XLI.

      Джонни резко выдыхает, только что осознав, что ударил Дерби Харрингтона при всех просто по той причине, что тот оттолкнул Пинки. Джонни прикрывает глаза, жмурится. Рукой проводит по волосам — покрасневшие костяшки, на него внимательно смотрит Нортон. Рикки становится рядом. На всякий случай, если ему понадобится вновь удерживать его и, тем более, спасать от неудобных вопросов самого Нортона. Но Нортон, на самом деле, ничего не понимает.  Они втроём останавливаются. На сцене появляются директор и мисс Питерс: хор аплодисментов, едва сдерживаемый хаос и громкий смех.   Джонни поправляет серебряную цепочку, покоящуюся прямо под воротом рубашки. Прямо параллельно им мелькают костюмы Акваберри.  — Всё в порядке, — говорит Джонни, когда Рикки кладёт руку ему на плечо.  — Не обращай на этих уродов внимания, — бросает в ответ Рикки. — Харрингтон постоянно прячется за своим цепным боксёром.  На губах Джонни появляется усмешка — он успокаивается и готовится высказать пару слов по поводу богатых уродов, но шелковистый голос прерывает все его мысли:  — Ты совсем не умеешь скрывать.  Зои Тэйлор подходит к ним, сияя в своём платье. Она касается плеча Джонни.  — Мне надо отвлечь твоего друга на минуту.   Улыбка с лица Рикки пропадает в одно мгновение.  — Удачи, Джонни. Тебе конец. Джонни кидает раздражённый взгляд в его сторону.  — Спасибо.   Пока Зои уводит его со своей отработанной женской грубостью, Джонни слегка наклоняется к ней.  — Это из-за той...   — Да, — перебивает Зои. — И также нет. Но в основном да. Из-за той самой драки с Харрингтоном.  Зои останавливается в нескольких шагах от других понтовых, делая так, чтобы те не видели их. — Ты как обычно во всей красе, — добавляет Зои. — Прям та версия тебя, как год назад, когда ты затевал драки просто из-за одного взгляда на Лолу. Джонни потирает рукой переносицу.  — Не волнуйся. Мне уже очень стыдно.  Зои качает головой. Её взгляд на секунду опускается на покрасневшие костяшки на его кулаке. — Удивительно, что в этот раз получил не Биф, — тихо произносит она, тон лёгкий, но с намёком.   — Ладно, — медленно говорит Джонни. — Почему все продолжают обсуждать это? Нортон посмотрел на меня так, потом так сделали Вэнс и Хэл и теперь ты. Ударить Харрингтона — это что, что-то необычное? Я разве так раньше не делал?  Ухмылка Зои становится чуть острее. — Нет. Делал, конечно, — невинно говорит она. — Но не в целях защиты другого человека.   — И что? — он чуть ли не закатывает глаза. — Я много, кого защищал от этого придурка. — Но не Пинки Готье, Джонни.  В этот момент Джонни понимает, что она знает. Зои оставляет его одного слишком внезапно и слишком неожиданно. Она ускользает от него, как холодная вода утекает из рук. Зои возвращается к своим друзьям, кажется, к Джимми Хопкинсу, и Джонни переводит взгляд на красную сцену, где мисс Питерс заканчивает свою речь.  — Дорогие ученики, — уверенно говорит директор Крэбблнистч. Он безупречно одет. Рикки и Ларри находят Джонни быстро. Рикки даже ободряюще хлопает Джонни по руке, словно бы пытаясь вернуть того в реальность. — Позвольте передать слово Мэнди Вайлс. Королеве Дня Булворта и нашей звёздной главе группы поддержки.   Джонни смотрит на Мэнди.  Следуют коллекция вежливых улыбок и даже восторженные возгласы. Мэнди поднимается на сцену — радостная, гордая, безупречная и очень уверенная — Джонни смотрит на неё так, словно одним словом может сломать ей весь вечер сегодня.  Мэнди улыбается, когда встаёт рядом с преподавателями на просторной сцене.  — Мистер Крэбблснитч, мисс Питерс, спасибо вам большое, — уверенно говорит она. — Я безумно рада, что могу считаться королевой такого великолепного вечера, как День Булворта. Мы все вместе старались сделать этот вечер по-настоящему запоминающимся. Но этот вечер не станет лучше, пока мы не выберем нашего замечательного короля Дня Булворта.  Мэнди делает небольшой кивок. Мелоди Адамс, довольная и счастливая, передаёт ей конверт, и Мэнди, не особо ожидая, разрывает его и с яркой улыбкой произносит: — Горд Вэндом! Мягкая музыка разносится по огромному актовому залу школы. Все оглядываются, слышится негромкий смех — элегантные костюмы из Долины, запах одеколона и довольные ухмылки. Мажоры расступаются, пропуская Горда вперёд, к сцене.  