Часть 1

« Сие есть тело моё, которое за вас предаётся, сие творение моё воспоминание. Сия чаша Новый Завет в моей крови, которая за вас проливается» - Иисус. Пустая белая комната, стерильную чистоту, которой варварски нарушали два человеческих силуэта. Они неподвижно сидели по углам этой комнаты. Их невинные, безмятежные лица отражали их незащищённость. Вдруг, звенящую тишину комнаты, нарушил истошный всхлип. Первым проснулся молодой человек, лет двадцати пяти. Лёгкая ели заметная щетина украшала его квадратное, чуть грубоватое лицо. Большие голубые глаза быстро бегали по белоснежной пустоте. Он был в панике. Следом, проснулся второй человек. На взгляд ему было около тридцати, не меньше. Его холодный и немного суровый взгляд становился ещё мрачней, когда тот смотрел из-под своих густых чёрных бровей. Молодой парень метался в панике из угла в угол, что-то бормоча себе под нос. - Что происходит? Где я? – в пустоту кричал он. - Можешь, пожалуйста, не орать. Ты мне мешаешь думать – быстро отдёрнул его мужчина. - Как мы вообще сюда попали? – чуть поспокойней спросил голубоглазый парень. - Боюсь, что у меня нет ни одного ответа, ни на один твой вопрос. Я, как и ты, без понятия, что происходит и что теперь делать. Думаю, мы здесь надолго так, что нам нужно определиться, как будем друг к другу обращаться. - Меня зовут Жерар, но можете меня звать Жо-жо. - А меня Лювьерн. Лювьер Мон Сави. - И что вы предлагаете делать? - Пока не решил. Давай попробуем осмотреть стены. Может нам удастся найти какую-нибудь лазейку или потайной ход. Нас же должны были суда как-то поместить. Они начали ощупывать голые стены комната. На коленях ползали по полу в поисках дверей или люков. Вдруг, вверху, открылись затворки люка и на пол опустились три подноса с едой. На первом подносе стоял огромная чаша с устрицами в винном соусе, две большие тарелки Бефстроганов и запеченной в яблоках уткой. На втором подносе расположились разного рода десерты. И весь этот пир венчал третий поднос с дорогим и элитным алкоголем. Только стоило пареньку, накинутся на все эти блюда, как его сразу же остановил мистер Лювьер. - Я на твоём месте не спешил опустошать эти подносы. Давай оставим на потом – предложил он. - Но зачем? – недоумённо спросил юноша. - Ты можешь гарантировать, что через определённое время эти подносы снова опустятся и что на них будет столько же еды. - Не думаю, что те, кто нас здесь запер, оставят без еды. - Ну, поступай, как знаешь. Наевшись досыта, Жерар мирно лежал в своём уголке, в то время как Лювьер медленно поедал свою порцию устриц. С момента их трапезы прошло уже немало времени, и голод постепенно подкрадывался к Жо-жо и Лювьеру. Парень начинал волноваться, подносы до сих пор не спустились, а он уже чувствовал легкий голо. «А что, если действительно еды больше не будет? Поделится ли это старик со мной едой или же бросит меня умирать от голода?» - проносилось у него в голове. - Вот, держи – Лювьер поднёс молодому парню тарелку с Бефстроганов. - Спасибо. Этот добрый жест совершенно незнакомого человека покорил Жерара. Он не помнил своей жизни до того как проснулся, но он знал, что такие люди встречаются крайне редко. - Мистер Мон Сави, можно у вас спросить? - Конечно. Что ты хотел узнать? - Почему вы поделились со мной едой? - Неожиданно – удивился он. – Думал ты спросишь, помню ли я что-нибудь из прошлого или что-то в этом духе. - Так все же. Почему? - Я считаю, что человечность необходимо сохранять в любой ситуации, насколько бы она не была. - Звучит, высокоморально. - Видимо, меня так воспитали, хотя может быть, и нет. Их милая беседа так продолжалась много часов. Они беседовали о ток, кем они могли быть, о том, как лучше поступить, в такой ситуации. Этот легкий и непринужденный разговор очень сблизил этих разных людей. Их прервал звук открывающегося