меняю смерть на спасибо

      Около дней-двух Аино шла по территории скрытых Водопадов, пока не нашла людный островок и не решилась на то, чтобы осесть ненадолго, сняв номер в захудалом постоялом дворе.       Хозяйка, не смотря на всю ограниченность в ресурсах и неспособности привести в порядок все старое имение, пыталась содержать его жилую часть в чистоте и была женщиной радушной. Быстро выделила комнату Аино, которая была в хорошем состоянии. По крайней мере Аино не заметила ни одной пылинки. И только поэтому, ну и ещё, наверное, потому, что её бесплатно накормили, высказала желание на только оплатить комнату, но и помочь хозяйке с домашними делами. Всё-таки она женщина немолодая и ей приходится нелегко, думала девчушка.       В какой-то момент девушка, утонув в своих мыслях о том, что ей нужно сделать, поняла, что забрела на окраину города. Оглядевшись по сторонам, все что она увидела, это ворон. Больше, чем обычный, он сидел напротив нее и смотрел в глаза. Странно было о таком думать, ведь это всего лишь животное, но Аино будто бы чувствовала, что он хочет ей что-то сказать. — Что такое, ну что? — смотря на него, она обречённо чуть опустила плечи и сама приуныла, а когда ворон громко каркнул ещё раз, решительно выставила руку вперёд и кивнула на нее ворону.       Тот быстро уселся к ней на руку, ещё раз каркнул, а после взлетел, при этом двигаясь не очень быстро, чтобы девушка смогла успеть за ним.       Она бежала около получаса, пока ворон не привел ее к домику возле обрыва. Тот был заброшен, и от него веяло неприятной аурой. У Аино пробежали мурашки по телу, а лёгкий ветерок не подарил ощущения спокойствия, наоборот, он будто бы вывернул ее наизнанку, заставляя с недоверием смотреть на ворона, который без остановки каркал, призывая зайти в развалины. — Тут кто-то есть? — еле слышно произнесла девушка.       Идти туда, следуя инструкциям разумной птицы, совсем не было желания. Но в конце-концов не убьет же ее никто? — Не двигайся, и сможешь уйти невредимой, — или убьет. Аино поспешила с обнадеживающими выводами о том, что ее никто не тронет.       Значит, это все была ловушка и ее сейчас..? — Боже, что б я ещё раз пошла за птицей...       Закрыв глаза, девушка чувствовала более слабую хватку, чем была до этого, и потому кое-как, — наверное потому, что единственное, что она умела это перебросить человека, который будет приставать, через плечо, но с ним этот фокус не прошел, — выбралась из захвата. — Слушайте! Не знаю, что произошло, но меня привел ворон и... ну в общем, я пойду. Не хочу вам... — а после услышала как капли крови падают на пол.       Кап, кап. Кап.       И испугалась.       Неужели этот ворон — этого человека? И он привел ее, чтобы она помогла, а та его ещё и в живот треснула? Ками-сама, да прости ты грешницу перед лицом страшного суда. Аино посильнее сжала кулаки, осознавая, что только если использовать технику, можно будет помочь этому человеку.       А она ведь поклялась больше никого не лечить, ведь в прошлый раз это закончилось смертью того, кому она оказывала помощь.       И что теперь? — Я... я помогу вам, позвольте осмотреть. — Прочь, — и Аино видит, как тело, потому что назвать практически бездыханного мужчину человеком у нее язык не поворачивает, падает навзничь.       Ками-сама, да спаси ты ее грешную душу.       Аино, слышит как ворон каркает ещё раз, словно заходится в панике и готов вот-вот ворваться в дом. Не то чтобы этот ворон была ей страшен, отнюдь, но она все ещё испытывает страх. Не за себя, за него.       