9_12

Её глаза смыкались. Весь сегодняшний день ей дался нелегко. С утра Катя не хотела её отпускать и оставаться со своей няней Людой, поэтому она чуть не опоздала на заказанный для поездки за город автобус. Затем, в особняке она не чувствовала свою причастность общему задору, она никогда не умела так безудержно веселится со всеми этими самодеятельными конкурсами и восторженными речами, её беспокоили абсолютно другие мысли. Да и постоянное нахождение рядом Брагина не давало возможности расслабиться. Они уже очень давно не проводили время вместе, и хотя в доме было много народу, она постоянно ощущала его присутствие. Она периодически ловила на себе его изучающий взгляд. И этот банальный разговор в парке, во время которого она сообщила ему, что уходит из Бурденко. Она так и не поняла его реакцию на своё решение, а он, как обычно, приплёл Мартынова. Ревнует или просто дразнил? С него станется. Хорошо, что не изрёк эту раздражающую фразу: Я же тебе говорил. А это его признание в любви, демонстративно написанное на шаре желаний, чтобы она видела. И эта его фраза в автобусе: «Мне нужна Марина» — прозвучала двусмысленно. Но он, конечно, имел ввиду операционную. Как будто во всём Склифе больше некому оперировать кроме них, не состоящих в штате хирургов? Ладно Павлова — она была в шоке и Олегу доверяет безоговорочно, но она не была уверена, что бывшая начальница также ценит и её. Но Павлова без сомнения пошла на эту авантюру в духе Брагина, несмотря на то что они пили, как и все, хотя и не в таких количествах. Но Олег был уверен, уверен в них обоих. Но, увы, чуда не случилось. Алеников умер на операционном столе, и её беспокоили последствия их необдуманных действий. И вдруг этот поцелуй в подсобке, всколыхнувший её желание быть с ним. И его слова: «Ничего не бойся, я с тобой». Как же ей не хватало этой его уверенности и его желания взять ответственность на себя. Она так устала, не только физически, но и морально. В последнее время ей мало, что приносило радость, разве что общение с дочерью. Ещё и Мартынов раздражал своим ухаживанием, и стал срываться из-за своей неудачи в операционной. Работать и оперировать в такой обстановке стало невыносимо. Она всё чаще стала вспоминать, насколько ей было хорошо рядом с Брагиным не только жить, но и работать. А эта тоска в его глазах, когда она уходила из Склифа одна, наказав ему проводить Павлову до дома. Всё это привело к тому, что сейчас она лежала на его диване, в его объятьях абсолютно обнаженная и счастливая. Их близость вселила надежду, на то, что у них всё ещё возможно, по крайней мере, в сексе у них ничего не изменилось, они всё так же жаждали обладать друг другом. На этом успокоительном и утешительном для себя выводе она начала засыпать, плотнее прижавшись к его голому телу. ****** Он старался прижать её как можно ближе к себе, боясь, что во сне она может свалиться с этого узкого дивана. Хотя нахождение её обнажённого тела так близко ему и приносило удовольствие, но с другой стороны не давало заснуть. Её присутствие будоражило и будило воображение. Её теплое дыхание согревало грудь, её нежные соски касались голой кожи, а бедро протиснулось между его ногами. Если она начнёт ёрзать во сне и тереться об его тело, он просто не выдержит. Секс всегда был неотъемлемой частью его жизни, причём не маловажной частью, но последнее время он не испытывал такой уж огромной потребности в нём и даже не задумывался над этим. Но стоило Марине оказаться в его объятьях, как он почувствовал неимоверное желание обладать ею. Их ночная трапеза не могла больше ничем закончиться, как сексом, и она это прекрасно осознавала. Он до сих пор не мог поверить в её присутствие рядом, а она утомлённая и разморённая лежала в его объятьях и ни о чём не беспокоилась. Её отношения ко всей этой ситуации в их семье, её