Я закончился.

- Я вам уже сто раз говорил - он всегда начинает первым. Почему мне никто не верит?       Воцарилось угнетающее молчание. Я почти слышал, как бьются чужие сердца. Толпа редко бывает настолько тихой, но стоит случиться чему-то, в чем замешан я, и в любом правиле обязательно найдется исключение. Не отрываясь, я смотрел в потускневшие глаза пожилой воспитательницы, на ее морщинистое бледное лицо, искаженное гневом. Я уже не раз видел эти сошедшиеся на переносице брови, опущенные уголки губ, делавшие морщины глубже, пылавшие от ярости щеки. Ровно те же самые эмоции я вызывал у своих ровесников, число которых незначительно уменьшилось с годами - не у многих появились семьи.       Я не сильно опечален уделом сироты, однако в детском доме жилось бы куда лучше, если бы не предвзятое отношение со стороны буквально каждого в этом гнилом месте. Выживание здесь заставило меня ненавидеть людей, презирать здешние порядки: бесконечные прогулки на "природе", представлявшей из себя серые стены и изученный вдоль и поперек двор, "еду" в столовой, откуда я поначалу сбегал, а потом и вовсе прекратил ходить во время кормежки. Толпа не любила меня. И это взаимно. - Лжец! Никто тебя не трогал, кому ты нужен? - выкрикнул Эраст, прячась за спиной у воспитательницы и изображая беспомощную невинность. Он прижимал к груди руку, и рана окрашивала его рукав в алый. На кровь Эраста я готов смотреть вечность. Нужно брать с него пример и подстерегать одного в коридоре. Когда старшие рядом, ты слишком смелый. - Если не нужен, не подходи ко мне, - я с трудом оторвал взгляд от его руки.       Металлический вкус во рту не давал покоя, и я прошелся языком по зубам. Моя ли это кровь? Нет, но будь я тряпкой, местные стервятники во главе с Эрастом - настоящим королем падальщиков - не оставили бы от меня живого места. За пятнадцать лет я уже выучил урок: бей первым. А лучше кусай. - Влюбился в мои зубы? - Мне тебя и пальцем трогать не нужно, чтоб ты вцепился в меня, как бродячий пес, - изогнул брови Эраст, но где-то в глубине его темных глаз хищно блеснула обида. Сейчас я его очень задел. - Прекрати врать, - отрезал он и сощурил глаза. Так он постоянно показывает без лишних слов, что спокойно этой ночью мне не спать.       По лицам заполнявших столовую людей я понял - вся поддержка опять достанется не мне. В дневном свете сверкнули очки воспитательницы, стоявшей между мной и Эрастом и не дававшей нам наброситься друг на друга вновь. Она последовала стандартному сценарию: оглядела свидетелей драки, вслушалась в пробежавшие среди столов крысиные шепотки и сделала вывод, что виноват не кто иной, как я. Мрачно я обжег взглядом любого, кто посмотрел в мою сторону. Долго вы, овцы, будете позволять Эрасту пасти вас? - Снова, Кроу. Ты снова дерешься, снова кусаешься, - покачала седой головой воспитательница, повторяя одни и те же слова. - И снова мне врешь. - Да не врал я! - выпалил я, и руки сами сжались в кулаки. Долго я молчал и терпел. Только все равно ничего не изменится, что бы я ни сказал. - Я увидела достаточно, - немного повысила голос воспитательница. М-да, будет здорово, если я доведу ее до криков. - Я тоже видела... - неожиданно в разговор вмешалась Мелисса, которую никто, черт возьми, никто не просил встревать. Не доводите меня. Заткнитесь. - Всё вы видели! А крайний опять я! Тебя кто спрашивал?! - мой кулак впечатался в стол рядом с тарелкой девушки. Посуда жалобно звенькнула, подскочив на месте, и все дернулись от громкого звука.       Мелисса вздрогнула, посмотрев на меня снизу вверх, и часто заморгала. Быстро спрятав взгляд, она явно растеряла желание совать нос не в свое дело. И поделом. Почему всем обязательно нужно вставить свои пять копеек?       