Аино не спала всю ночь. К утру ее начало подкашивать, да так, что она клевала носом воздух. Спать хотелось безумно, однако чувство, что нельзя засыпать, пока шиноби — а судя по тому, что тело у мужчины было накаченным, именно им он и был, — не очнётся, не покидало ее. «Нужно доводить дело до конца», — так ей говорил покойный дедушка, и именно этот образ мысли она переняла. И всегда завершала все свои дела. — Что ты делаешь? — мгновенно похмуревший шиноби однако мягко перехватил руку Аино. А она, уставшая, даже не решилась как-то сопротивляться. Измученная произнесла лишь одно: — Я обрабатывала вашу рану, а сейчас следила за вами, — и тяжёлый вздох. — Будьте добры, уберите руку. — Чего же ты потребуешь взамен? — Ничего, — покачала она головой. — Не умрите только, ладно? Ещё одного раза, когда мой пациент отдает душу Ками я не выдержу.       И, легко улыбнувшись, девушка коснулась руками, двумя, ведь одну более не держал захват шиноби, груди мужчины и активировала шосен. — Я Аино, кстати. Это на случай, если вы захотите сказать спасибо. — А я Итачи, — решив все так же, как и девчонка, не называть имени, он прикрыл глаза.       Удивительно, но впервые рядом с другими людьми он не чувствовал ни опасности, ни угрозы. Только умиротворение.        Уходя через три дня из хижины, здоровый Итачи надеялся, что и Аино испытает это умиротворение, встретившись с дедушкой. ***       Мадара Учиха лежал на раскалённых камнях. Сражение, что шло уже вторые сутки, оставило после себя ужасные следы. И в первую очередь, следы, которые невозможно было скрыть — трупы соклановцев и безвольные тела Сенджу, которые Мадара не сжёг только в память о старой дружбе с Хаширамой.       «Они имеют право хоронить своих бойцов, как и мы», — посмотрев на лежащее в пяти шагах тело, Мадара устало прикрыл глаза.       И после услышал шаги. Не такие, как у шиноби, но всё-таки человек старался идти тихо. Жаль, что против бывалого воина, даже такие звуки — шум. — Вы... вы живы? — прозвучало в пяти шагах.       «Видимо, Сенджу», — кивнул для себя Мадара. А голос был... молодой. Лет тринадцать, может, пятнадцать, не больше.       «Я не убиваю детей» — одернув себя от мыслей об убийстве незванной гости и возможной его убийцы (хотя вот тут — вряд ли, всё-таки он Мадара Учиха), мужчина едва слышно вдохнул воздух.       Пахло вишней.       Но после он сразу подумал о другом: если он шиноби, то неважно сколько человеку лет. Он уже ступил на кровавый путь, а значит, что он уже познал все то же, что и Мадара, пусть и в меньше мере.       Очевидно, ответа для той девчушки не последовало. Мадара по чакре чувствовал, пусть и не был лучшим сенсором в клане, что жизнь в шиноби угасла. — А вы... вы живы? — и слеза упала на лицо Мадары.       «Не Сенджу?»       Мадару на мгновение одолели странные мысли, ведь кто из Сенджу станет плакать по нему? Да те скорее устроят пир из его плоти, кровью запьют, а кости используют как оружие, чтобы победить других Учиха. Конечно, Хаширама такого бы не допустил, но вот Тобирама... тот волк точно бы смог такое сделать дай лишь возможность. — Я слышу, что вы дышите... Вы, хвала Ками... — и после этого Мадара почувствовал теплое касание руки к лицу. — Я Аино. Я не желаю вам зла, честное слово.       Мадара тихо фыркнул. А фамилию она, значит, не назвала потому, что является послом Ками?       Хотелось взять катану и проткнуть ее сердце, чтобы не мешалась. Но что-то останавливало. Возможно, усталость, возможно — милосердие, в такие моменты сам черт не разберёт что им двигало, но он остался неподвижно лежать, чувствуя тепло, обжигающее щеку, и холод в местах, где рука не касалось.       Мадара, который умел с малых лет разгонять чакру стихии огня по каналам, было в новинку ощущать исходящее тепло, похожее один в один на его собственное, извне.       «Аномалия, — тихо подумал он, после того как ощутил, что его чакра понемногу восстанавливается, — но этому нужно будет положить конец». — Я хочу вам помочь, не подумайте, — пролепетала девчушка.       «Просто так ничего не бывает» — кривая усмешка искривила красивое лицо Мадары, но девушка даже не испугалась. Не дернулась, а поток чакры, который она передавала Мадаре, не прекратился. — Меня Аино зовут, — повторила она ещё раз, как будто с первого раза Мадара не смог запомнить.       