устройстве жизни по собственному опыту, то ли просто решил на этот счёт сильно не заморачиваться, то вот с Мединой всё было иначе. Грейс не знала её намерений (даже ни разу с ней не разговаривала по воле ситуации), а просто взять заявиться к ней магазин и при остальных покупателях заявить, что она - беглянка, которой «по связям» нужен кров над головой, она не смогла бы. Если Грейс хочет добиться чего-то необходимого ей, она должна это сперва обдумать. Также и с людьми она должна знать как «работать с этим куском солёного теста». Поэтому это было было слишком наивно для мировоззрения Грейс: «Это так не работает». Эта фраза была буквально выжжена жизнью девушки на задней подкорке её головного мозга. Она выучила это уже давно - это была аксиома - та, что не требует доказательств. Флэшбэк: *Бзззззз* - последний звонок с урока. Все дети выбежали из класса. Из кабинета с серо-жёлтой дверью вышла младшеклассница - Грейси Лестерн. Высокий шоколадный хвостик, перевязанный полосатым сине-белым бантиком, который мама купила на первое сентября единственной дочурке. Фиолетовый рюкзак с цветочным узором за спиной и насмешливые большие глаза карего цвета. POV от лица Грейси: Я выхожу за железные двери школы. Какая красота! Мне даже стало немного жаль старшеклассников: они были вынуждены сидеть в очередной раз за партами и слушать вступительные речи учителей, которые по своему смыслу никакой пользы не несли. А ведь за это время солнце может уже уйти. Как мне повезло - это такая редкость, я ведь привыкла к пасмурной погоде: всегда носить зонт, всегда быть на готове. Может в этот раз повезло. Главное не забыть когда у меня занятие. Так, вроде мама говорила что в 15:30. Я ведь уже взрослая - должна сама следить за своими делами. Я докажу, что могу быть ответственной, и меня будут отпускать идти в школу одну, пусть до школы и совсем ничего, но это ведь так здорово наверное. Мда, в школе со мной никто не общается. Хотя, наверное, я сама в этом виновата. Может что-то сделала? Выгляжу просто не так? Встречают по одёжке, а провожать время ещё не пришло, значит? Мама пришла. Она такая красивая сегодня. Наверное, это из-за её каштановых волос с медным отливом - на солнце так красиво переливаются. Так и хочется нарисовать. Не зря же я хожу на рисование)) «Как первый день в школе? Подружилась с кем-то?», - спросила при встрече мама. Вроде бы два таких простых вопроса. Ну вот что в них сложного? Сказать, что, кажется, я не очень им понравилась из-за бойкого и (порой чересчур, видимо, для них) весёлого характера? А это точно из-за характера? Может дело всё-таки во внешности? Соврать? А что я скажу? Мне не приходит на ум хоть чего-то стоящая отговорка - совру неправдоподобно будет стыдно за то, что даже соврать нормально не могу. Только спалюсь и опозорюсь, ещё и потом будет больше вопросов из-за очевидного сокрытия правды... потенциально существующей правды? Она ведь ждёт ответа. Замедление ответа - тоже ответ, пусть и рассчитанный только на её подсознание. Так, в общих чертах. Без подробностей плохого, я должна убедиться сначала, что я большинству одноклассником действительно не понравилась. «Ну, день как день, ничего необычного. Букет я кстати учительнице отдала. Помнишь ты мне утром несколько раз напоминала, чтобы я не забыла? В классе все радовались празднику, я решила сесть за третью парту бокового ряда, прямо около окна. У нас класс на третьем этаже: там такой красивый вид на деревья», - смотрим реакцию. Можно выдохнуть - вопросов больше нет. Мама вполне удовлетворена ответом. Даже вроде и не заметила подвоха и отвода от темы. Останется дома папа, но там проще: просто дам маме все рассказать с моих слов в её интерпретации, может что-то додумает. У меня будет время самой во всём разобраться. Мы, наконец-то, дошли до кружка по рисованию. Как хорошо! Благо, тут не придётся так напрягаться: надо найти Веронику. Она моя подруга, если и чудачу, то она, видимо, уже либо привыкла, либо смирилась. - Вероника, привет. Уже разложила краски? - Привет. Ты кстати опять опоздала на несколько минут) - Ой, да ладно. Если пришёл раньше преподавателя - считай, что не опоздал. - Ну как знаешь. И да - краски я разложила. Твоя коробка с батиком пятая слева. *примерно час спустя* Я закончила рисовать раньше Вероники. Ей оставалось сделать финальные штрихи - добавить немного брызг осенних оттенков на белоснежные ромашки (это было наше задание на сегодня). Я решила зря времени не терять (я никогда не могла сидеть долго без дела, особенно когда было чем заняться) и пошла смывать краски с кистей и рук в ванную комнату. Я вышла из комнаты, завернула за угол, я мыла кисти от краски. Я услышала голос Вероники. Она с кем-то из девочек с кружка говорила. Я думала она ни с кем не общается)) *полчаса после услышанного разговора* Я думала мне показалось в прошлый раз, в позапрошлый раз, месяц назад. Надеялась, что это была не Вероника. Я