ㅤ

Джо прижимает к себе, буравя неприличным взглядом, пока в спортивном зале играет Рэй Чарльз, а они танцуют под ненавязчивые ритмы джаза. Массивная рука опускается к крестцу, направляя девичий корпус туда, куда удобно ему. Куколка припадает точно на грудь, и сегодня она определенно уйдет с ним — поток одноклассников обступает их, словно рыбный косяк высящийся острый риф. Из этого вечера Джо запомнит только её шатенистые переливчатые кудри, то, как приятно тянуть за них в танце, и виски с апельсиновым соком. Барбаро с роду не носил смокинги, так что взял новехонькую черную кожанку и броскую, как сигнальные огни на светофоре, гавайку. Светомузыка ультрафиолетом падает ей на лицо, на вздернутый нос и выступающий подбородок, выделяет полусонные, свободные движения. Когда пластинка сменяется, он отходит перетереть за дела, но никого не застает — на дистанции остались только они с Вито. Конечный табель разрисован «удовлетворительно» на все графы и заляпан разводами спирта, пепельными следами от бычков и рельефом губ красной, а-ля тореадорская мулета, женской помадой. Джо расчесывает шею под праздничной мишурой, опираясь об косяк; другая рука в кармане, небрежно оттягивает полоску ремня, и стрелки часов пробивают пол-одиннадцатого. Выпускной в самом разгаре, Барбаро вдыхает дразнящий майский воздух с порога черного входа на вид ночных огней Эмпайр-бэй-билдинг, раскуривая абсолютно законную сигарету одну на пару со Скалеттой. Впереди серия любительских краж и лето ’42.