Воспитательница схватила меня за запястье, дернула посильнее и заставила отшатнуться от стола. - Только попробуй опять повысить голос на девочку. Еще что придумаешь? Мальчиков бьет, девочкам хамит, - устроила новую взбучку старуха, крепко стиснув мою руку. Отвечать ей было самоубийством, да и я не нашел подходящих цензурных слов.       Я покосился на Мелиссу, и, поклясться могу, эта девчонка злорадствует. Она прикрыла губы ладонью, но я вижу ее насквозь. У тебя плохо получается не улыбаться. Злость переполнила до краев, дыхание перехватило, однако ко мне уже возвратились контроль и понимание того, что я рискую сделать ситуацию только хуже. Одна часть умоляла замолчать, но вторая сдавленно выдавила на выдохе: - Да, я такой. И ваша опека меня не изменит.       До момента, когда кто-то из стукачей позвал сюда старших, клубок из меня и Эраста катался по полу. Дружки стервятника злорадно насмехались над моей болью. Никто не пытался разнять нас. Большинство ели, ковырялись вилками в еде, морщили носы, болтали, будто драться в столовой - самая нормальная вещь в мире. Кого-то бьют, но всем плевать. Если я умру в этом приюте, они просто переступят через труп и пойдут делать уроки. Бесите. Вы все меня бесите.       Сегодня я старался врезать Эрасту так, чтобы вместе с носом у него отбился интерес задирать меня изо дня в день. Но всегда был слабее него. Я бил его, дергал за волосы и за уши, царапал и пинал. И укусил. Если б успел, с радостью перегрыз бы глотку. Драки с этим стервятником сделались моей рутиной, почти как почистить зубы или подстричь ногти. В детстве я думал, что укусить хулигана - лучший способ заставить его отстать. До того момента, пока не увлекся. Мои укусы сходили долго, поэтому количество желающих сказать мне что-то лишнее сократилось с годами. Однако Эраст никогда не боялся меня. И стал постоянным носителем следов моих зубов.       Я слышал разное о себе: "Да чем он питается, если не кровью?", "Вот это у него запястья - кости видно!", "В столовой раз в пятилетку появляется, а потом удивляется, что Эраст сильнее него!", "Я видел его ночью на крыше...", "В его комнате нашли зажигалку, наверняка, хотел пожар устроить". Шепотки за моей спиной утихают лишь тогда, когда я оборачиваюсь. Боятся, но продолжают перемывать мне кости.       Только Эраст, которому достается еще одна корона за повелителя слухов, считает, что он в праве говорить мне низости в лицо. Такое я никогда не мог терпеть, даже если видел провокацию насквозь. - Чего покраснел? Стыдно? - произнесла вдруг воспитательница, и я понял, что перестал дышать. - Это ему-то? - хмыкнул Эраст, и я тут же уперся в него взглядом и шумно выдохнул. Мой личный враг не задержал на мне свое королевское внимание и, потирая выглядывавшее из под рукава место укуса, обратился к старухе. Та все еще держала меня, словно я могу сбежать как дикий зверь или наброситься на кого-нибудь еще. - Можно в медпункт? - Кроха захотел на больничный? - выдал я, искренне удивленный его просьбой. - Сопли подбери.       Ну вот, все же не сдержался, глупый мой язык... Хотя оно того стоило. Как приятно смотреть на этого дурака сейчас. Эраст замер, глядя на меня изумленными и пристыженными глазами. Хотел бы я опозорить его так же, как он сделал это со мной, да, боюсь, бесполезно. Остановившись полубоком рядом со мной, парень сдвинул брови и процедил сквозь зубы: - Откусил бы тебе руку, но я не отбитый. - Действительно, ты невыносимо тупой, - я без раздумий ляпнул первое пришедшее на ум. Мои щеки пылали как нагретая сковородка, а мысли кружились в голове с бешеной скоростью. - Кроу, хватит! Ты идешь к себе в комнату, а я - прямиком на кухню, чтобы обеспечить тебя работой на ближайшие две недели. Будешь мыть посуду и драить всю столовую, раз тебе плохо живется без драк и ссор! - высказалась воспитательница, ставя жирную точку, и наконец бросила мою руку.       