Душой и сердцем

- Сука!- блондинка выдыхает это слово в экран и морщится. Нельзя раскисать! Нельзя позволять себе всерьез реагировать. Надо учиться у этой твари держать эмоции под контролем. И все же, она происходящее не видит, ощущает так, словно, длинные ухоженные пальцы снимают невидимую пушинку с ее кофты на груди. А вторая рука в это время вкладывается в ладонь мужчины, который должен бы был быть твоим. Должен! Это его долг! С долгов мужчина соскочил на минималках, сказав, что все они прописаны в административном кодексе и больше - ни-ни. Меньше - запросто! И, вроде, жаловаться на свою судьбу грех при том, что она имеет, а все же и радости никакой. Она же его, ладно, чего там, любила. Пусть не беззаветно и нежно, а несколько меркантильно и приземленно, но любила. И ждала. И верила, что правильно будет. А иначе, зачем бы ей все это, что теперь и не отменить? Поначалу вполне верила, что сердце мужчин свободно, одиноко и жаждет новых светлых чувств. Она и рада была подарить взрослому интересному мужчине эти недостающие чувства. Это не так трудно - увидеть в ком-то знак судьбы, когда самой давно не пятнадцать и что-то уже пора бы решать с личной жизнью. Она и решала. И выбор был неплох. Да, несвободный, но где в ее возрасте взять свободного. Ровесники как раз все попереженились и нянчат, кто первенцев, кто вторых. Они потом, само собой, разведутся массово, но это еще лет через десять. Столько ждать у моря погоды ни одна разумная женщина, планирующая иметь семью, а не мысли о высоком, не будет. Коли тридцатилетние женаты, бери из сорокалетних. А хоть бы и женатых. Главное, чтобы без малолеток на руках. В общем, выбрала она правильно. Да и что там выбрала? Не насильно же на себя затащила. Даже не так, чтобы вот предложила. Всего лишь не мешала развивать атаку. Оказалось, что скромник на людях, был совершенно нескромен в посягательствах и пожеланиях. Она-то наивная думала, что насадила на крючок скромного семьянина, который всю жизнь в одной позе под одеялом раз в полгода в темноте спальни. Скажем так, педагогические таланты в этом “скромнике” проявлялись и в делах альковных, девушка узнала неожиданно интересные заходы на давно знакомые прыжки в койку. Ей бы тут задуматься, сколько проходных вариантов, подобных ей, было в жизни ее прекрасной перспективы на будущее, но кто ж думает о такой рациональной пошлости, когда, можно сказать, влюбляешься на глазах. Влюбляться ей никто не мешал. Даже наоборот - способствовал. Нужна помощь - герой здесь. Маленькие радости и развлечения - всегда сюрпризом. Хороший отдых вдвоем, где твоя задача - просто быть и получать удовольствие. Любить такого мужчину совсем нетрудно. Очень скоро начинаешь мечтать, что так будет всегда. Нет, она умная женщина: слова про развод не сказала. Ясно же, что благородному семьянину надо дозреть до решения. А вот кое о чем бочком, крючком, но заводила разговоры. О детях. И опять же, не в том смысле, что надо им родить совместного, а скорее в область ретроспективы: об уже подращенном ребенке, об отношениях, о чувствах. Какой родитель о таком не заговорит. Приходилось слушать, кивать головой, наводить на мысли. Как-то совсем близко подошла к раю, сказав, что от любимого человека ребенок - счастье, что бы ни случилось. Она бы была только благодарна такому. И замерла, ожидая реакции. Всякого ждала, но не того, что сказано было в ответ. Любовник напряженно потер лоб и выдал ни к селу, ни к городу: - Тяжело это, одной с ребенком, хоть он и трижды свет в окне. Вот Этери вроде справляется. И души в дочке не чает, а все не слава богу. И чем были эти рассуждения не набатом? А проглотила, даже еще и полезла в омут: - А что там с Этери и ее ребенком? - Да вон, придумали себе с Женькой отцов-иностранцев и рассказывают об этом на весь белый свет. Смешат публику. - Так общаться матери с ребенком надо,- многомудро выдала совершенно бездетная девица,- а то они, поди, с дочерью только про прыжки да вращения разговаривают. - Нормально они разговаривают,- тут же встал на защиту коллеги ее мужчина. Показалось даже, что рассердился. Опять же, ей бы выводы правильные из его возмущения невинными словами сделать, а она склевала как воробей мякишек, и не заметила. Первый раз напряглась, почитав многоэтажные восхищения в интервью. Хоть бы раз о ней что-то подобное, не журналистам, конечно, но хоть приятелям в личной беседе. Она же даже кое с кем из его дружков была знакома. Или, тоже вариант, коллегам бы какие добрые слова о ней сказал, в профессиональном плане. Но нет, ничего. А тут, ишь ты, соловьем распелся! Решил пошутить: - Тебе за такое должны премию выписать! Столько превосходных слов, и все об одной. И вот тут уже сомнений не было: ей не простили этой невинной насмешки. Отчитал как школьницу