Считает его глупым? — Я... не знаю своего клана, но моя чакра подходит каждому, знаете? Как универсальный донор, — хихикнула Аино.       Мадара едва заметно кивнул.       Он не вслушивался в слова своего донора, но его акцепторное положение ему не нравилось. Он не тот человек, которому нужен донор.       Аино замолчала, хотя хотела разбавить тишину мертвого поля хоть чем-то. Трупы рядом угнетали, ее, не Мадару, и она держалась слишком плохо. Вздрагивала от ветра. При этом никак не реагировала на выраженное недовольство Учиха.       Это шутка? Она бесстрашная или глупая?       «По глупому бесстрашная» — вздохнул он.       А дальше ждала темнота. Кого — вот нужный вопрос.       Но Мадара, четко видя своим вечным мангекё шаринганом, мог дать ответ. ***       Аино упала, чувствуя свою беспомощность. Хотелось плакать, потому что её матушка и отец, которых она так сильно любит, скоро умрут. — Кому... кому мне молиться, чтобы спасти вас? — ударив кулаком в землю, Аино стушевалась в тот же миг, потому что перед ее глазами стояли две мужских ноги.       Аино испугалась.       Вдруг, она наткнулась на воров? — Можешь молиться мне, — высокомерный голос ничуть не оттолкнул. Отнюдь, он словно напоминал что-то родное. Похож на кого-то смутно знакомого. Может, отца? Хотя, вряд ли. Он не растягивал слова никогда. Да и не в силах он уже ходить... — Кто вы? — Меня зовут Индра, — лаконично, ничего не скажешь. Но Аино улыбнулась, смотря на цвета вокруг него. Такое обилие красок — ещё чуть-чуть, и она сойдёт с ума. — Мой отец послал решить проблему в вашей деревне. — Тогда... что вы хотите взамен? — Вам нечего мне дать, — хмыкнул он. — Веди меня к божественному древу. Я уничтожу его. — Это... господин Индра, извините, я понимаю, что оно вредно, но остальным без него не выжить, — девушка обежала его, останавливая мужчину всего на мгновение, а после он просто обошел её и пошел в сторону, как он думал, чертова дерева. Но дальше все же, задумавшись, не последовал. — В любом случае умрёте ведь, — отмахнулся он. Взаправду, почему только слабаки просто решили ничего не делать, сдавшись? Индра, которому была свойственна постоянная борьба, не понимал обреченности в глазах других. — Вы правы! Но мои... знакомые хотят насладиться иллюзией того, что живут в раю, а не умереть в засухе, понимаете?       Ооцуцуки не понимал. И в принципе его это не особо заботило, ведь он здесь ради дела, а не душевных разговоров по поводу и без. — Я должен как-то реагировать на это? — Нет, извините, — закивала девчонка. А после тихонько произнесла: — Меня Аино зовут. — Хорошо, Аино, — он не стал больше ждать, чувствуя, что усталость может накатить и на него.       Сейчас было важным осмотреть древо-монстра, к которому Аино его и отведет. Не зря ведь предстала на его пути. *** — Индра-сама, постойте... Вы уже покидаете нас? — Да, я завершил свою работу, — говорит Индра. Аино не чувствует ничего в голосе, и от этого ей ещё более грустно. — Мне больше нечего здесь делать. — Тогда... могу ли я пойти за вами?       Полный надежды голос. — Нет.       Надежда случайно разбилась о ледяные глыбы в глазах Ооцуцуки Индры. Осталась только вера в то, что её могут не оставить тут. — Прошу вас! — Нет.       В голове не осталось ни надежды, ни веры. Только поглощающее чувство одиночества и отчаянье. — Я буду вашим верным последователем и всегда буду поддерживать вас! Прошу! Индра-сама! Моя сестра и брат, которые так хотели быть в раю, отдали свою душу Ками, после то же произошло с родителями! И теперь... меня здесь ничего не держит, понимаете? — Не особо, — тихо отвечает Индра. — Ну... Я прошу вас, позвольте мне быть вашим учеником! Позвольте уйти отсюда вместе с вами! — Нет. — Индра-сама, вы должны меня взять с собой! Тут все умрут в скором времени, понимаете? — Умрут, говоришь?       