Я лишь закатил глаза и, пихнув Эраста плечом так, что тот отшатнулся, выскочил в коридор. Уж я вам намою посуды, ножей не досчитаетесь. - Я видела, как они задирали его, - уже вне комнаты я услышал робкий голос Мелиссы, осмелевшей после моего ухода. - Они не хотели пускать его в столовую.       Я даже остановился в пяти шагах от двери, и никто из комнаты меня не увидел. Уши мне не врут? Кто-то был на моей стороне? Впервые за столько времени? Мое мнение о Мелиссе встало с ног на голову, и я не знал, что о ней теперь думать. Я в нерешительности замер - ноги сами приросли к месту. Так хотелось услышать что-то еще. - Влюбилась в него, вот и оправдывает его бешенство, - пренебрежительный голос Эраста приближался, и я понял - он идет к выходу.       Пересечься с ним вновь мне как раз не хватало. Хороший шанс откусить от него кусок, но тогда воспитательница с меня шкуру спустит. Лучше оставить месть на потом. Я припустил по коридору сначала быстрым шагом, потом, в конце концов, перешел на бег.       Под ногами скрипели старые полы, серые стены сменяли друг друга, отличаясь лишь разными узорами облезлости. Мой дом всегда был таким, сколько я себя помню. Со временем в приюте появилось одно обновление - новенькая комната отдыха с телевизором и диванчиками. Ремонтировать остальное никто не считал нужным. Мы растем, а дом неизбежно стареет.       Пулей я взлетел на второй этаж по каменным ступеням. Распахнутая рубашка болталась в такт шагам, и я чувствовал себя голым, потому что под ней ничего не было. Эраст порвал ее, схватив за воротник в начале драки и сильно дернув. Большинство пуговиц посыпалось на пол и так и осталось в столовой, но зато мне выпала возможность вновь сделать стервятнику больно.       Я бежал так, будто меня преследовали, а на деле просто хотел поскорее оказаться в моей комнате - вдали от всех и всего. Впереди показалась родная дверь в ряду других таких же, заветная дверная ручка металлически сияла, отражая солнечный свет из окон. Сердце колотилось в груди, и я не мог отдышаться, но это уже не имело значения - теперь я на своей территории. Эта комната служила мне маленькой крепостью с детства. Мой личный укромный уголок, который всегда укроет от окружающего мира. В конце концов, это место, где я мог сидеть часами напролет, лишь бы меня никто не трогал.       Не было никакого смысла бить кулаками по стенам, пинать ножку стола, рычать от злости и кусать себя за руки, как я делал раньше, когда отсылали в комнату. Это не отменит того, что мне придется работать в столовой после девяти вечера. С твердой решимостью больше не совершать ошибки - не выходить из комнаты - я стянул порванную рубашку, бросил на пол и рухнул на скрипучий матрас лицом вниз. Сегодня получил по лицу, испортил одежду, нарвался на наказание и не поужинал. Как это способен устроить один человек меньше, чем за десять минут? Эраст бьет все рекорды по разрушению жизней. - Можно войти? - прозвучало неуверенно с порога моей берлоги, заглушая тихий скрип двери. Не отрываясь от подушки и не глядя на пришедшего, я пробасил замученным голосом: - Вы ошиблись дверью.       Ответом мне послужила гробовая тишина, но гость никуда не ушел. Визиты в эту заброшенную пещеру настолько редки, что чувство доверия к чужим у меня давно атрофировалось. - Чего надо? Поиздеваться хочешь? - начал я, резко сев на кровати, и сразу прикусил язык, узнав в гостье Мелиссу. Друзей у меня не было, уж тем более девушек, и слова мигом застряли в горле. Я просто сидел на краю кровати и таращился на нежданную посетительницу моего неприбранного логова. Что она хочет? ...Что мне говорить? - Не стану я издеваться, - тщательно подбирая выражения, проговорила Мелисса. Она переминалась с ноги на ногу и прятала ладони в длинных рукавах свитера, одни пальцы выглядывали. Тонкая полоса света, пробивавшаяся между задвинутыми шторками, падала на ее маленькую фигуру. Тень от ее ресниц, казавшихся золотистыми из-за солнечных лучей, лежала на ее веках. - Я не издеваюсь, а ты меня не кусаешь. Идет? - попыталась улыбнуться она, словно боялась, что за это ее изобьют.       