Горд держит подбородок высоко, взглядом окидывая толпу с искренней улыбкой. Горд безупречен, идеален. Он пожимает руку директору и вежливо кивает Мэнди Вайлс, становясь рядом с ней и принимая небольшую корону и красивый венок цветов.  Джонни смотрит на них, когда что-то знакомое привлекает его внимание.  Запах сладкого и вспышка серебра, появившаяся слева от него, у сцены, в компании костюмов Акваберри и громких аплодисментов Горду.  Джонни не собирается допускать ошибок вновь. Он вбил себе это в голову ровно в тот момент, когда позволил себе при всех ударить Дерби. Джонни знает, всегда знает, что Пинки Готье красивая. Ему не нужно напоминать об этом, чтобы он просто понимал эту истину. Однако, эта истина совершенно не помогает ему. Ему не помогает даже то, что он был в подобных ситуациях уже несколько раз.  Джонни понимает, что не должен смотреть на неё.  Горд Вэндом выходит вперёд, завладев вниманием зала. — Добрый вечер, — его голос несется без усилий. Горд выглядит уверенным. — Приятно видеть всех, с кем я учился так много лет. Позвольте мне официально поблагодарить всех вас за то, что голосовали за меня. По правде говоря, это было неожиданно. Я думал, это будут Тед, Дерби или, может быть, Джонни Винсент, но… Мягкая волна аплодисментов прокатывается по залу. Когда Горд делает небольшую паузу, Джонни ловит несколько взглядов на себе. Свет прожектора неожиданно падает на него и ещё на двух парней. Он видит Дерби Харрингтона. И то, как Тед Томпсон безотрывно смотрит на Мэнди Вайлс.  — Но не всем быть лучшими и яркими, — продолжает Горд. — Да, Дерби, будь уверен, после этой победы я сразу же переброшу свои деньги на счёт нефтяной компании Харрингтона.  Низкий коллективный смех проносится по толпе.   Рядом с Бифом снисходительно улыбается сам Дерби Харрингтон. Он совершенно не выглядит так, будто только что вышел из драки — осторожный взгляд, лёгкая снисходительная ухмылка. — Давайте просто веселиться и наслаждаться этим вечером, — в заключение произносит Горд, надевая на себя корону. — Потом я, возможно, приглашу вас всех в дом моей семьи в Долине, где мы уже отдохнём по-настоящему! По залу бежит ещё одна волна смеха и аплодисментов, несколько ребят из Долины поднимают руки в знак согласия. С последним кивком толпе Горд Вэндом подает руку Мэнди, и они спускаются вниз. Джонни наблюдает, как Горд что-то говорит Мэнди и они расходятся. И на одно лишь мгновение фокус внимания Джонни сужается на Пинки Готье. Она ловит его взгляд также цепко.  Джонни выпрямляется, сам не желая этого. Плечи расправлены. Идеальная осанка.  Пинки выдыхает. Сердце бьётся так сильно, что готово выпрыгнуть из груди. Дыхание сбивается, когда она смотрит на него.  Боже, я так хочу обнять тебя и просто стоять рядом. Я хочу поправлять ворот твоей рубашки каждый раз, когда он будет мяться. Она напоминает себе, что должна быть спокойна и элегантна.  Ты такая красивая в этом платье. Я не могу не смотреть на тебя. Рядом с Пинки Горд Вэндом негромко откашливается, пытаясь привлечь её внимание.  Я думаю о тебе слишком часто для девушки из Старой Булвортской Долины. Мэнди Вайлс встаёт напротив него, очевидно, довольная своим триумфом и готовая к вечеру танцев.  Я слишком часто хочу поцеловать тебя несмотря на то, что ты из Нью-Ковентри. — Джонни, ради всего святого, — просит Мэнди. — Не улыбайся так, когда мимо будет проходит футбольная команда. Очередной драки я не переживу.  Джонни — который, видимо, до этого момента не осознавал, что улыбался, — слегка наклоняет голову, стараясь собрать все свои мысли воедино и вернуть себе былой настрой. Ухмылка становится шире.  — Поверь, в таком платье драка уже случится из-за тебя, — Джонни переводит взгляд на девушку, поправляя цепочку. — Я выйду покурить ненадолго.  Что ты делаешь с ней?  Ты видишь, как она смотрит на тебя?  Ты думаешь, всё изменилось, но нет. Мэнди мудро решает проигнорировать его. Но на её лице появляется лёгкая полуулыбка, когда Джонни, едва заметно кивнув, оставляет её. 

