Часть 1

Она ещё долго спала после того, как он проснулся. На рассвете. Он лежит некоторое время, уставившись в потолок, на котором больше не было ночных теней. Вместо них на белый потолок отбрасывал люминесцентные лучи солнечный свет - что было, как он решил, слишком ярким для его чувствительных глаз. Но он не отводил взгляда. Вместо этого он продолжал смотреть, думая о женщине, свернувшейся у его бока. Она подняла руку и положила ему на грудь выше сердца, обжигая его кожу своим живым теплом. Ее крошечные соски прижались к нему и моментально возбудились. Ее нежное дыхание взъерошивало его короткие волосы и было горячим у его уха. Он знал, что если бы она не спала, то смогла бы почувствовать, что его сердце дико колотится под кончиками ее пальцев. Ее ножка, коротенькая, но красивая и стройная, почти бесшумно скользнула по кровати и обвилась вокруг его более длинной мужской ноги. Летней ночью они отбросили хлопковую простыню, оставаясь голыми. Из-за этого он мог восхищаться их переплетенными ногами. Столь различные по сравнению с его, осознал он. Ее - гладкие и сливочного цвета. Кожа была прекрасной и совершенной. Совершенство ничем не испортить. Ни пулями, ни ножами. Он был благодарен за то, что хоть что-то в ее жизни не было затронуто ужасным причинением вреда, которое включала в себя их работа. Он еще не устал изучать различия в их ногах. Его - более смуглые и длинные - казались почти уродливыми в сравнении. Она была такой красивой, лёжа здесь. Не укрытая и обнаженная. Она выглядела уязвимой, спя против его тела, прижимаясь к его теплу, пока ей снились, как он надеялся, замечательные вещи. Ее прекрасные маленькие пальчики ног немного согнулись, и он слегка улыбнулся, заметив карамельный цвет, которым она накрасила маленькие ноготки. Он почувствовал удовлетворение от осознания, что она имела скрытую женскую сторону. Она не отказывала себе в удовольствии красить ногти. Она выбирала довольно миленькие девические цвета. Была ли у неё коллекция таких цветов? Персиковые и розовые? Светло-лиловые и симпатичные сиреневые? Он знал, что под прохладным профессиональным поведением скрывалась страстная женщина. Предыдущим вечером он на собственном опыте испытал ее страсть. И, как признал он, это было удивительное событие. Их союз был прекрасным. Волна эйфории накрыла его, когда они вместе достигли кульминации. Позволяя глазам снова пропутешествовать по ее телу, он восхитился ее милыми чертами лица, умиротворёнными сном. Ее лоб, иногда нахмуренный, был красиво разглажен. Ее губы припухли от поцелуев и так и напрашивались на то, чтобы быть поцелованными даже больше. Ее веки трепетали, а ресницы касались прекрасной мягкости щек. Он предположил, что сейчас она просыпалась. Столько, сколько он не мог дождаться, чтобы посмотреть в бесконечные глубины невероятно синего цвета, он почувствовал сожаление за потерю тихого, частного изучения. Ему нравилось смотреть на нее. Ему нравилось каталогизировать в своём мозгу каждую крошечную деталь. Он хотел закрывать глаза и мысленно видеть ее прекрасную, точную копию. Она потянулась, ее мышцы напряглись, груди трутся о него, пока она расслабляла свои утомленные кости. Он услышал, как мягкий удовлетворенный стон сорвался с ее прекрасных губ, и хрустнули несколько суставов от ее утренней растяжки. Затем она расслабилась, снова прижимаясь к нему и, по-видимому, вновь проваливаясь в забвение. Но она знала, что это не так. Поскольку ее руки начали нежное и медленное исследование его груди, танцуя по мужским соскам и слегка дрожащим мускулам его живота. Ее крошечные ножки проводили подобное исследование его ног. Одна скользила по его мускулистой голени, подушечки пальцев ног нашли, что им нравилась твердость, с которой они столкнулись. Маленькая улыбка появилась на ее губах, когда она осознала, что прижималась к чудесно сложённому мужчине. Она выгнулась против него, ее бедра встретились с его бедром, когда ее любопытная рука обнаружила его вертикальный член. Это ей тоже нравилось, он знал. Ей нравилось это прошлой ночью, и он был уверен, что ничего не изменилось между тогда и сейчас. Мгновение она нюхала его шею перед тем, как прижаться губами к его челюсти, проводя языком по грубой щетине, которую она обнаружила там. Он сопротивлялся убеждению застонать, чувствуя, как из-за ее действий на него обрушивается водопад удовольствия. Она начала ещё сильнее прижиматься к его боку, как будто желая захоронить свое тело в теплоте, которое он излучал. Ему нравилось ощущать ее тело против своего. И он очень не хотел упускать это чувство. Ее губы сомкнулись вокруг его мочки, но лишь на миг. Она все еще не открывала глаз. Она изучала его так, будто была слепой. Она использовала каждое ощущение, доступное ей, в попытке познать каждый дюйм его тела, как она знала свое собственное. Она убрала руку от его члена и кончиками пальцев начала касаться его лица. Его рот, нос, веки, щеки и совершенной формы челюсть. Она снова прижалась губами к ней, с удовлетворением улыбаясь, зная, что изучение его тела было полным. Но она не открывала глаз. Она позволила ему нежно прижаться губами к ее губам и участвовать в самом мягком поцелуе доброго утра. Его руки коснулись ее лица, теперь он нависал над нею, запутывая пальцы в ее мягких темно-рыжих волосах, ярком пламени против мягкого недавно постиранного хлопка ее подушек. Не было произнесено никаких слов. Никаких слов Любви или заигрывания. Все