Глава 1

Как много мы слышали о понятии времени? Сколько рассуждений уже было сказано на эту тему? Но одно остаётся неизменным. Время для нас не бесконечно: всё заканчивается, неважно хорошее или плохое. Но больше всего мы боимся одиночества. Одиночество – это лишь время подумать, уделить внимание себе. А иногда не замечаем скоротечность времени… В Петербурге в этом году было довольно дождливое лето, впрочем, как и всегда. Но ночью этот город был воплощением прекрасного: великолепные и множественные огни горели на улицах Северной Венеции, удивляя туристов и приезжих. По залитым лунным светом улицам Петербурга шла тощая тень. Она была пугающей, словно птица, которая хочет схватить свою добычу. Походка была резкая, расстёгнутый плащ развивался позади, что делало картину более жуткой. Она выбирала самые неосвещённые повороты, будто опасаясь чего-то, прячась от человеческих глаз. Черты лица нельзя было разглядеть под фонарями из-за капюшона, небрежно накинутого на голову. Прохожих почти не было, а те, кто и были, шарахались в разные стороны от этого существа. Вот очередной поворот, и луна освещает черты лица. Это был парень с волосами средней длины, глаза были довольно темные, а правый глаз рассекал шрам, заживший, но не менее уродливый. Парню на вид было больше двадцати трех, но меньше тридцати. Он сел на лавочку, посмотрел на наручные часы и еле слышно выдохнул: — Хорошо, что не опоздал, — голос довольно низкий, но баса нет. Видно, с детства парень привык к одиночеству и нередко говорил сам с собой. Он скинул капюшон и, развернувшись, посмотрел на реку, что текла позади. Чёрные глаза смотрели в глубину воды, словно разглядывая что-то. А волосы в причёске двойного каре были идеально уложены. Худой и довольно высокий, походил на Дракулу. В то же время был грустный и усталый взгляд. Тут из-за угла вышла худая девушка с длинными распущенными волосами. Её походка была лёгкой и отточенной, какая бывает у тех людей, которых с детства приучают быть гордыми и властными. Выглядела она прекрасно. Идеальное лицо, лёгкая улыбка и идеальные белые зубы, идеально ровная спина. Определённо, красивая особа, вышедшая будто с обложек лучших журналов мира. Она направилась к парню. — Ты уже здесь, Себастьян? Прости, задержалась, — спросила она бархатным голосом, но он знал, что на самом деле её голос другой. — Прошу пройтись по мосту и обсудить наши дела, коль соизволили явиться, Элина, — махнув куда-то в сторону, парень не стал дожидаться спутницы. Но вслед услышал: — Парень обязан ждать девушку, —Элина быстро его догнала и, как будто невзначай, дотронулась рукой до спины. — Я не ваш парень, впредь попрошу не опаздывать. Минута молчания была тяготящей и длилась будто вечность. Но Себастьяну необходимо было собраться со своими мыслями. — Я тогда на конференции вам ответил, что не хочу сотрудничать с вашей фирмой. Что вы ещё можете мне предложить, учитывая, что все тузы уже показали на конференции? — Проект будет прибыльным, — уверенно ответила девушка, — в наше время деньги не бывают лишними никому. Даже для богатого бизнесмена вроде вас. — Я не богат, меня нет в списке «Форбс». Я не езжу на золотых машинах, просто имею хороший доход. — А это так важно? — Не особо. Но всё же прибыль мала, по сравнению с тем, что я буду гонять своих рабочих ради вас. Для меня никакой выгоды нет. Хорошо, если выйду в ноль, — Себастьян выражался чётко и ясно. Но не выдавал никаких эмоций, что явно расстраивало девушку, которая старательно пыталась обратить на себя его внимание. — А вдруг ты ошибаешься? Ты ведь потом будешь всю жизнь жалеть об упущенной возможности. Это стало последней каплей. Когда обращаешься к человеку на «вы», выказываешь ему уважение, но, как только Элина обратилась к нему на «ты», парень вспылил, на мгновение в глазах вспыхнул странный огонь, который мгновенно потух. Когда взгляд снова обратился на девушку, он был ледяным, словно глубокая прорубь. — Прошу обращаться ко мне на «вы». Я никогда не ошибаюсь, что меня самого огорчает, — настолько резко ответил Себастьян, что девушка растерялась. Они дошли до середины моста и остановились. — Но ведь даже ради интереса можно поработать, несмотря на прибыль, — предприняла она очередную попытку всё-таки уговорить на сотрудничество. — Разговор окончен, мне нужно идти. — Себастьян развернулся, чтобы уйти. — Пожалуйста, стой. — Элина, вы же знаете, почему я не хочу с вами работать. А вот я не знаю, почему нахожусь в вашем обществе до сих пор, — ледяная прорубь начала проявляться в голосе ещё сильнее, обращение на «вы» резало Элине слух. — Почему ты не хочешь работать со мной? — искренне удивилась Элина, кладя руку на плечо своему собеседнику, тем самым стараясь удержать, чтобы он не ушёл. — О, неужели вы забыли Себастьяна Рейха? Мальчика, над которым вы зло шутили в школе и университете, а также в детстве? — злость брала его, но он держался, продолжая хладнокровно смотреть прямо ей в глаза. — ...Это ты? — Элина убрала руку, пугаясь. Она сама сказала приходить без телохранителей, о чём уже жалела. Воспоминания накрыли её. Сокрытые глубоко внутри они нахлынули волной, из-за чего она даже на мгновение застыла. — А как вы думали? — теперь парень улыбнулся, но как-то дьявольски, как улыбаются люди, когда к ним обращаются за помощью после того, как смешали с грязью. — Тогда ты был во всём виноват! И нечего вспоминать прошлое! Теперь я хочу быть с тобой! Я люблю тебя! — слегка крикнула девушка. И бросилась к Себастьяну, обняв его. — Прошу тебя, отпусти меня, — руки девушки показались ему самым настоящим ледоколом, который одним лишь движением разрушил ледяное спокойствие. Впервые за долгое время он паниковал, страх был сильнее его. Но девушка не послушала его. Она никогда не слушала его, лишь смеялась. Громко и задорно, как могут смеяться лишь мальчишки, когда увидели того, над кем можно поиздеваться. Много лет, очень много лет, он видел от неё лишь издевательства. Нет, не детские шалости, самую настоящую травлю. Элина была во всём виновата, а не он, во всём виновата она! Тогда Себастьян разжал её руки, развернулся, не смотря в глаза, и пошёл прочь. Он не слышал глухого всплеска воды, криков людей, его уши заложило, и он брел, сам не зная куда …