Глава 35

- Я не хочу никого видеть. Оставь меня одного, - Чонгук смотрит мне прямо в глаза, когда я сажусь рядом с ним на пол и спиной опираюсь на кровать.                    - Почему ты здесь один? - я игнорирую всё сказанное ранее, потому что хочу, чтобы хотя бы в этот день он был счастлив, а не сидел один в этой темной комнате.                     - Потому что я хочу так, Дженни. Если хочешь разнообразить моё одиночество, принеси бутылку чего-нибудь покрепче и запри за собой дверь, - он легко поднимается с пола и, переступая мои ноги, распахивает шторы, впускает немного света с улицы.                    Чонгук открывает стеклянную дверь и заходит на балкон. Я вижу, как он хватает маленькую коробочку со стола, находящегося там, и достаёт оттуда сигарету. Парень зажимает её между своими пухлыми губами и поджигает её, после чего серый дым заполняет пространство вокруг него. Гук опирается на перила и снова делает тягу, когда я повторяю за ним и тоже оказываюсь на небольшом балконе, откуда видно всю территорию участка. Люди веселятся и кайфуют, он снова выдыхает клубок тяжелого дыма, который сразу же начинает щекотать моё горло.                   - Ты же не куришь, - я говорю очень тихо, потому что боюсь тех колючих слов, которые он снова может адресовать мне. Тихий смешок со стороны парня звучит очень хрипло, но он снова делает затяжку, поворачиваясь ко мне.                     - Ты просто плохо меня знаешь, - губы Гука расплываются в нахальной ухмылке, а его слова продолжают отражаться в моем сознании, потому что он слишком странный сейчас. - Не нужно думать, что ты знаешь всё о моей жизни, если я по пьяне рассказал про свою мать.                     Моё тело дрожит от каждого его слова, но я решаюсь сделать ещё один шаг навстречу к нему. Чонгук отворачивается и продолжает курить, намеренно изводя меня.                    - Я всё сказал тебе тогда. И можешь перестать пытаться быть такой офигенной и разбираться во мне. Ещё в первую ночь я предупредил, что нам не по пути, - он скидывает бычок куда-то вниз и выпрямляется, поворачиваясь ко мне.                     Мой мозг быстро воспроизводит картинку, когда он сказал, что ужасен. Проснуться в его объятиях впервые - было лучшим, что я чувствовала. Я помню то утро в деталях и оно снова и снова мелькает в моем сознании, когда я заглядываю в его шоколадные глаза.                    - Ты же не такой, Чонгук. Зачем? - он прекрасно понимает, что я имею в виду, но обходит меня и делает несколько шагов к той же стеклянной двери.

***

POV JUNGKOOK                     Она крепко сжимает руками моё туловище, прислоняясь голой грудью к моей. Я пробегаюсь пальцами вдоль позвоночника, из-за чего дыхание девушки сбивается. Слегка посмеиваясь, я разворачиваюсь к ней лицом обвиваю руками её хрупкое тело.                     Мне хотелось вдыхать этот пряно-персиковый аромат её тела каждую секунду, мне хотелось сосчитать все её родинки поцелуями, мне хотелось жить этой девочкой.                     Её тело - что-то выше эстетики и будь я художником, я бы рисовал её днями и ночами, изучая каждый миллиметр.                     Она была чем-то недоступным, потому что никогда не давала мне полностью окунуться в свой дивный мир. Она улыбалась и уводила взгляд, а потом снова смотрела на меня так, будто я - её мир. Она игралась словно кошка и элегантно переступала через все мои преграды. Никто не знал её такой, какой она была со мной. В моих руках она становилась настолько маленькой и беззащитной, что я готов был охранять её наготу круглосуточно и без остановок, потому что, обнажая свою душу, она лечила мои раны и заставляла чувствовать себя нужным.                    Я слегка касаюсь губами её ключицы, когда девушка сонно снова сжимает руки вокруг меня.                   - Ты такой тёплый, - её голос был с небольшой хрипотой сутра, из-за чего моё сознание снова покрывалось яркими вспышками.                     Я понятия не имею, сколько времени мы наслаждались этой утренней нежностью, потому что я готов делать это вечно. Она - нежна и особенно красива сейчас, что заставляет меня снова и снова целовать и смущать её.                     - Мне приснилось то, как мы познакомились, - она шепчет и поднимает взгляд ко мне, когда я прокручиваю в памяти тот вечер.                     Я был там непрошеным гостем, потому что знал, что могу разозлить отца Дженни только лишь своим присутствием. К тому же, Ынби никогда не отказывала мне и я мог увезти её оттуда прямо в свою постель.                    Я не знал, что у Ким есть дети и что его наследница - красивая, интересная девушка. Она сразу привлекает к себе внимание и взгляд цепляется за углы её безразличия. Её хотелось разгадывать.                    Но я бы забыл её, только переступив порог того ресторана, если бы Пак не пытался обнажить её своей противной лестью. Я сказал, что трахну Дженни назло её папаше и этому правильному хрену. Я почти поспорил на её невинность.                    После нескольких проведённых вместе часов, я знал, что не смогу поступить так с ней, а к концу ночи - что не хочу чтобы наступал рассвет. Она постепенно занимала мои мысли, хотя я всеми силами пытался выбросить её оттуда.                     Мне хотелось владеть ею и я предложил ей пари, чтобы хоть мысленно контролировать эту девушку. Мне не хотелось делить её мысли с кем-то другим и я полез драться с Паком, потому что он просто бесит меня.                     Я пытался оградить её от себя, но не смог. Я не хочу чтобы мои демоны наслаждались ею, потому что она слишком хороша для этого. Я не хочу чтобы они уничтожили её.                     - Я люблю тебя, - я целую её в макушку и окунаюсь носом в её шелковистые волосы, пытаясь отпустить всё то дерьмо, что причинил ей.                     Я бы охранял её от самого себя, будь это возможно, но пока я позволю ей танцевать с моими демонами, играть на струнах моей души и занимать все мои мысли, потому что она даёт мне гораздо больше. Она предоставила мне наибольшее наслаждение - себя.