слова и действия он понять ни как не мог. Она, уже не в первый раз в их совместной жизни, заговаривала о разводе и он, внутренне противясь, понимал, что не может её удерживать насильно. Ещё зимой он бравировал тем, что она перебесится и вернётся, но сейчас уже май и он всё больше склонялся к тому, что её нужно отпустить. Понимать то он понимал, но сердцу не прикажешь. И только при одной мысли, что они разведутся, накатывала такая тоска, что хоть вой. Он вновь ощущал пустоту и бессмысленность своей жизни. Не смотря на то, что работа приносила хоть какое-то удовлетворение, приходя в съёмную квартиру, он вновь оставался один на один с этой пустотой. И тогда он набирал её номер телефона, задавал ничего не значащие вопросы, не для того чтобы получить ответ, а чтобы просто слышать её голос, её дыхание, ощутить её присутствие рядом. Ему так её не хватало. Как он мог от неё отступиться? Он понимал, что должен что-то сделать, но не знал, что именно предпринять. А она, при их встречах, со спокойной улыбкой реагировала на все его слова и попытки её вернуть. И вот как спусковой крючок — поцелуй в подсобке. Да, он сам сделал первый шаг, не мог быть рядом и не поцеловать её, но она так вцепилась в него и не отпускала, что он был готов взять её прямо там, но подсобка не самое лучшее место для этого. А она лихорадочно покрывала поцелуями его лицо и прижималась всем телом, сводя с ума. Как же он скучал по ней. Он почему-то надеялся на продолжение, когда их всех ближе к ночи отпустил следователь, но она ушла, оставив его разбираться с Павловой. И поэтому её сегодняшний полуночный визит был полнейшим сюрпризом. Приятным сюрпризом, что скрывать, но он совершенно запутался. Несмотря на то, что они женаты уже пять лет, а в месте живут и того больше, некоторые шаги Марины оставались для него непредсказуемыми. Он не всегда мог предугадать её реакцию на свои действия. При этом у него было ощущение, что она как раз предвидела все его манёвры. Она слишком хорошо его знала. Почему он заикнулся о любовнице? Не удержался. Захотелось подразнить Марину, но она не среагировала, лишь привычно улыбнулась в ответ. Неужели он не мог её ничем задеть, и вывести на эмоции? Если бы он хоть раз услышал от неё о любовнике, то принял бы её заявление в серьёз, она никогда не бросалась просто так словами. Марина была прямолинейна, иногда слишком прямолинейна и своими словами могла, не желая того, причинить боль. А если бы увидел её с кем-то, да хоть с тем же Мартыновым, то не удержался бы. Мартынов. Одно только воспоминание о нём вызывало неприятное ощущение и зуд в пальцах, сжимающихся в кулаки. Он знал об их отношениях в институте, она особо не скрывала этого. И он боялся, что воспоминания юности могут всколыхнуть былые чувства. Он пытался выудить у неё хоть что-то об их сегодняшних взаимоотношениях, но Марина уходила от прямого ответа, и это вселяло надежду, что между ней и Мартыновым ничего нет. Он взглянул на неё, аккуратно отодвинувшись, чтобы не беспокоить и залюбовался. Он так давно не видел эту её блаженную улыбку. — Тебе как, удобно? — Хорошо, — промурлыкала она сквозь сон. — А с Мартыновым у тебя как было? — вопрос как-то вылетел сам собой. Опять не удержался. — Что? С кем? — Марина с трудом разлепила веки, она уже практически провалилась в глубокий сон. — Ну, с Мартыновым. Как он в постели? — Брагин, ты чего сдурел?! — Марина завозилась в его руках и от трения обнажённых тел, он почувствовал возвращающееся желание. — Я вообще-то замужем. И для этого у меня муж есть. — Есть муж, есть, — прошептал Олег ей в макушку, как-то сразу успокоившись. Он подавил своё возбуждение и сильнее прижал её обнажённое тело к себе. Никуда он её не отпустит и развода не даст, пусть даже не надеется. — Люблю тебя, — пробормотал Олег и со спокойной улыбкой провалился в сон.