///

— Ты готов вернуться?  — Это будет непросто, — отвечает Тревор Мур, — но я справлюсь. Даже если Мэнди не согласилась потанцевать со мной, мне всё равно. Это будет лучший вечер в моей жизни.  В тот момент, когда Константинос останавливается— потому что, конечно, на День Булворта семьи Харрингтона и Морриса настояли на частной охране, а не обычных старостах, — перед ним мгновенно появляется мужчина в чёрном костюме. — Здравствуйте ещё раз, — немного неуверенно кивает Тревор, поправляя бабочку. — Тревор Мур и Константинос Бракус.  Мужчина смиряет их внимательным взглядом. Далее — смотрит на списки и, глянув бегло на Тревора, кивает тому, что он может проходить. Довольный Тревор сверкает улыбкой и останавливается за спиной охранника, ожидая товарища, но Константинос не проходит. Мужчина в чёрной форме поднимает на него взгляд.  — Прошу прощения, — говорит он. — Ещё раз, как Вас зовут?  — Я думал, он уже сказал. Константинос Бракус.  — Сожалею, но Константинос уже прошёл.  Взгляд Константиноса мгновенное цепляется за охранника.   Охранник стоит перед ним, совершенно невозмутимый. Его взгляд прикован к Константиносу. Не в понимании. В подозрении. — Думаю, это ошибка, — непонимающе произносит парень. — Я — Константинос.  — Можно Ваши документы?  — Я не на экзамен пришёл. Меня здесь все знают, — Константинос устало выдыхает и кидает взгляд за спину охранника. — Тревор, пожалуйста, найди мне Гордона или Кристи. Не хочу, чтобы мои друзья нервничали, пока я здесь.  Отвернувшись от охранника, Константинос решает отойти к скамейкам, лавируя между группами учеников. Прямо перед тем, как спуститься вниз по лестнице, он колеблется, его взгляд возвращается к главным дверям Булвортской Академии.   И вот тогда он видит их.   Пинки, стоящую у входа, почти точно там, где Джонни Винсент был всего несколько мгновений назад.   Она внимательным взглядом сканирует толпу, её глаза осматривают каждого ученика здесь, словно она пытается понять, видят ли её. Спустя мгновение она заходит во внутрь.   Их взгляды встречаются, и на мгновение всё остальное перестаёт существовать.   Звуки музыки, звон стеклянных бокалов, низкий гул разговоров, — всё это размывается на заднем плане. Весь бальный зал сжимается. Карие глаза, которые не отпускают её взгляд.   Долгую, растянувшуюся секунду ни один из них не двигается.   Джонни не совсем понимает, была ли это секунда, или это просто время решает замедлиться, но он стоит и просто наблюдает за Пинки. Сама же Пинки не выглядит растерянной или взволнованной. Но что-то в ней не так — Джонни не понимает сначала, пока её выражение лица не меняется, словно бы по щелчку пальцев. Какая бы неуверенность ни читается в этом взгляде, она исчезает и становится чем-то твёрдым.  Пинки двигается с места. Джонни тоже.  Они встречаются за кулисами. За огромным занавесом актового зала на втором этаже, где никто не видит и не обращает на них внимания.  — Похоже, ты сбежал от Мэнди, — произносит Пинки спокойным голосом.  — Ты тоже, видимо, сбежала, — говорит Джонни, начисто игнорируя её колкость; его голос точный и низкий. — Разве ты не должна быть в компании своих друзей?  — Они обсуждают свои же семьи в компании Горда до моего возвращения, — мгновенно отвечает Пинки. Её взгляд опускается на цепочку на его шеи, затем поднимается, чтобы встретиться с глазами Джонни. Пинки сжимает правую руку в кулак от волнения.— Я знаю, почему ты ударил Дерби.  Джонни моргает. Это не то, чего он ожидал.   Не что-то, что могло бы произойти на самом деле. Особенно учитывая то, как Пинки смотрит на него. Словно ей важно услышать его ответ.   — И почему же? — эхом отзывается Джонни. Его голос прозвучал тише, чем он планировал. — О какой именно причине ты сейчас говоришь?  Пинки пожимает плечами. Её платье красиво сияет в тусклом свете прожекторов. Неловкая, тёплая улыбка появляется на её губах.  — Всего лишь простой удар, ради защиты чести девушки, которая тебе нравится, — произносит она, не смотря ему в глаза. — Либо ты просто хотел его ударить как обычно. Просто потому что это Дерби и на нём Акваберри.  