***

- Ты варишь мне кофе? Боже мой, это действительно ты? - парень опирается на дверной костяк и складывает руки в карманы своих спортивных штанов.                     - И пахнет он ужасно, - я морщу носик, когда переливаю кофе в белоснежную чашку, вспоминая горечь этого напитка, и ставлю её рядом с горячим завтраком.                    Чонгук улыбается и поправляет свои мокрые, после душа, волосы, а мышцы на его полуголом теле начинают привлекательно сокращаться. Он слишком красив.                    - Либо я ещё сплю, либо ты действительно приготовила мне завтрак и кофе, - он изображает недоуменный взгляд, когда подходит ко мне и обвивает талию руками. - Ты что, идеальная девушка?                    Он впивается в мои губы и продолжает мягко улыбаться сквозь поцелуй, а мои ноги не перестают подкашиваться каждый раз, когда мы целуемся. Я хватаюсь за руку Гука, чтобы иметь немного больше опоры, ведь он целует меня с большим напором, но продолжает тянуть к себе за талию. Я впиваюсь ногтями в его кожу, когда понимаю, что вот-вот упаду. Брюнет ухмыляется, но все же перестаёт быть таким настойчивым и, оставляя смазанный поцелуй на щеке, садится завтракать.                    Мы едим почти молча, иногда перекидываясь незначительными фразами. Но мне достаточно этого, потому что тот факт, что я просто готовлю завтрак самому лучшему парню, уже делает меня настолько счастливой, что невозможно и представить. Я так рада, что в тот день, на той ужасной вечеринке всё сложилось именно так,  потому что сейчас я не могу представить ни дня без него.                     Мой телефон засвечивается, чем уведомляет о новом сообщении и я откладываю вилку, поднимая его.                   Мама: «Доброе утро. Вы с Лисой уже проснулись? Скоро будешь дома?» 9:45                   - Ты сможешь отвезти меня? Мама спрашивает когда я буду дома, - Гук пережевывает и вопросительно выгибает густую бровь, отпивая немного своего противного кофе.                    - Конечно, - он делает паузу будто сомневаясь стоит ли что-то говорить, а я настораживаюсь, печатая маме ответ. - Она знает про нас?                    - Нет, Гук~и, конечно нет, - он с недоумением смотрит на меня, а я понимаю, что сказала обидную глупость. - Мне семнадцать и я ещё даже не закончила школу. Ты действительно хочешь, чтобы я рассказала ей?                     Я спрыгиваю с высокого барного стула и подхожу к Чону, замыкая свои руки за его шеей. Я смотрю в его янтарно-коричневые глаза и вижу там весь мой Мир. Это настолько обескураживает, что я теряю дар речи каждый раз, когда осознаю, сколько он для меня значит. Сколько всего мы прошли за этот недолгий период и я так благодарна судьбе за этого далеко не идеального мальчика.                    - Меня посадят, если узнают, что ты вытворяла сегодня ночью, - он ухмыляется, складывая руки чуть ниже моей талии.                     - Но мы же никому не расскажем? - я улыбаюсь и приподнимаюсь на носочки, чтобы поцеловать его, а Чонгук, пользуясь моментом, перемещает свои тёплые ладони на мою попу и немного сжимает её. Парень постепенно поднимает большую футболку, которую я украла у него, и поглаживает большими пальцами моё тело.                     - Ты уже придумала, как будешь праздновать день рождения? - он отстраняется и выглядит безумно милым в этот момент, ведь темные волосы были ещё немного влажными и растрёпанными, а сам он смотрел на меня как маленький медвежонок.                     - Я уже говорила тебе, что не собираюсь его праздновать. Мне даже некого пригласить, - я начинаю убирать тарелки в раковину, когда говорю это. Моё восемнадцатилетние уже в следующую субботу, но я просто собиралась посидеть где-то с Гуком и Лисой,  а не устраивать громкие тусовки.                     - Эй, нет, так не пойдёт! Мы устроим вечеринку, - он возмущается, а я закатываю глаза, потому что уже говорила ему, что достаточно с меня вечеринок. - Даже если ты не согласишься, я сам с твоей чокнутой подружкой всё устрою.                    - Чонгук, ты невыносимый, -  наигранно закатываю глаза, когда он смеётся и крепко обнимает меня.                   Я готова жить в этих объятьях. Они дарят мне спокойствие и защиту. И я верю, что это именно то, что способно поддерживать во мне жизнь даже тогда, когда сил, казалось бы, больше нет.