Часть 1

Ничего необычного в этот день не происходило, кроме того, что я более чем раз в месяц показался на улице, так как вся моя трудовая деятельность обычно сводится к печатанию и перечитыванию написанного мною же текста, будь то строки очередного, слабо, но тем не менее окупающего себя сборника с выдуманными историями, или слегка депрессивными стихами, или мои не частые статьи на заданную тематику. Так что обычно я сижу дома, скоромно питаюсь, пялюсь в монитор и лишь иногда выхожу на балкон покурить, раз в месяц хожу в ближайший минимаркет с диким рвением поскорее вернуться домой, дабы не видеть это всё. В этот же раз я вышел на улицу просто потому что мне захотелось, вдруг ни с того, ни с сего, я захотел посмотреть на то как сумерки медленно, но верно окутываются тьмой и превращаются в мое любимое время суток, свежий воздух, заполненный запахом машинного топлива, и незабываемые, тихие звуки, что так редко, но так точно доносятся до меня с той стороны дороги, которая уже не видна, но тем не менее иногда ласкает моё ухо, нет, не когда днем она постоянно гудит и трясется от столкновения движущихся металлических конструкций, а когда вечером, в сумерках она иногда пропускает по своим путям мотоциклы. Так я и бреду в неизвестность, медленно бреду о чем-то задумавшись, опустив голову вниз и иногда разворачивая её в лево, дабы увидеть когда-то существовавший «табачный дым», в котором столько студентов зависало сутками на пролет, пока те не уехали в другой город, к моему великому счастью. Я уже было хотел достать руки из карманов и вытащить неспокойную пачку, что уже вся облезла от того, что мои пальцы с ней вытворяли, как вдруг услышал легкое жужжание, где-то под правым ухом и как Сизиф с трудом тянет на гору камень, так тяжело и я приподнял кусок неровного, но крайне пустого булыжника, на котором растут волосы. Надпись, меняющая цвета, приглашала войти в это уютное заведение, словно обойдя стороной социофобию, я немного ускорился, направившись в сторону двери. «Какое странное название-подумал я-«дум.сити» гласила та самая надпись «ну или думосранск»-было написано маленькими буквами». «Ночное рандеву на бульваре роз» вдруг пропела черниговская хата, когда я вошёл, которая видимо спряталась у бармена за стойкой, потому что я не мог понять, где ещё может прятаться такая хорошая магнитола и хорошей она была не только по качеству звука, но и по качеству музыки, что играла в ней, однако звук доносился отовсюду. Бар представлял собой совершенно обычную, но местами достаточно хорошо украшенную и до безобразия уютную забегаловку, я не знаю, как описывать подобные места, но находится там было в сто раз приятнее чем у себя дома, бармен тоже показался мне довольно приятным, хоть и не особо улыбчивым человеком в темных тонах и с очень знакомой шапкой, что-то родное мне напоминающей. Я уселся за барную стойку и заглянул в меню, буквы, что описывали название и состав коктейлей, а также цифры, представляющие собой цены на ура проходили через мой черствый мозг, особенно когда я их читал под музыку Цоя или группы «джартхаос», так что меню читалось как книга, написанием которой занимался сам Шопенгауэр, я бы изучал его до самого утра, но нужно было что-то заказать, так что я остановился на грушевом пиве и взял самый большой бокал, для этого мне и говорить ничего не пришлось, только я взглянул на бармена он тут же кивнул и пошёл наливать мне пивко. Во время ожидания, я, как и многие, впервые пришедшие в незнакомые заведения, занялся наблюдением и первое, оно же последнее, что бросилось мне в глаза-это табличка с нарисованной на ней сигаретой, только вместо кружа, который бы перечеркивал произведение искусства, его лишь немного загораживала галочка, а снизу была надпись «у нас можно практически всё». Я неуверенно засунул руку в карман и медленно, но верно начал вытаскивать старые, дедовы «Тбилиси», и ещё менее уверенно я чиркнул зажигалкой, вставил фильтр в рот, начал затягиваться, а вот выдыхал я уже будучи во всем уверенным, никогда прежде я ни в чем так уверен не был. Прежде чем мне принесли моё пиво, я обернувшись посмотрел на посетителей бара и все они были равны как на подбор, особо друг на друга не смотрят, даже если и сидят за одним столом, лица свои не стремятся кому-то показывать, одеты в темные тона, старых, слегка порванных одеяний, штаны и пайты, судя по качеству, долго не подвергающиеся обновке, надписей на футболках и портретов выражающих чьи любо музыкальные, да политические взгляды нет, лыка никто не вяжет, хотя все вроде относительно трезвые. Это было странным, но я резко посмотрел на себя и только сейчас осознал, что выгляжу точно так же. Такие же выцветшие, но и без того темные тона, такая же давность от нежелания ходить в магазины и тратить деньги, дырки в некоторых, не особо приметных местах, ботинки, точнее сапоги, ещё со времен девяностых, если не советского союза, никакого соответствия моде, за то полная уверенность в надежности и комфорте. Некоторые были в тех самых шапках, таких же как та, которую носит бармен, некоторые в кожаных кепках, а некоторые, как я, просто накинули капюшон, что, впрочем, не мешало им покуривать время от времени, тоже как я. Пиво