ошиблась. Она говорила всем, что со мной лучше не общаться, что я зазнайка, что странная, резкая... Я не знала, что она общается с кружка ещё с кем-то кроме меня. Мы же лучшие подруги, для которых я купила дружеские браслеты. Мы несколько лет дружим. Ходим друг другу в гости чуть ли не каждый день. Я ей надоела? Чем? Почему не сказала? Почему даже когда я сказала тебе, что всё слышала - ты отрицала? Я правда такая дура в твоих глазах? Или это просто способ посмеяться? Было очень обидно. Я вернулась домой, я закрылась в комнате - не на замок: родителей дома не было)) Было очень неприятно. «Сама виновата. Нельзя быть наивной! Ты больше не можешь быть ребёнком. Никогда не полагайся полностью на другого человека, неважно сколько вы друг друга знаете. Не подпускай! Я порву с ней все связи. Больше мы не подруги. Я забуду её имя. Не буду здороваться на улице. Не могу притворяться, что ничего не было и просто простить - не просто так. Ты меня предавала, ты настраивала окружающих против меня за моей спиной, нагло говоря в лицо, что ничего на самом деле нет. Сколько раз это было? 5? 7? Ты хотя бы помнишь сколько!? Зачем так поступила? Теперь я не стану жалеть нашу дружбу - больше жалеть мне нечего!» Я ждала неделю. Она ничего не предприняла - решила просто «замять». Я написала, что мы больше не друзья. Грубее чем хотелось бы, но в момент когда отправляла я не жалела. Слишком надоело, чтобы жалеть. Лучше так - сразу, резко, как пластырь содрать. Жалеть, возможно, буду себя потом, когда мосты будут сожжены, когда наши отношения пройдут через точку невозврата, чтобы не смогла вернуться лишь из жалости. Потом через несколько лет я, как мне кажется, начала догадываться в чём была причина: с ней самой никто не общался - дружила только я. А она только со мной. Она, видимо, решила, что меня можно обсуждать «поинтереснее» с другими девочками. Она оказалась права - её слушали. Уж не знаю просто от скуки про меня послушать или им действительно было это всё интересно, но с ней действительно начало общаться больше людей. Она добилась своего, но за счёт нашей дружбы. Не знаю, может она потом и жалела об этом - я с ней не общалась до сих пор... Конец флэшбэка «Мне не стоит полагаться полностью на кого-то кроме себя. Только на свои силы»: поэтому у Грейс вошло в привычку всё продумывать. Что ей делать и каким образом - именно ЕЙ, если ты долго дружишь с кем-то, конечно, можно попросить выполнить этого человека какое-то небольшое поручение. Не напрягая его, не давая ему полную власть над ситуацией. Нельзя делать по-другому. Даже если факты говорят об обратном, даже если человек никогда не давал повода для таких мыслей. У Грейс это просто было на уровне подсознания. Если кто-то приближался слишком близко - отходила подальше. Не достаточно далеко, чтобы полностью разрушить отношения, не слишком близко, чтобы не было больно. Игра в деликатность. Это началось у Грейс тоже с детства. (Вы замечали что все аксиомы нашего подсознания проходят с нами сквозь года именно из детства?). В 5-6 классах некоторые одноклассники в открытую несколько раз ей говорили о том, что она стала «лучше». (ну да, удобнее в общении, если точнее). Она стала более «деликатной». Сказали в открытую с улыбкой, что ненавидели всем классом буквально год назад. Разумеется, она должна поддерживать эту роль - роль чёртовой деликатности. Она просто сделала вид, что знала про это, просто несколько фраз в полу-шутливом тоне. Это хорошо - маска не треснула. «Я вживаюсь в роль». Это было не так сложно - за год, видимо, Грейс уже привыкла к этому. Также, это было несложно, потому что она на задворках головного мозга на границе интуиции подозревала, что её недолюбливали, но вот ненавидели... В младших классах из-за отсутствия большого количества домашней работы дети часто собирались по 5-6 человек и ходили гулять компаниями. Во 2-3 классе Грейс была главной «грушой» для того, чтобы посмеяться. Только одна девочка общалась с ней нормально, не слишком сближалась, но и не отвергала в открытую. Тем не менее Грейси возвращалась домой практически каждый день плача, потому что, то ей в лицо рыгнули, чтобы посмеяться, то курткой швырнули, и собачка на молнии сильно ударила по руке. В 4 классе её перевели в другой класс, в другую школу, как раз там ей попались «честные» одноклассники, которые только через год признались, что ненавидели девочку всем классом, просто скрывали это. «Хорошо хоть честно сказали, пусть и не сразу, пусть шутя...», - подумала тогда Грейс, выходя за ворота школы и возвращаясь домой. Вот и сейчас она об этом вспоминала, лёжа на ворохе разноцветных тканей, вдыхала аромат специй и думала, как убедительнее представиться гадалке. «Медина МакНамара - ты пока мой единственный шанс остаться в этом городе. Примешь бездомного домового?», - ухмыльнулась про себя девушка, постепенно засыпая от усталости из-за долгих хождений по шумным улицам города.