неразумную. Рассказал и о благодарности, которую должен иметь каждый человек, и о заслугах Тутберидзе лично перед ним и перед его пониманием смысла жизни. В общем, святее богоматери была в устах ее любовника Этери Георгиевна. Пришлось в ответ огрызнуться: - Если она так тебя возбуждает, то к ней и иди! А то, как дифирамбы, так ей, а как сношать, так и без восхищения - ничего себе, подхожу! Думала, хоть извинится, оправдаться попробует. Не на того напала, оттащил в кровать и прямо в процессе сказал: - Вполне подходишь. Ничего так подходишь. И в очередной раз примерил, а она подошла. Без смс и контрацептивов. Мужчины почему-то склонны со временем все больше плевать на защиту с постоянными побочными. Так что точно не скажешь, в тот день или еще в какой звезды встали для безалаберного ловеласа в позу знака зодиака, но в свой срок тест показал две полоски, а узи сначала наслушало сердцебиение с частотой 130 ударов в минуту, а несколько позже показало во всей красе и ту, кому это шустрое сердце принадлежало. Понятно, что никаких иных планов, кроме рождения ребенка, не было и быть не могло у будущей матери. И, чтобы иные планы не созрели в голове счастливого отца, пару недель накинула. В сущности, какая ему разница : десятая неделя или тринадцатая? Вместо криков бурной радости зачинатель новой жизни почему-то всерьез напрягся, а потом сказал: - Я должен подумать! О чем он, спрашивается, собирался думать?! Все давно придумано до нас. В итоге пришел, сказал - все будет, но не сейчас! Время неподходящее, но ты не переживай: поддержу, содержу, рожай спокойно, коли так уж вышло. Помогу, чем смогу, в общем. А сам, гад, даже кольца с пальца не снял. Но кольцо-то совсем не беспокоило. Беспокоило другое… Точнее - другая. Толком предъявить в доказательство этой связи было нечего, а вот же, не выходила из головы. начала пробовала себя успокоить: “Да они даже обнимаются “через забор!”. И это было правдой, в отличие от третьего в их тандеме, с ее мужчиной Этери обменивалась лишь формальными легкими объятиями, никогда не обхватывая шею двумя руками и не прижимаясь, как к юному хореографу. Но даже это настораживало. Беременный мозг находил подтверждение взаимных чувств, и в невинных формальных объятиях - какой формализм, если он у тебя, что золотая рыбка на посылках? Ну ладно бы раз или два, но всякие сугубо “мужские” дела по поручению и потребностям Этери прямо-таки не переводились. И спаситель всегда один. Нет бы гонять хореографа, вокруг которого пляшет призывные танцы. Это тоже казалось подозрительным. Зачем ей пацан молодой, рядом с ней столько солидных мужчин? И хоть бы скрывались, но нет, то он ее под локоток, да за талию, то она выгнется чуть ли не перед носом у мальчишки. Была б грудь, после такого прогиба, нос хореографа покоился бы в ложбинке между. Благо их Этери плоская. Но все равно - зачем это? Если не для отвлечения внимания, то для чего еще? Кто вообще поверит, что у взрослой женщины роман со вчерашним подростком? Она же не Мадонна, не Пугачева даже. Понятно, что ужимки и прыжки не для несчастной беременной подружки, про нее, тут почему-то сомнений не было, Этери никто рассказывать не будет. Значит, от жены его шифруются! Все это и вывалила на седеющую мужскую голову. Зачем, спрашивается? Неужто думала, кинется оправдываться? Он кинулся. К порогу. Хлопнул дверью и вышел вон. Неделю ни слуху, ни духу, телефон отключен. Побежала искать. Место поиска изменить нельзя. Все-таки не жена, чтобы всех друзей и морги обзванивать. Да и жив, здоров он. Сидела в автомобиле, ждала, когда появится. Смотрела, как один за другим проходят другие сотрудники, начинают подтягиваться спортсмены. Ненавидела его в тот момент за то, что приходилось торчать тут и караулить, за то, что ушел и пропал, даже за то, что встала сегодня ни свет ни заря, чтоб приехать сюда. На этой стоянке она и узнала про свою будущность и дальнейшие правила жизни. По этим правилам ей теперь приходилось мириться. Годами. Она металась от ненависти к отчаянию, от отчаяния к больной любви, благо собственный ребенок на нее теперь смотрел глазами отца и улыбался его улыбкой. Тихой и светлой. Вот только за всей тишиной и светом улыбки не было ни мнимой мягкости, ни покладистости. Ни у отца, ни у его дочери. За нарушение определенных годы назад правил и границ мужчина мог, и наказывать, и воспитывать вполне жестко: рублем, да игнором. В общем, не взбрыкнешь лишний раз. Она почти и не взбрыкивала. До марта 2021. До трансляции чемпионата мира в Хельсинки. До финальных объятий, которые внезапно из формальных стали настоящими. Если можно ненавидеть цвет, то ненависть к черному, на котором лежит мужская ладонь, прижимающая высокое женское тело, была с того марта основной. И ничто уже не спасало