Далеко идущие последствия

Дракон был толст, стар и очень нагл. Полетав над южными деревеньками и вдоволь насладившись криками напуганных пони, он решил приземлиться прямо в Кантерлоте, распугав строителей, занятых возведением королевского дворца. Стража, пытавшаяся помахать копьями и пострелять магией, была разогнана первым же огненным плевком, от которого полыхнули саженцы в саду, а у рабочего, устанавливающего каменную статую, слегка обгорел кончик хвоста. - Это моя гора, мелюзга! - прорычал дракон, разворачивая грузное тело и кончиком хвоста перекрывая ток вытекающего из пещеры водопада. - Пошли прочь отсюда! Хвост его был увенчан плоским жалом. Чуть повернув его, дракон создал струю, которая сбила с неба двух пегасов, пытавшихся зайти ему за спину. Те без какого-либо ущерба свалились в текущую у дворца реку, откуда их поспешно вытащили строители-земнопони. - Последний раз предупредил! - расхохотался дракон так, что гора вздрогнула, а с обратной стороны свершился обвал, и камни с рокотом и грохотом покатились вниз. - Убирайтесь вон! - Сэр, вы весьма дурно воспитаны. Похоже, в пони уважение к своим венценосным правительницам было очень велико — находясь рядом с драконом, они и не подумали бежать, а поспешно преклонили копыта и опустили головы перед двумя аликорнами, крылатыми-рогатыми пони. Синешёрстная кобылица на вид была много младше, но сохраняла столь же суровое выражение мордашки, как и её белоснежная сестра, и обе пони без какого-либо страха шли прямо к дракону. - Мне очень жаль, но мы вынуждены настоятельно просить вас покинуть наш город, - продолжала белая пони. - Ваше присутствие здесь крайне нежелательно. У дракона от такой наглости даже засмеяться не получилось, он засипел, захрипел и заскрежетал, поперхнувшись так и не вырвавшимся хохотом. Подняв лапу и растопырив пальцы, мол, дайте мне минутку, ящер привалился боком к горе и заклокотал, забив крыльями и хвостом. - Сэр, я повторяю свою просьбу, - холодно сказала кобылица. - Иначе мы будем вынуждены принять меры, - добавила её сестрёнка. Это заявление вызвало новый приступ смеха, после чего дракон враз сделался очень серьёзным. Повернувшись к противницам, он прищурил один глаз и оскалился: - Видно, мне нужно проучить вас, - заметил он. - Что же, ладно! Подпалим белую шёрстку! С этими словами он плюнул пламенеющим сгустком с таким расчётом, чтобы он ударился в стороне от белой пони, не поранив, но действительно подпалив ей шерсть. Кобылица же не сделала никакой попытки увернуться от пламени, лишь подняла левое крыло, прикрывая им глаза от яркой вспышки — пламя взорвалось рядом с ней, и… Ничуть не причинило вреда. «Далековато пальнул!» - подумал дракон. Он втянул носом воздух и на этот раз выпустил пламя тонкой струйкой прямо под ноги аликорнам. Младшая кобыла в ответ зажгла свой рог тёмно-синей магией, и в тот же миг огонь встретил на своём пути прочный магический щит, от удара об который разлетелся в разные стороны уже не опасными завихрениями. Белая кобылица воспользовалась прикрытием магии, чтобы сделать несколько шагов вперёд, и остановилась прямо перед драконом. - Последнее предупреждение, - в голосе теперь звучала сталь. - Сэр, ваши действия… У дракона от подобной наглости в груди и голове вспыхнула злоба. Он приподнял голову, расставив передние лапы в стороны, вобрал воздух пастью, концентрируя пламя, и решительно дунул огненный вихрь в сторону белой пони. Хочет стать копчёным аликорном — сама виновата, нужно было бежать раньше! От драконовского огня грива кобылицы вспыхнула. На краткий миг в окаменевшем сердце дракона вспыхнула жалость, ему представилось, что сейчас загоревшаяся пони закричит от боли и броситься прочь, либо упадёт перед ним, обращаясь в пепел… Но, к его огромному удивлению, кобыла даже с места не сдвинулась, а вместо гримасы боли на её мордашке появилась зловещая ухмылка. Глаза кобылицы полыхнули, её королевские доспехи внезапно принялись стремительно менять форму: металл вытягивался, изгибался, превращая изящный нагрудник в нечто вроде боевого панциря, защищающего грудь и крылья пони. Диадема плавилась, но тут же затвердевала, меняя форму и цвет, превращаясь в подобие короны. - Я ведь предупреждала, - показав дракону острые, пусть и мелкие, клыки, прорычала кобылица. Дракон торопливо пыхнул ещё одной струёй пламени, однако это не смогло стереть улыбку с мордашки пони. Напротив, она взмахнула крыльями и взмыла вверх, зависнув прямо перед драконом, который с недоумением смотрел на огнеупорную пони. - Моя очередь. Рог кобылицы внезапно загорелся — в буквальном смысле слова, пламя охватило его, разбрасывая во все стороны яркие искры. Солнце в небесах вдруг стало менять своё положение, чуть вырастая в размерах, облака разлетелись в стороны, а сам воздух как будто затвердевал, образуя в небе какую-то плотную субстанцию. Дракона это удивило меньше, чем кобылицу, но смысл колдовства вскоре стал ему ясен — созданное в атмосфере подобие гигантской линзы вобрало солнечные лучи, и направило их яростным потоком прямо в грудь дракона. Над головой кобылицы пролетел огненный луч, ударивший прямо в грудь крылатого, и сбив его с горы. - Сестра, держи себя в копытах! - напомнила синяя кобылица. Белая — и пылающая — пони ответила ей только коротким кивком. Рассеяв линзу, она пролетела вперёд и посмотрела сверху вниз на лежащего у подножья горы дракона. - Сэр, - теперь в голосе пони пылал огненный ураган. - Я даю вам ещё один шанс убраться отсюда. Дракон поморщился и тяжело привстал, опираясь на передние лапы. - Шуток не понимаете, мелочь! - фыркнул он, расправляя крылья и взмывая в воздух. Кобылица глубоко вдохнула, успокаивая злобу, и вернулась обратно в город, приземлившись возле своей сестры. Несколько секунд грива её ещё полыхала, но постепенно начала затухать, вдруг вернув себе множество цветов и эфирную структуру, доспех превратился в обычный нагрудник, а корона снова стала диадемой. - Никогда больше не буду применять эту магию, - тяжело вздохнула Селестия, опираясь на крыло Луны, которая вовремя протянула его сестрёнке. - Но как же нам тогда обороняться от чудовищ? - спросила та. - Мы найдём способ, - пообещала Селестия, устало улыбаясь. - Для этого не обязательно самой становиться чудовищем. Она одними глазами поблагодарила сестру за поддержку, после чего самостоятельно направилась к недостроенному дворцу, показывая, что ничего особенного не произошло и можно возвращаться к работе. Увы, в тот день Селестия не заметила в глазах своей дорогой Луны холодный блеск: юная пони подумала, что она была не до конца права. Если хорошо контролировать магию — разве может случиться что-то плохое?