было сказано ночью прежде - а то, что не было, и не должно быть сказано. Он настойчиво коснулся языком её губ, прося входа, который она предоставила. Оба застонали, когда их языки сплелись. Они сдались своей сдерживаемой страсти и снова позволили рукам свободно бродить по телам друг друга. Он отстранился, смотря в ее открытые теперь глаза. Она улыбалась ему, вероятно, обдумывая слова, пока еще невысказанные. Прошлая ночь была немного удивительной для них обоих. Насколько просто это было, просто выйти из ролей себя самих и стать нормальными людьми. Он позвонил, все еще одетый в костюм с галстуком. Она открыла дверь, с удивлением находя его там. Когда она спросила, что привело его сюда, его ответом было 'я просто хотел провести с тобой немного времени, вот и все'. Это действительно было так. И только часы спустя они лежали вместе под мягким одеялом и хлопковой простынкой, которые теперь лежат в изножье кровати. Сейчас, смотря в бесконечные глубины ее глаз, он был уверен, что никогда не был так влюблён ни в кого за всю свою жизнь. И он и не хотел больше любить кого-то еще. Только ее. Только женщину, которая ночью прежде занималась с ним любовью с нежностью, к которой он не был привыкшим. Он знал, что были слова, которые они должны были сказать. Он понимал это. Но что он также понимал, так это полное отсутствие необходимости делать так. Она все еще наблюдала за ним. Ее губы были изогнуты в малюсенькой улыбке - ее известной улыбке Моны Лизы. Что она видела в его глазах? Видела ли она его Любовь к ней? Видела ли она его прошлое? Задержку в не слишком отдаленном будущем? Она видела это как угрозу? Так не казалось. Увидь она боль в своём будущем, его будущем, эта маленькая улыбка не освещала бы ее лицо. Нет. Она не видела плохого в орешнике его глаз. Он был почти уверен. Когда он опустил голову и поймал ее губы в длинном, медленном поцелуе, стон, который она выпустила, сказал ему, что внутри она тоже не чувствовала ничего плохого. Все еще нависая над нею, он большими пальцами быстро щелкнул по ее соскам, заставляя ее отреагировать толчком вверх, и он решил, что ему нравилось это. Ему очень это нравилось. Так сильно он хотел сказать ей об этом. Но не сказал. Вместо этого он позволяет некоторое время своему языку бороться с ее язычком. Это было определенно восхитительно. Ее руки рисовали медленные, маленькие круги на теплой коже его голой спины. Ее глаза снова были закрыты, и он почувствовал только острую боль сожаления от осознания этого. У неё красивые глаза, и он хотел смотреть в них. Прошло ещё несколько минут поцелуев и прикосновений. Они позволяли себе знакомиться с новым телом. С новыми отношениями. Она хотела бы отношений с ним, он знал это. Она ни при каких обстоятельствах не позволит, чтобы их любовные ласки стали чем-то столь же бессмысленным как любовь на одну ночь. Его член нетерпеливо подталкивал ее бедро, и она немного приподнялась, пытаясь впустить его туда, где, как он знал, она хотела, чтобы он был. Там, как она чувствовала, он был частью. Там, как он чувствовал, он был частью. С нежным толчком он оказался в ней, и она выгнула спину, страстно желая его. Вздох сорвался с ее губ, прежде чем он снова поцеловал ее. Совершенно. Все это было совершенно. Всё было так, как и должно быть у влюблённых. Просыпаться субботними утрами без мыслей о работе. Без мыслей о врагах. И, что наиболее определенно, без мыслей о сожалении. Он раскачивался против нее, ощущая приближение её оргазма. Он мог чувствовать, как ее тело напряглось, она выгнула спину. Он любил ощущение того, как она сжимала его член. Он вечность хотел это чувствовать. Не только сегодня. Не только до конца этого сексуального столкновения. Он хотел делать это каждое утро. С понедельника по пятницу и по выходным тоже. Она, казалось, ощутила его отвлечение и провела рукой по его челюсти, упиваясь тем, как щетина царапала ее ладонь. Затем она пропустила пальцы сквозь его волосы, мягкие шелковистые пряди восхитительного шоколадно-коричневого цвета текли сквозь ее разделенные пальцы как ртуть. Он опустил голову и сомкнул губы на одном твёрдом коралловом соске, и она с придыханием ахнула. Хотя она всё ещё не использовала голос. Нет. Тишина между ними еще не была нарушена - и он восхищался их собственной способностью просыпаться и заниматься любовью без таких слов как 'доброе утро'. Только улыбки, прикосновения, ласки и дегустация. Его внимание к ее груди заставило ее надвигающийся оргазм приближаться быстрее. Ее дыхание стало резким, а мышцы сжали его член, и она выкрикнула. Скалли была громкой. Он заметил это ещё прошлой ночью, когда посреди страсти она кричала его имя. Его оргазм наступил мгновения спустя. Когда он освободил в нее своё семя, она спрятала его лицо в своей шее, оба не обращали внимания на его вес, придавливающий ее. Она успокаивающе гладила его по спине, по волосам и целовала его ухо, восстанавливаясь от интенсивности собственного оргазма. "Доброе утро". Произнёс он в ее плечо. "Доброе утро". Ответила она, целуя его в губы, когда он поднял голову. "Я люблю тебя". Сказал он ей, его губы были все еще прижаты к ее губам. Когда он отстранился и удивился слезам, мерцающим в бесконечных голубых глубинах, она снова заговорила. "Я знаю", сказала она, проводя большим пальцем по его губам. "Я тоже тебя люблю". И тогда он понял, что не было никакой потребности размышлять дальше. Их отношения... начались. Конец