Я молча потер шрамы от укусов на запястьях, с недоверием изучая ее эмоции. Она стояла у двери и ждала ответа, стесняясь все сильнее из-за наступившего молчания. Неловко не было, не удивлюсь, если со стороны я выглядел как зверь, который не рад вторгшимся в свою нору вредителям. Но иначе я не умел. Ко мне обычно заглядывали, чтобы сделать пакость. Карман ее старых не раз подшитых джинсов был подозрительно пухлым. Там лежало что-то, и я гадал, что именно. - Ты не смог поужинать, и я принесла тебе перекусить, - увидев стоявший в моих глазах вопрос, Мелисса достала маленькую булочку в переливавшейся на солнце прозрачной упаковке. - Мне? - медленно произнес я в замешательстве. Она это серьезно?       Плечи заныли от напряжения, а кровь прилила к лицу. Надеюсь, я не покраснел слишком сильно. Внезапно в голове прояснилось, все дурные мысли, все обвинения, уже возложенные мною на Мелиссу, пропали. Я вспомнил то, что случайным образом услышал, уходя из столовой, и пазл сложился в цельную картину. - Спасибо. Наверное... - промямлил я. Она заразила меня своей застенчивостью. И задобрила едой, хаха...       Луч света полоснул по глазам, когда я встал с кровати. Неловко. Очень неловко... Возьми себя в руки, Кроу, у тебя не настолько все плохо с общением. Не стоит отпугивать единственного человека, не желающего тебе зла. Ну же, скажи что-нибудь. - М, проходи, - кивнул я и наклонился поднять рубашку, валявшуюся прямо под ногами. В моей комнате не было беспорядка лишь потому, что я практически не имел вещей, которые можно разбросать. - Что ты сказала, когда я ушел? - Так ты услышал? - растерялась Мелисса, мягко прикрыв за собой дверь. Ее щеки заметно порозовели. Я прислушался к шагам в коридоре и, к счастью, ничего не услышал. Девушка пришла ко мне в комнату - это может стать поводом для новой пачки свежих сплетен, а они ни к чему. - Я при тебе не решилась продолжить эту тему... - начала оправдываться она, накрутив на палец маленькую косичку, заплетенную из нескольких прядок возле лица.       Тогда она пыталась защитить меня, а я только заставил ее замолчать. Заткнул единственного свидетеля, способного мне помочь. Еще и по столу ударил. Последний идиот. - Знаю, я бываю не в себе. И довольно часто, - я отвернулся, стараясь спрятать покрасневшее лицо. - Извини, что накричал на тебя, - просить у кого-то прощения непривычно и стыдно. До этого момента от меня такого никто не слышал. - Ничего страшного, - Мелисса протянула мне булочку, шелестя пакетиком. - Я хотела тебя оправдать, но все не очень поверили. Еще и ребята накинулись. Думаю теперь пакостей ждать, - усмехнулась она и завела русые локоны за ухо.       Я бы не усмехался, услышав такую новость. Пакости не всегда бывают безобидными... Когда на моей двери появлялись надписи, единственной цензурной из которых была "Носи намордник", я поражался изобретательности ругательств и отмывал их. Но когда в меня прилетела вилка, пока намывал в столовой полы, стало страшно за себя. - От Эраста можно ждать чего угодно, - я состроил гримасу презрения, произнося это имя. - Он всего лишь выскочка. Самоутверждается за твой счет, но ты молодец, что не позволяешь ему, - Мелисса старалась смотреть исключительно мне в лицо, чем смущала меня. А я не сразу понял, что это я вгоняю ее в краску, стоя перед ней без рубашки. Сделав паузу, девушка продолжила: - Я сказала воспитательнице, что помогу тебе с уборкой и посудой.       Как это мило с ее стороны - разделить со мной наказание. Видимо, не все в приюте видят во мне монстра, бросающегося на окружающих и кусающегося подобно бешеному псу. Никто не пожелал лично проверить достоверность клеветы Эраста, который так много времени проводит в заботах о том, чтобы все ненавидели меня еще больше. - Я возьму? - тонкие пальцы Мелиссы дотронулись до рубашки, скомканной в моих руках, и отвлекли от раздумий.       