Живолист

Боярин размашисто перекрестился. Что ж это он, настолько стар стал, что уже и слышаться ему всякое непотребное начало? Но нет, вот же: долгий стон раздался снова, да громкий, да с таким чувством! Только не женский вовсе, а мужской. Из покоев Димитрия Иоанновича…