от всеразъедающей ревности, даже совместный отдых. Они были будто бы семьей в этих теплых краях. Дочка мурлыкала на руках у отца, счастливая мать улыбалась обоим. Но счастливой не была. Вечерние летучки онлайн, хоть и назывались работой, а были в первую очередь испытанием ее нервов. И возвращался он с этих мурлыканий через океан довольным и умиротворенным. Играл с ребенком, много смеялся. Даже не злился на ее кислое лицо. Лишь подтрунивал временами, обращаясь к девочке: - Наша мама любит из невинных мелочей делать дурацкие выводы. Закончился отдых, начался олимпийский сезон. Тут уж никто шутить не собирался. На попытку испортить нервы, настроение или покой ответ был резким и жестким. А подозрения копились и копились, а объятия за бортиком все меньше походили на формальное поздравление. Хотелось делить его радость и заботы, а приходилось копить свое напряжение и подозрения. Все главные слова этой части своей жизни приходится слышать на парковке “Хрустального”. Белая усталая женщина, сменившая четыре континента в режиме нон-стоп смотрит безразлично и холодно. - У меня от него ребенок!- это попытка напомнить, что есть же что-то правильное и святое. - Поздравляю! Я тут при чем?- а это циничная насмешка. За тонированным стеклом на заднем сидении дочь, которую почти не видно, но, думается, Этери заметила, потому что чуть оттянула раздерганную молодую женищну от ее автомобиля. - У нас семья!- продолжает наступать на соперницу. - Он-то в курсе, что у него и с тобой семья?- еще одна насмешка.- И вообще, ты не по адресу. С этими словами и предъявлением доказательств,- блондинка чуть качнула кудрявой головой в сторону машины,- надо не ко мне, а к его жене ломиться, если уж тебе так хочется войны. И ушла. И, понятно, рассказала, что было. А, может, и приврала от себя. Кто теперь узнает? Уж точно не она. С декабря, кроме трансляций и видео ей ничего не положено. Ну, хоть деньги приходят на карту в срок. Для дочери папа работает. И это даже правда. Можно вон найти множество доказательств: чемпионат Европы, сборы в Красноярске, тренировки в Пекине, командный турнир. Заботливый, ля! Жалеет девочку-спортсменку. Интересуется ее усталостью! А усталостью матери его ребенка не интересуется. Зато коллегой интересуется. В десятках мелочей, проскакивающих на видео, читается то, что хочется отрицать. Апогеем становятся нежные поглаживания по спине. Утешитель! Всех утешает, кроме нее. Благородный герой, принц на белом коне, рыцарь при даме! Может, еще бы о чем и поговорили, может, она бы и поверила. Но очередная встреча на парковке определила все. Не планировала грязного скандала, но вот разошлась, сама себя накрутила и кинулась в бой на пальто и кудри. Наверное, и напугала. Вечер был уже неранний, скорее даже в ночь дело шло. И вот откуда только вывалился этот герой-защитник?! Пока думала просто поорать и угрожать или все же вцепиться в кудрявые патлы, схватил поперек живота, зажал руку клещами пальцев так, что аж взвыла. Синяк потом был, хоть и через пуховик держал. Мужского взгляда не видела, но женский напротив был красноречив: жалеющим, благодарным, удивленным и личным. И смотрели темные глаза за спину, на насильника, оставляющего синяки на руках матери его ребенка ради чужой ему бабы. А баба была уже совсем нечужой. Смотрела, как нечужая. Понравилось, значит, как по спинке поглаживают, утешая. Стерва! Две недели слез. Вечерних возлияний. И, так и быть, она его простит. Еще раз. Ради ребенка. В конце концов, у них общий ребенок. И других, как минимум, с этой точно не будет. И пусть ни о каком прощении никто не просил. Господь велел прощать. И черт с тобой, я прощаю тебя, мой рыжик! И змею подколодную, пригревшуюся на твоей груди, тоже. Пусть знает. В личку инстаграма комментарий прилетел в рекордные сроки. Звучал он вполне в духе высоких отношений и высокого слога тренерши-блондинки: - Дура, закусывай! Так тайное стало совершенно явным. Не только ей, им. А еще и половине мира фигурного катания, которая до этого тоже искренне считала, что есть на свете хорошие мужчины. И крыть в результате было нечем. Но, кажется, никто ничем крыть не собирался. Все жили своей жизнью, про далекую женщину не вспоминали. Держались за руки, улыбались. Ничего не комментировали. Как будто и не было ее послания. До сегодняшнего дня. Сегодня, улыбаясь, говоря легко и ни о чем в толпе фигуристов злая белая женщина в черном вложила привычно руку в ладонь мужчины и таким знакомым каждой женщине собственническим движением сняла с груди невидимую пушинку. Невинный жест, которым все женщины мира обозначают свою территорию и притязания. Это вам не приватные фото в интернет выкладывать. Тут к делу ничего не пришьешь. Вот и остается - пить, глядя с ненавистью в экран, и твердить: - Сука!