Она стоит так близко... Минутку, зачем ей моя рубашка? - Я взяла у воспитательницы иголку и нитку, - пояснила девушка, а я опять застеснялся своей медленно работающей сообразительности. - Какие пуговицы нашла, те и пришьем, - она нырнула ладонью в карман и достала оттуда знакомые черные кружочки, сверкнувшие пластиковыми боками.       Еще и подобрала мои пуговицы, задержалась и поискала их в столовой и коридоре... Ей хотелось делать все это для меня? Хотелось помочь пришить их на место? Было плевать, что скажут другие, если увидят ее со мной?       Так, братец, спокойно. Не скажи ничего странного. - Большие однако у тебя карманы, - я беспрепятственно отдал Мелиссе рубашку, отчаянно нуждавшуюся в починке - она у меня одна.       В моих руках осталась только принесенная булочка. Надорвав пакет, я услышал вкусный аромат. Пахло корицей и сахаром, и мой живот машинально заурчал от манящего запаха. Я впился в булку зубами и почувствовал, насколько она мягкая и свежая. Ради таких маленьких радостей жизни и стоит существовать. Мелисса мило улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки. Уронив пару крошек на пол, я вздрогнул и отвернулся. Не смотри, как я ем...       Девушка присела на край кровати и принялась возиться с иглой и нитью. Локтем я отодвинул занавеску, впуская в свою крепость свет. Давно живу здесь один - все соседи отказались, поэтому могу сидеть в темноте хоть вечность. Однако как-то не хочется, чтобы Мелисса уколола палец или пришила пуговицу к спине рубашки.       Я облокотился о подоконник, покрытый толстым слоем пыли, и вгляделся в голубизну неба. Парочка крупных кудрявых облаков подкрадывалась к солнцу, словно намеревалась атаковать его. Из моего окна хорошо видно ворота, а возле них - дорогой автомобиль. Наверное, очередная пара. Интересно. У кого-то скоро появится семья?       Мне приносило искреннее удовольствие наблюдать за теми, кто с улыбкой на лице покидал это место. Сидя в комнате, я часто смотрел в окно и видел, как радостный ребенок выходил на крыльцо и рассматривал новых родителей. Они скрывалась за высокими воротами и, погрузившись в машину, уезжали прочь. Этот человек больше не будет смеяться в очереди в столовой, смотреть вечерние фильмы, расположившись на подлокотнике диванчика, бегать по коридорам приюта и искать божьих коровок во дворе. Его ждет другая жизнь. Новая.       Я слышал, чем старше становишься, тем меньше шанс того, что тебя заберут отсюда. Подростки мало кому нужны, особенно похожие на меня. Вряд ли хоть один воспитатель порекомендовал бы сложного подростка людям, всей душой желавшим завести детей, поэтому мои возможности стать кому-нибудь сыном уже давно растаяли. Ну и ладно... Больно надо. Как остальные притворяться умным и красивым, чтобы понравиться будущим родителям, я не собираюсь. - Знаешь, а я ведь и правда долгое время думала, что ты такой, как о тебе говорят, - пробормотала Мелисса, пронизывая черную ткань иглой с сосредоточенным видом. Я покосился на нее и с хрустом смял пустую пачку с крошками.       Бледные ладони девушки кропотливо и умело затягивали едва заметные паутинки нитей на моей рубашке. Блики играли в ее русых волосах, едва касавшихся плеч, а потом исчезли - видимо, тучи-таки добились своего. Она коротко взглянула на меня и снова вернулась к работе. - Но сегодня я явно видела, как Эраст вел себя и какими грубыми были его друзья. Они провоцировали тебя, все это видели, и никто не сказал ни слова. А у меня... Только сейчас глаза открылись, - склонила голову набок она и нащупала пальцами следующую пуговку, лежавшую возле нее на одеяле.       