Джонни усмехается. Но Пинки не видит этого.  — А ты сама чего хочешь?  — Если есть правда, хочу знать её.  Джонни молча смотрит на неё. И Пинки чувствует это — комок тяжести внутри, и ощущение торжества исчезает в груди так же, как и появилось ранее. Она опускает взгляд, когда та самая тяжесть оседает в груди.  — Я понимаю, — признаётся она. — Чего только не делали для меня, чтобы я просто влюбилась в них для галочки. Дрались, покупали цветы или водили на лучшее свидание. Ладно, я вернусь к Горду.  Может быть, Джонни просто стоит спросить, почему ей это так важно. Стоит просто спросить, что творится в голове Пинки Готье, что заставляет её так смотреть на него всегда. Что заставляет биться его сердце всё сильнее, когда он смотрит на неё.   Но Джонни не спрашивает. Потому что для него это тоже важно.   Его взгляд опускается на Пинки. Выражение его лица смягчается.  Джонни касается её руки. Ведёт пальцами по мягкой коже, заставляя девушку поднять взгляд.  — Я сделал это, чтобы защитить тебя, — смотрит на неё. — Правда. Сама мысль о том, что кто-то делает тебе больно, выводит меня из себя.  Пинки закусывает губу, следя за его взглядом на мгновение, рассеянно играя с кольцом на указательном пальце. Когда она поворачивается в сторону на негромкий шум, её взгляд цепляется за кого-то, стоящего у рычага, поднимающего занавес. Она не видит в темноте. Она просто переводит взгляд на Джонни, когда он говорит: — Кажется, я влюблён в тебя, Пинки.  Тёплая улыбка появляется на её губах, когда Джонни сам неожиданно для себя берёт миниатюрную ладонь Пинки и кладёт себе на грудную клетку, туда, где так бешено бьётся сердце. Она ведёт пальцами по ткани его рубашки, его тепло заставляет бежать что-то острое и электрическое по её венам. — Ты мне ответишь? — тихо спрашивает он, чуть наклонившись.  — Да. Конечно, — немного неловко отвечает Пинки. Румянец касается её щёк, когда она смотрит в его глаза. — Я тоже. Очень сильно.  Она смотрит, изучая лицо Джонни, что-то весёлое и такое приятное играет в уголках его губ. — Ты понимаешь, что это значит? — произносит он. — Нас за это возненавидят. Её рука касается ткани рубашки на его плечах.  — А ты больше не будешь самым опасным парнем во всем Булворте.  — Я готов к последствиям, — уверенно говорит Джонни. — А что скажешь ты?  Но ответа не следует. Выражение лица Пинки меняется — как у человека, застигнутого врасплох. С шумом опускается красный занавес, заставляя девушку вздрогнуть и Джонни — обернуться. Внизу — тёмная толпа учеников, чьё внимание мгновенно устремляется вверх. Взгляды сгущаются. Отсюда слышны негромкие перешёптывания и обсуждения. Удар достигает цели. Чёрный силуэт в маскарадной маске зажимает рычаг прожектора.  Яркая вспышка.  Свет падает на них вдвоём.  Всё внимание снизу мгновенное приковывается к дальнему второму этажу сцены, где прожектор величественно делает занавес ярко-красным. Силуэты — чёткими и слишком эффектными, чтобы проигнорировать. Вспышка слепит глаза.  Наверху Джонни Винсент и Пинки Готье.   Внизу Мэнди, которая выглядит так, словно на мгновение забыла собственное имя.   Паркер, который просто качает головой, когда Брайс негромко спрашивает Бифа, видит ли он Пинки там.  Кристи и Анджи, которые слишком напуганы и смотрят с волнением. Горд, который почти роняет стеклянный стакан, и Лола, которая прекрасно понимает такую реакцию.  Пинки стоит рядом с Джонни, размеренный шёпот снизу прорезает музыку. Они стоят у перил на само краю сцены, возле одного из огромных окон, выходящих на территорию школы, где шум вечера приглашается достаточно, чтобы предоставить подобие уединения. Джонни кивает, медленно и тихо. Его взгляд снова находит лицо Пинки.  — А знаешь? — говорит он. — К чёрту это всё.   Он позволяет словам повиснуть в воздухе ровно настолько, чтобы попытаться заставить их попасть в цель, прежде чем увидеть улыбку на лице Пинки.  Поцелуй становится конечной точкой.  