люка. - Видимо, наши тюремщики сжалились над нами и решили нас подкормить – подметил Жо-жо. В этот раз они оба ели умеренно, оставляя себе на прозапас. Так они продолжали существовать. Мирные разговоры, фантазии о будущем и вкусные блюда скрашивали эту белоснежную пустоту. Но в один из дней всё изменилось. Лювьер смог рассчитать примерное время открытия люка, поэтому он почти всегда угадывал момент обеда. Но не сегодня. Поначалу, заключённые подумали, что это просто какая-то ошибка и им скоро подадут еду, но с каждым часом их надежда угасала. - Не думаю, что нас больше удастся снова пообедать, поэтому еду нужно беречь. С нашими запасами нам хватит где-то в районе двух недель, максимум трёх. – рассуждал Лювьер. - Они же не могут так поступить, верно? - Ни кто не может нам дать таких гарантий. Возможно, им интересно понаблюдать за тем, как мы мучаемся от голода. - Кому на такое интересно смотреть. - Маньякам и психопатам. - Нет, мы не можем, вот так, взять и смириться. – Жерар начал бегать по всей комнате, бить по стенам и кричать во всепоглощающую пустоту. Дни медленной чередой сменяли друг друга. А меж тем голод становился всё сильней с каждой минутой. Лёгкое урчание в животах превратилось в ужасную, дурманящую разум боль. Голод изнурил тела пленных до неузнаваемости. Некогда, голубые глаза Жерара, напоминающие небо, превратились в серые стеклянные шары, лишь отдалённо походившие на глаза. Рельефное, подтянутое тело Лювьера иссохло и сжалось в размерах. Они были на пределе. Лишь только во сне Лювьер чувствовал себя спокойно. Отрешённый от реальности, он забывал про голод, про всю ту грязь и нечистоты, что хранила их комната. Сон был единственным спасительным местом от всего ужаса, происходящего с ними. Но и даже столь отдалённое и прекрасное место не могло защитить Лювьера от всего на свете. Лювьер проснулся от резкой пронзительной боли в руке. Открыв глаза, он увидел, как Жерар поедал куски его плоти. Прикрывая кровоточащую рану, Лювьер отполз от своего сокамерника. Страх. Его охватил страх. Неистовый. Первобытный. Страх смерти. - Что ты вообще творишь? – заорал Лювьер. Но Жерар его не слышал, он был слишком занят поеданием сладковатого, чуть жилистого куска мяса. Кровь струями лилась по его подбородку и рукам. Глаза, горящие красным огнём, отражали безумство. То, что когда-то было человеком, напало на Лювьера, и ему теперь предстоит защищаться от этого НЕЧТО. Оно накинулось на Лювьера, окончательно повалив его на лопатки. В безумствовании Жерар избивал измученного мужчину. Избивал до тех пор пока из ран тоненькими ручейками не полилась вишнёвая, тёмная и густая жидкость. Мучимый жаждой, зверь вцепился губами в кровоточащие раны Лювьера. Воспользовавшись шансом, Лювьер собрал силы и ударил в правый бок. Ситуация резко переменилась, и он оказался сверху. Не мешкая ни секунды Лювьер удар за ударом бил по лицу Жерара. В какой-то момент Лювьер заметил в его глазах прояснение, как будто он вернулся в прежнее состояние. Но Лювьер не сумел остановиться, и через какое-то время он уже избивал холодный труп. Очнувшись от этого безумного состояния, Лювьер отпрянул от тела. Голова раскалывалась. Руки тряслись барабанной дробью. По щекам текли слёзы. Он убил человека. Так труп пролежпл несколько дней. Комнату с каждым днём всё сильней наполнял трупный запах, но у Лювьера он не вызывал отвращение, а наоборот привлекал его, манил своей кисловатой сладостью. Терзаемый сомнениями, он время от времени косился на бездыханное тело друга. «Я так не могу. Я не хочу этого. Я схожу с ума» крутилось в голове у Лювьера. Но время шло, и голод только усиливался, затуманивая мысли. Доведя себя до предела, Лювьер потерял сознание. Он очнулся от того, что что-то стекало по его подбородку, частично попадая в рот. Он с завидной яростью поедал руку Жерара. Конец.