Вот оно как... Я отвел взгляд и вздохнул, ища утешения в разводах на стекле окна. Мужчина и женщина в сопровождении воспитателя направлялись по двору к выходу с территории детского дома. Умоляю вас, усыновите Эраста, чтоб мои глаза больше его не видели. - Вот, я закончила, - Мелисса довольно скоро справилась и показала мне рубашку. Ряд аккуратно пришитых пуговок радовал глаз, пускай вверху у воротника и не хватало двух. - Парочку я не смогла найти, но, думаю, так все равно лучше, чем совсем без них. - Спасибо, - я сунул руки в рукава и застегнулся на имеющиеся пуговицы. Занавески возвратились в прежнее положение. Если бы не Мелисса, я б и вовсе не стал их раздвигать. - Пойдем, пока старуха не прибавила мне еще недельку к наказанию за опоздание.       В столовой нас ждали верные друзья на ближайшие две недели - швабры, ржавые ведра с водой и потрепанные донельзя половые тряпки. Огромное помещение было пустым, крошки и круглые отпечатки от тарелок на столах свидетельствовали о закончившемся ужине. Тусклым светом светили лампочки под потолком, и повара уже расходились по своим комнатам.       Я никогда с усердием не драил полы - просто пробегался между столами со шваброй, оставляя за собой мокрый след от тряпки, и избавившись от воды в ведре, шел в свою комнату. Посуду мыл по той же системе. Однако после отработки наказания я освобождался и ложился в постель поздно. Долго спать не получалось - организму хватало четырех-пяти часов в сутки, и сон покидал меня, оставляя лежать ничком и смотреть в потолок.       По стеклам постукивал дождь, начиная свою незамысловатую мелодию, порою окна столовой вспыхивали белым светом молний, с которым слабый свет ламп не шел ни в какое сравнение. На часах почти одиннадцать вечера, но без Мелиссы я бы освободился еще позднее. - Большое спасибо, - я изобразил вялую улыбку и подумал, что хорошей идеей будет проводить новую подругу до ее комнаты. - Не очень романтично было мыть посуду этим вечером, но я рад, что ты составила мне компанию. - Да ладно тебе, - Мелисса потянулась вверх, разминая затекшую спину.       Длинный выцветший свитер задрался до ее бедра, но стоило опустить руки, как вновь стало заметно - он великоват. Я невольно залюбовался тонкими запястьями, выглядевшими даже более изящными из-за объемных рукавов. Если скажу, что не считаю Мелиссу красивой, я совру. - Кто-то видел, как в прошлый раз из-за наказания ты до часу ночи не спал. Дикость, - она облокотилась об стол и поглядела на меня.       Я закусил внутреннюю сторону щеки и заставил себя повременить с ответом. Она не знает, что по ночам я часто брожу по темным коридорам детдома, пугаю сирот, выходящих в туалет, прячусь от воспитателей. Пускай и дальше пребывает в неведении, не хочу показаться еще более странным, чем я есть. Ну, смелее, предложи ей уже... - Хочешь, провожу тебя до комнаты? - решился я. Ей ничего не стоило отказаться из-за моей репутации, мало ли кто увидит. - Хочу, - к моему удивлению, отозвалась Мелисса.       Вот это да. По коридору мы шли молча, уставшие, но смущенные. Не болтать, пока натираешь полы и тарелки, легко, однако во время прогулки особенно остро чувствуется нехватка тем для разговора. Я никак не мог выразить, насколько мне приятно ходить с кем-то, а не одному. Язык прирос к нёбу.       Мы пришли к нужной двери слишком быстро. Мелисса, пряча ладони в рукавах, кивнула мне. - Спокойной ночи, - тихо прошептали розовые губы. Я почувствовал себя заколдованным.       Девушка скрылась в тени своей комнаты, стараясь не потревожить спящих соседок. А я остался один в пустом коридоре, освещенном одинокой голой лампочкой. Я действительно нашел себе друга? Еще и девушку? Еще и милую. Надо же... Теперь точно не усну.       По ту сторону двери стихли шаги, и все погрузилось в звенящее в ушах безмолвие. Казалось, Мелиссу поглотила мгла ее комнаты, и больше я ее не увижу. Как же хорошо, что это не так. Пускай благодаря помощи Мелиссы уборка закончилась за короткое время, сегодня уже можно не возвращаться в комнату.       