Индра заинтересовался этим фактом. Он дал им силу и дал им способ к выживанию, они должны будут применить его и выжить. Но, впрочем, это ведь не должно его взволновать? Он ведь выполнил поручение и сделал все, чего пожелал отец — избавил население от древа-монстра. Дальнейшее уже не его дело. — Они не умеют использовать то, что вы дали нам. Чакра, правильно? Я не особо пыталась разбираться в этом, но, честно, люди используют её, чтобы обокрасть более слабых на границах, мстя за прошлые обиды. Они просто глупцы, а вы — нет! Я тоже... тоже не хочу быть глупой! — Так они умрут? — все ещё думая о прошлой фразе, единственное, что сделал Индра — повторил вопрос, внимательно рассматривая полукрасные от слез глаза девушки. — Да, если... если их не научить чему-то другому, а дать только силу, она загубит их. — Чушь, сила абсолютна. — Вы думаете об этом, как о способе влияния, — устало вздохнула Аино. Ей было больно биться головой о стенку с двумя шаринганами. — Но как способ выживания в общине — нет. Статус в общине, возможно, и зависит от силы, но какой прок от силы, если хлеба нет что для главы поселения, что для беспризорника? Научив их возделывать землю и дав им источник воды, вы сделаете намного больше, разве нет? — Полученной от меня чакры должно быть достаточно, — повторил Индра словно в тумане. Аино же, подойдя ближе, пока Ооцуцуки стоял и не думал куда-то уходить, схватила его за рукав. Ей было стыдно так хватать великого мужчину за рукав, да и к тому же это был Индра-сама, которого, как наставника, она безмерно уважала. Но стыд ушел на второй план, на первом же был страх того, что этот наставник, пробывший в деревне чуть больше двух недель покинет и она вновь погрузится во мрак. — Не оставляйте меня тут, прошу вас. И когда-нибудь я вам пригожусь, обещаю! — Ты ещё ребенок, — сказав это, Индра развернулся, но рукав из пальчиков девчушки не вырвал. А после, повернув голову к ней всего на секунду, холодно произнес: — Пошли. ***       Аино поклонилась Хагоромо Ооцуцуки. Она лишь слышала о том, что тот невероятно силен, но не думала, что от него будет также веять мудростью. Словно бы... Словно бы ею был пропитан воздух, хотя сам отец Индры-сама ещё не сказал ни слова. — Хорошо, Индра, расскажи мне, как ты справился с проблемой? — Я всё сделал так, как ты и велел, отец, — более мягко, нежели он разговаривал с самой Аино, произнес Индра. Но при этом от чего-то Хагоромо более внимательно разглядывал саму Аино, чем своего сына, которого не видел практически месяц — дорога с ученицей заняла около полутора недель, в то время как сам Индра дошел до за дней пять максимум. — Я решил проблему с древом и дал людям возможность самим в будущем решить проблему. — А кто же этот человек, что пришел с тобой? — Она станет моей, — Индра повернул на секунду голову к Аино, а та чуть не поперхнулась, но тот вовремя договорил, — ученицей. — Я рад, что ты завел себе друга, Индра, — кивнул мужчина, а у Аино холодок по спине пробежал.       Да уж, друга. — Ученицу, — поправил он. — Наверняка ты устал с дороги, иди, отдохни. — Да, отец. Аино, пошли, — поклонившись, Индра посмотрел на подопечную и она, понимая, что вот он, момент чтобы уйти отсюда и обсудить с Индрой-сама тренировку, уже собиралась последовать за ним. Но голос прервал. — О, нет, оставь Аино! Позволь нам поговорить недолго? — Хорошо, отец.       