неожиданно материализовалось перед моим лицом. Я взял его в руку и прикоснувшись к прохладной посуде губами, начал глотать источник чудесного аромата, я старался сразу не глотать, а немного задержать вкус на своем языке, однако я не знаю, что было лучше, вкус или послевкусие, я делал недолгие перерывы вдыхая носом собственный хмель и опять глотал вкуснейшее в мире пиво, не видя перед собой преград связанных со своим здоровьем. «Раз и два, будем там-вдруг исполнило свидетельство о смерти, когда я сделал первые пару глотков-три четыре, салю я-попали они в мой четвертый глоток-пять и шесть-потолок-но для меня это был далеко не потолок, я знал это когда только до моего носа добрался чудный запах-семь и восемь, вот петля-это точно, от вкуса и кайфа можно было умереть и не заметить, как твоя шея оказалась продетой в петлю». Я никогда не слышал, что бы в барах играла такая замечательная музыка, я думал, что её можно найти лишь в плейлитсах, которые специально подобраны для тех, кто часто грустит. Ведь обычно в подобных заведениях играет музыка, что бы людям «сорвало крышу», в лучшем случаи хороший, но совсем не спокойный рок по типу «Гориллаз». Только мне стоило подумать о «Горрилаз», так сразу заиграла одноименная песня группы «Щенки», буд-то бы музыкальное сопровождение читало мои мысли, я проверять не стал, мой подуставший от мирской суеты и подвыпивший разум, просто пустился в пучину мысли, пока я продолжал выпивать. Я с каждым глотком прыгал по миру опохмела как корабль плыл по волнам, под ту самую песню, которая так и называется «корабль», после которой сразу же включился трек той же группы, под названием «восемь». Просматривая уведомления на телефоне, я не замечал, да и не хотел замечать, чего-то оригинально или не бессмысленного, обычный спам, на который я когда-то, по глупости подписался на почте и в социальных сетях, а потом забыл отключить и по удалять, вскоре его оказалось так много, что я решил его игнорировать, так как лезть туда было себе дороже, ибо даже черт бы там сломал себе ногу, потерял глаз и пару рогов. В чем я мог быть уверен, так это в том, что мне никто не напишет и не позвонит, обычно это вводило в тоску, но сейчас очень даже, пассивно, но радовало. Иногда до меня долетали звуки небольших диалогов, которые и не особенно то долго длились, видимо посетители не испытывали стремления к общению и долгому разговору, так только кидали несколько фраз из приличия. И правильно, я тоже находясь в данном месте видел смысл в открывании рта, только что бы отпить ещё немного, ну или чтоб затянуться. Однако оглянувшись ещё один раз, я увидел, как кто-то поглядывал в мою сторону, человек с белым, гладким лицом, он отворачивался, как только на него смотрел я, но я отворачивался не сразу, только в том случаи, если он поворачивал голову в мою сторону. Мы переглянулись с ним несколько раз, в один из которых я как-то не естественно ему подмигнул. Не знаю зачем, не знаю почему, но я его совсем не испугался, как это обычно происходило в людных местах, а учитывая, что за последние несколько лет, самое людное место в которое я ходил был минимаркет за углом, в котором я появлялся под вечер, когда там никого небыло, кто его знает какой бы я адреналин словил, если бы попал ни в это волшебное место. Пока я, уткнувшись в одну точку рассматривал как бармен протирает стаканы, кто-то легонько хлопнул меня по плечу, чувствовалось, что его рука немного подрагивала, толи от волнения, толи от того, что уже немного выпил, но мне это не помешало пригласить его присесть ко мне, за барную стойку. Это оказался тот самый паренек, на вид он был примерно такого же возраста как я, только чучуть по младше, впрочем, это на данный момент не имело значения. Мы с ним разговорились и оказалось, что Максим, так звали того парня, ведет примерно такой же спокойный образ жизни, как и я, только занимается он дизайном, а не копирайтингом и написанием сборников рассказов. Он давно уже ходит в это место и многих тут знает, но придя в другое место он бы никогда не решился со всеми там познакомится, в этом я его полностью поддерживал, ещё он сказал, что самые активные здешние ребята, это те что пять дней в неделю работают либо на заводах, либо в подсобках, либо ещё где и активные они потому что чаще всех, хоть и с недовольством, но выходят из дома на работу. А так особо никто тут не стремится к какой-то карьере, все любят слушать пост-панк и все хотят тишины и спокойствия для себя. Ещё немного поговорив с ним об этом месте, я понял, что нахожусь дома. Максим сам был из Мухосранска, а на вопрос о том, как он оказался в моем городе, он ответил «никак, я просто зашёл в этот бар». Я уже не удивлялся ничему, через время к нам подсело ещё пару человек, они своими беседами пытались убедить меня в волшебстве и загадочности этого места, которое собирает людей с разных городов, но с общими интересами и одной философией жизни, а я особо и не сомневался. Допив своё пиво и расплатившись, я попрощался с Максимом, и пошел домой. Меня пошатывало, изо рта в нос давал запах хмеля, фильтр от сигареты я выкинул в мусорное ведро, а наутро проснувшись в своей постели, я сразу же сел за компьютер и принялся писать этот рассказ.