Недалеко отсюда вахта сторожа. Седой старик мне даже нравился, ведь он - единственный, кто не спал ночами вместе со мной. Однако застань он меня вне комнаты ночью, непременно устроит взбучку и донесет воспитателям. Поэтому дружбы у нас не заладилось. Иногда я листал его журналы, пока он дремал на посту. Лишь однажды нашел среди кроссвордов и сводок новостей из реального мира журнал с непристойным содержимым. Я стащил его, подбросил Эрасту, и потом ему так всыпали. Почти месяц дежурил в столовой. А что, только мне там работать?       Я двинулся в сторону вахты, в сторону тиканья часов. В любом случае, если прошмыгну мимо сторожа один раз, ничего страшного не случится, ведь он знает, что я до ночи драил столовую и буду возвращаться к себе через него. Пройдя перед глазами старика, я лишь притворился безумно уставшим и пожелал ему спокойной ночи.       Я быстро свернул за угол, в свой коридор, и слился с тенью. Двери выделялись черными прямоугольниками на серых стенах. В этой комнате храпят Эндрю и Матвей, тут - Мирон, Аарон, и Том, следом - Сара и Вербена, здесь под одеялом прячется от темноты пугливая Аливера, а с ней живут Дора и Майя... Я знал по именам всех, о некоторых слышал куда больше, чем они думали, но не общался ни с кем. Это они не общались со мной.       За самой последней дверью в углу находилось гнездо стервятников, куда я совсем не хотел идти по очевидной причине. Эраст делил его с двумя соседями - Демидом и Акилом. Эти двое ненавидели меня так же, как и их король, однако их я никогда не трогал. Это заразно что ли? Тогда держитесь от Мелиссы подальше.       Коридор раздваивался, и я свернул в противоположную сторону от обиталища Эраста в очередной завлекающий темнотой проход. Один неторопливый кружок по зданию и вернусь назад в свою крепость. Тогда и спаться будет крепче.       Я так давно не предавался мыслям о своих родителях, попыткам вспомнить хоть что-то из прошлой жизни. С появлением в моей жизни приюта или же... В жизни приюта моя жизнь поделилась на "до" и "после". "До" утонуло где-то глубоко в голове, заперлось на замок, а ключа я найти не мог. Будучи еще семилетним мальчишкой, я часто закутывался в одеяло и рыдал от осознания - меня не полюбили в настоящей семье. Как мог, старался не винить себя, но... Раз уж не принимают здесь, терпят, игнорируют и задирают, может, со мной и впрямь что-то не так? Хотя я был годовалым ребенком, когда оказался в приюте. Что я натворил в таком возрасте? Теперь-то понимаю - нет смысла заводить новую семью. Сказать, что мне плевать на родителей - ничего не сказать.       Оглянувшись через плечо, я ускорил шаг и через мгновение остановился у окна с треснувшим стеклом. От него веяло холодом и сквозило, особенно в такой дождь. Снаружи непогода рвалась в приют, ломилась, пытаясь дотянуться до меня, а я лишь наблюдал за ползущими по окну прозрачными струйками. Тучи заволокли небо, практически ничего не было видно. Днем из этого крыла можно разглядеть одинокое дерево, растущее во дворе. Раньше я часто проводил под ним время, читал книги, делал уроки, просто дремал и бездельничал. Сейчас мало выхожу из дома.       Посторонний шум и какое-то движение. Опасно. Испугавшись, что попался сторожу, я обернулся, и мгла коридора набросилась на меня. Крадущиеся шаги нескольких пар ног перестали быть такими тихими. На долю секунды я увидел фигуру, чернильно-черную на фоне серой стены, а после получил в голову чем-то холодным и твердым. Тупая, но невыносимо сильная боль передалась вискам, бесконечно высокий звук резанул по ушам. Волна страха на миг парализовала, тени заклубились перед глазами, и я прекратил различать лево и право. Не устояв на внезапно ставших ватными ногах, я врезался в стену.       Непонятная тьма, густая, ядовитая, кусающаяся, сдавила сердце. Последнее, что я почувствовал, так это несколько пар рук, переложивших меня на подоконник, отворивших окно и столкнувших вниз со второго этажа.