Он согласился нехотя. — Как Индра справился со своим заданием? — Хагоромо-сама, Индра-сама уже все вам рассказал, мне нечего добавить. — Неужели? А что до методов моего старшего сына? Были ли они... удовлетворительными? — Вы пытаетесь в чем-то уличить Индру-сама? Простите, но... Вы же не убьете меня после того, что я скажу? Вы мудрый, не должный так поступить... — подняв глаза на человека, что был в разы ее старше, начала Аина. Словесный понос, не иначе. — Хагоромо-сама, Индра-сама отличный человек. Он очень добр, пусть и думает, что все можно решить исключительно силой. Не пытайтесь искать подвох в том, чего нету, Хагоромо-сама! Индра-сама взял меня с собой, хотя я ничего не умею. Я просто просила его об этом, не обещала ничего взамен, но он помог мне. И то же он испытывает к своей семье! Вам стоит быть мягче с Индра-сама, чтобы он проявил себя! А ваше отношение... вдруг, ему было плохо? По пути сюда на нас пять раз напали. И пусть я и понимаю, что Индра-сама тот, кто сможет даже с закрытыми глазами одолеть нападавших, это ненормально! И вы, как отец, должны были узнать у него, как он, а не его задание, Хагоромо-сама!       После этого Аино ничего не помнила.        Ее глаза закрылись, и она погрузилась в темноту. *** — Индра-сама, могу ли я сказать вам одну вещь? — Ты выполнила все, что я говорил? — интересуясь больше успехом тренировки, чем какими-то вопросами, нагло проговорил Индра. За последнее время он позволял фамильярничать, хотя как только принял её в ученицы официально, обращался только "ученица" и требовал к себе обращения "наставник". — Да, Индра-сама. — Говори. — Я слышала, что ваш брат вернулся, и... Вы говорили о том, что скучаете по нему. Возможно, стоит устроить ужин? — Хорошо. *** — Ашура-сама, держите, — Аино, обойдя пол стола, подала младшему брату человека, которого любила, покрывало. И пусть тому оно было не нужно, так как он умел согревать себя с помощью чакры, как и его старший брат, но... Аино подумала, что Индре это будет приятно. Ведь, она уверена, тот бы сам так поступил, будь чуточку младше и эмоциональнее. И если бы тут было чуть меньше людей.        Наклонившись к Ашуре, Аино прошептала так, чтобы мог услышать только он: — На самом деле это Индра-сама вас накрывает, заботясь, а не я.       И тут же Аино словно током прошибло. А после она почувствовала на себе ещё и поток ветра, который сбил ее с ног. Но это... это точно была чакра!       Не став ничего говорить, она лишь посмотрела в глаза прожигающему ее взглядом Индре и быстро поднялась. Пришлось отшутиться: — Саке, что принес Ашура-сама и правда сбивает с ног.       А после, пройдя мимо темноволосой девчонки, они пропустила лёгкий заряд молнии. Девчонка раздражённо взвизгнула несколько раз, а после в ужасе схватилась за волосы, которые немного подсмалились на кончиках. — Индра-сама, прошу прощения, позвольте мне ненадолго откланяться, — поклонившись наставнику, Аино уже собралась повернуться и идти, так как была уверена в благосклонности Индры, но он встал, а после произнес то, чего она не ожидала. — Сегодня ужасный ветер, думаю, стоит получше растопить печь, иначе, используя лишь ветер, можно и замёрзнуть до смерти.       Аино поперхнулась. А Индра-сама, кивнув брату, ушел, разрешая тем самым и Аино покинуть это место. *** — Вы меня вызывали, Хагоромо-сама? — Аино, я слышал... что у вас произошла небольшая стычка с женой Ашуры, это верно? Как ты это объяснишь? — Ах, вы о том случае, когда я по приказу Индры-сама укрыла Ашура-сама одеялом, а его жена сбила меня с ног потоком чакры, Хагоромо-сама?       Лучшая защита это нападение. Это то, чему научил её Индра за последние несколько тренировок. Он только и делал, что избивал ее, правда, после все же залечивал ей раны. — Аино! — Простите, Хагоромо-сама, но во избежании искажения информации, я хотела сразу пролить свет на правду, — низко склонив голову, начала Аино. — Индра-сама, заботясь о брате, но не умея это проявлять, приказал накрыть его одеялом, как делал он сам в детстве, — это была ложь, ведь она просто подумала о том, что Индра-сама хотел бы так сделать, но... это ведь ничего не значит, так? Она сделала это лишь для блага Индры-сама, а не из каких-то других побуждений, как думает отец учителя или жена брата учителя. — А жена Ашура-сама взревновала, сначала использовав на меня разряд чакры молнии, чтобы я выпрямилась, а после сбив меня чакрой ветра с ног. Я не отрицаю того, что действительно использовал три разряда молнии лёгкого действия, чтобы отомстить, в конце концов я также обладаю гордостью, как и госпожа. Но считаю, что наказать нужно обоих в таком случае. — Ох, так вот что это было! Кико ревновала Ашуру к тебе! Ах, молодые, молодые!       