///

      День Булворта следует знакомому сценарию. Сценарию, который Пинки может пересказать в собственном сне, но к которому её совершенно не готовили.   Всё те же вежливые улыбки. Пинки никогда не хотелось отвернуться или сбежать, как сегодня, но она продолжает идти сквозь толпу, не отходя от Джонни.  А потом она видит самого Горда.  Пинки знает, что избегать его глупо. В ту секунду, когда она видит знакомый костюм, она мгновенное меняет направление. Плавно. Без усилий. В груди мелькает чувство вины. — Горд? — зовёт она. — Я всё сейчас объясню.  Пинки морально подготовилась к этому разговору. Она знает, когда нужно закрыться, что не следует принимать близко к сердцу. И, самое главное, она точно знает, что именно может сказать Горд Вэндом ей в ответ.  — Ну и как же мои отношения с Лолой приносили вред? — произносит Горд, скрещивая руки на груди. — Мне кажется глупым указывать на мои же ошибки, раз ты тут с Джонни в одной комбинации.  Джонни останавливается за её спиной. Не слишком близко, чтобы слышать их разговор. Но и не слишком далеко, чтобы Горд мог позволить себе что-то оскорбительное.  Пинки медленно выдыхает.  — Разве я говорила, что влюбляться — плохо? — говорит она. — Да, я с Джонни. И что, я от этого уже не твоя подруга?  Горд негромко смеётся. Всё это кажется ему самым настоящим абсурдом, не более.  — Ты не понимаешь, — он качает головой. — Каждое твоё действие противоречит твоим же словам. Твои слова — это необязательно твоё отражение. Но твои действия всегда будут твоим зеркалом.  Горд словами попадает точно в цель. Пинки моргает. Её выражение лица напрягается лишь на один вдох, но Горд замечает это. — Это несправедливо, — говорит она.  — Возможно, — Горд пожимает плечами. Он улыбается. Слишком холодно. — Но лучше тебе это понять сейчас и принять правильное решение. Я ухожу.  — Горд… — Наслаждайся вечером, Пинки.  Слова падают без яда или злобы. Они слишком чистые и гладкие. Грань, проведённая так резко, что она блестит в ярком свете прожекторов.  Горд разворачивается и уходит, не оглядываясь. Ему это не нужно.   Джонни легко кладёт ладонь на плечо Пинки, взгляд упирается в спину Горда, исчезающего в толпе. Пинки — инстинктивно, естественно, впервые — позволяет своей свободной руке коснуться пальцев Джонни и почувствовать жар его кожи. — По крайней мере, он был вежлив, — замечает Джонни. — Я должен поговорить с парнями. — Я хочу найти Паркера. 