Спор, стоило рассказать подробности, испарился сам собой. И Аино чувствовала себя ужасно только потому, что обернулось все, как и всегда, в пользу Кико. Не то чтобы ей было обидно, но она чувствовала некую дискриминацию. Не в отношении себя, в отношении своего учителя и человека, которого безумно любит. *** — Индра-сама, позвольте... — Что ты хочешь сделать?       Прикрыв глаза, как и просила Аино, Индра стал ориентироваться на слух, но вскоре это стало бесполезно.Так как он ощутил привкус яблок на губах, а ещё необычное тепло.       Аино целовала его.       В воздухе запахло вишней.        Но запах вишни не продлился долго. Как только касание на губах Индры стало лишь напоминанием, а не реальностью, он открыл глаза. Аино стояла прямо перед ним, но ее глаза были пусты. Словно и на него смотрели. — Индра-сама, вы знаете, что я люблю и уважаю вас... И когда погибли ваши ученики, вы стали сильнее. И сейчас, в борьбе против Ашуры-сама и Хагоромо-сама, я... возможно, стоит убить и меня? — О чем ты? — Ваши глаза и ваша сила возрастают, когда вы испытываете шок. Если я умру, вы станете сильнее и тогда... — Перестань. Разозлившись, Ооцуцуки пришлось схватить ее за руку. Нет, смерти Аино он не хочет. Точно не хочет. — Индра-сама, я хочу сделать это только ради вас. Вашей вины в моей смерти будет не больше, чем молока в воде, вы же понимаете? Но так вы сможете защитить то, что всегда делали! — Я сказал остановиться. Но она не останавливалась. — Индра-сама, прощайте, — и, взяв в руки катану Индры, которую он по обыкновению оставлял возле своей кровати, Аино пронзила себя насквозь. Мужчина попытался остановить ее. Не вышло. Склонив голову над мертвым телом, Индра сжал кулаки. В глазах его появились кровавые слезы, а весь мир вокруг поглотило чёрное пламя. ***       Чувствуя ужасную боль от катаны где-то в области печени, Аино открывает глаза. Взгляд затуманен. А чувства, что она испытывает, походят больше на чёртову скорбь о том, что этот человек потерял человека, которым дорожил, чем на то, что ей больно было умереть. И пусть это был лишь сон, чувство, что ей жаль не покидало.       И только когда она вынырнула из своих мыслей, она поняла, что вокруг слышны шорохи. Это Кагуя-сама сама проснулась, наверняка. Аино взволновалась. — Кагуя-сама, что-то произошло? — все ещё чувствуя слабость во всем теле ото сна, в котором погибла, Аино всё-таки находит в себе силы, чтобы оказаться возле своей госпожи как можно ближе.       Кагуя же отрицательно кивает головой, отвечая лишь, что ей не спится этой ночью. Слишком ярко светят звёзды на небе, слишком неспокойно на душе у госпожи. — Тогда я сделаю так, чтобы они исчезли, госпожа! Не для всего мира, но для вас! — Не стоит. Звёзды мое вечное напоминание, — грусть слышна даже маленькой глупышке Аино, которая по наивности своей редко может понять о чем действительно думает ее госпожа. — Пообещай мне одну вещь, Аино. — Да, госпожа? — Приглядывай за мной, хорошо?       Наполненный скрытой надеждой вопрос отсылает Аино к тому, что происходило с ней во сне. Она почему-то думает, что человек, убивший ее был ужасно похож на госпожу. И что если это был он, она бы без сомнения отдала свою жизнь. Ради Кагуи-сама она взаправду готова на всё. — За вами, за вашими детьми и за их детьми! Обещаю, я всегда буду рядом! — радостно выдает она. А после, чувствуя, что госпожа разрешает сделать это, обнимает ее со слезами на глазах. — Обещаю, Кагуя-сама.