///

      Живот Мэнди скручивает раздражающим узлом. Она смотрит вокруг. Выдыхает, пальцы нервно барабанят по полированной поверхности столика. Она позволяет взгляду скользнуть по бальному залу.  Девочки находятся в глубокой дискуссии у самой сцены и, кажется, совершенно боятся подойти к ней сейчас. Кристи — к счастью или сожалению — бросает взгляды в сторону подруги, но не делает и шага в её сторону. Она просто слушает, нахмурив брови в концентрации, пока Анджи что-то говорит. Остальные девочки выглядят одинаково заинтригованными.  Кристи думает о том, чтобы подойти к ней. Может, предложить уехать куда-то подальше отсюда, в луна-парк. Но Кристи прекрасно понимает, что сама знала и молчала всё это время. Кристи хочет выйти на улицу. И взять у Рикки сигарету. Они пересекаются взглядами с Мэнди внезапно, но Мэнди отворачивается первая. И вздрагивает.  Дэн.   Мэнди поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть его появление — он останавливается у столика, немного напряжённо. Он смотрит так, будто точно знает, какое внимание сейчас ложится на Мэнди Вайлс, и, судя по тому, как некоторые бросают взгляды на них, он прав.   Но её не интересует всё это. Мэнди хочет домой, но не может заставить себя даже идти.  — Мэнди, — серьёзно говорит он. — Вставай.  — Что? — Мэнди переводит взгляд на него. — Нет.  Выражение её лица совершенно не меняется.  — Ладно. Тогда попробуем по-другому, — затем, выдержав паузу ровно настолько, чтобы заставить Мэнди чуть склонить голову, Дэн говорит: — Мы идёт танцевать.  — Интересная тактика. Но нет. Ты не умеешь.  Дэн замечает эту колкость, но даже если это его и задевает, он проглатывает эту обиду, даже не подавившись. Он делает шаг вперёд, его взгляд слишком внимателен. Слишком пронизывающий. Он замирает. Мэнди не смотрит на него, но он ожидал этих стен. Неуверенность в его взгляде тускнеет, меняясь на что-то более тихое. Что-то, что выглядит как мягкость или, может быть, даже сожаление. Дэн переживает, потому что в тот момент, когда занавес упал, он стоял вместе со всеми и смотрел вверх.  — Мэнди, вставай. Ты идешь со мной. Мне плевать, что ты встречалась с Тедом Томпсоном и что он думает о тебе. Мне плевать вообще на него, — просто говорит он. Его голос становится жёстче, искреннее. Он делать паузу, затем продолжает: — Мэнди, я влюблён в тебя с начальной школы. И я знаю, что ты можешь быть этой чуткой девушкой. А ещё я уверен, что только я знаю, что ты не просто глава группы поддержки. И что если ты перестанешь строить из себя эту стервозную высокомерную чирлидершу, то напишешь самую красивую картину в классе мисс Филлипс и её обязательно повесят в нашем музее.  Мэнди хмыкает, смиряя его взглядом — той разновидностью внимания, которое не пренебрежительно, больше именно впечатлённое. Она вслушивается в его слова, смотрит на Дэна слишком внимательно для самой себя. Затем она снова отворачивается, смиряя взглядом толпы веселящихся учеников вокруг.  — Мою картину уже на следующей неделе повесят в женском общежитии, — произносит она не слишком громко, но достаточно для того, чтобы Дэн посмотрел на неё.  — Что?  — Моя картина будет висеть в нашем общежитии, — говорит Мэнди с едва заметной улыбкой. — Жаль, что ты не увидишь её вживую.  Улыбка становится чуть ярче, но не такой яркой, как была в начале вечера.  Тёллая рука Дэна Уилсона кажется спасением потерянного праздника. 

///

— Спасибо, что поехал со мной, — благодарит его Пинки Готье. — Я знаю, это непросто сейчас.  — С тобой не бывает просто, — Паркер усмехается, протягивая ей один из коктейлей, которые она так любит.  — Мэнди не простит меня.  — Хочешь поговорить об этом?  Пинки качает головой.  Нет. Не хочет.  И всё. Никаких взглядов. Паркер вздыхает. В первую очередь Пинки — его друг. И он видит боль в её глазах. Видит, как тяжело ей даются последствия всего случившегося. Реальность возвращается, как самый оглушительный удар кувалдой. Пинки просто сидит, закрыв глаза. Внутри самый пик шторма. Она до сих пор не сделала глотка. Паркер замечает это, но ничего не говорит ей. В этот самый момент, он оборачивается. Звук открывающейся в помещение двери.  Он громко выдыхает, словно опомнившись. Вся его расслабленность мгновенно исчезает, сменившись привычной, маской отстранения.  — Пойду оплачу счёт, — говорит Паркер своим обычным, ровным тоном. Пинки с трудом заставляет себя открыть глаза.  Джонни Винсент молча кивает ему и переводит взгляд на Пинки. Она выходит из своего состояния, и прохладная чёрная кожа его куртки заставляет её вздрогнуть. Уткнувшись лицом в его плечо, она просто замолкает. Джонни ничего не говорит ей сам. Он просто встаёт ближе к Пинки, так чтобы закрыть её от всех. Одна рука накрывает ладонь Пинки, и весь мир для неё сужается до тепла от Джонни, которого она чувствует через ткань его рубашки. — Принцессы не должны плакать, — тихо произносит Джонни, и из-за этого у Пинки по телу бегут мурашки.  — Ты очень хороший человек, Джонни, — ещё тише говорит она сама.  Последний барьер, граница между ними рушится. Подозрения всех пропадают. Они остаются только вдвоём.