Часть 47

Войдя в поместье Лестрейнджей, Беллатриса обрушила на свою комнату настоящий шторм. В приступе ярости она перевернула все на свете вверх дном, объятая испепеляющим гневом. Неслыханная дерзость! Ее дедушка, тетка и дядя осмелились встать на защиту какой-то ничтожной грязнокровной выскочки, залетевшей от её кузена-предателя. В груди чистокровной аристократки разгоралось пламя жгучей ненависти и едкой зависти. Эта грязь, что копошится у нее под ногтями, носит ребенка под сердцем! А она, Беллатриса, чистокровная аристократка из древнейшего рода, не способна зачать и родить дитя. Это неслыханно! Эта шваль не смеет порождать потомство. Но пожирательница смерти понимала: сейчас нужно выждать. Её кузен, наверняка, будет начеку. — Белла, что опять приключилось? Ты совсем не в духе, — в дверном проёме возник Рудольфус. — Сегодня был семейный ужин у Блэков! — выплюнула Беллатриса. — И меня, представь, Руди, осмелились пригласить лишь как «названную гостью» из-за какой-то паршивой грязнокровки! - Ах, моя драгоценная королева, я так и знал, что ты устроила там грандиозный скандал! – осенило Рудольфуса. Только тогда он наклонился, разглядев тонкую, окровавленную черту на щеке своей жены, рассечённую, словно лезвием заклинания. Его пальцы, дрогнув, коснулись раны. - Кто это сделал с тобой? - Дедушка Арктурус, этот старый хрыч! - фыркнула Беллатриса, её голос неловко подрагивал. Пощёчина от чопорной тётушки была для неё куда более унизительной. - Меня попросту растоптали сегодня! И ради кого? Ради какой-то мерзкой маглы с палочкой! - Ничего, жена. Эта грязнокровная дрянь и твой кузен ответят за твоё унижение! – прорычал Рудольфус, в его глазах блеснула недобная искра. Ведь любил он свою супругу, любил до боли, до тихого отчаяния от того, что их с Беллатрисой ложе оставалось бесплодным. Но знал он и то, что для неё он – лишь пыль на изнанке её истинной, всепоглощающей страсти. Беллатриса дышала Тёмным Лордом, и Рудольфус, стиснув зубы, закрывал глаза на эту извращенную одержимость. Ведь для всего волшебного мира они были воплощением гармонии, любящей, неразделимой парой. ********** Как и обещал Грозному Глазу, Джеймс явился на службу в «Аврорат». Едва он, в сопровождении Петтигрю, ступил в Атриум в свой первый рабочий день, как все присутствующие устремили на него взгляды, будто увидели диковинную реликвию. - Видать, многие маги впервые видят инвалидную коляску, — мелькнуло в голове Джеймса. — Для них эта магловская штуковина — нечто совершенно из ряда вон выходящее. Взгляды, словно стрелы, ранили его, лишая душевного равновесия. — Джеймс, сможешь сам добраться отсюда до «Аврората»? — спросил Питер, нервно торопливо взглянув на свою левую руку. — Конечно, Пит, — кивнул Джеймс, не заметить тревожную реакцию Хвоста было невозможно. — Тебя вызывают в штаб Пожирателей? — Да, — правдиво подтвердил Питер. — Прости, но мне действительно пора. — Будь там предельно осторожен, — напутствовал Джеймс. — Уж наверняка Белатрисса будет бушевать, как грозовая туча, после вчерашнего в поместье Блэков. Питер кивнул в знак понимания, а после поспешил отправится на очередное собрание Пожирателей Смерти. Джеймс же остался один в шумном Атриуме, где витал запах пыли и старой магии. Вокруг него сновали люди в мантиях, их лица скрывались в тенях, но он чувствовал их любопытство, их шепот, их осуждающие взгляды. Он знал, что его присутствие здесь — аномалия, знак слабости в мире, где сила была превыше всего. Но он пообещал, и слово дал не кому-нибудь, а самому Грозному Глазу. Он тяжело вздохнул и, управляя коляской, медленно двинулся вперед, к своему рабочему месту. Путь казался бесконечным, каждый скрип колеса коляски сопровождался новой волной взглядов, новых перешептываний. Он чувствовал себя экспонатом, диковинным чудовищем, выставленным на всеобщее обозрение. Но Джеймс был не из тех, кто легко сдаётся. Он стиснул зубы и продолжил движение, не обращая внимания на окружающий его мир. В Аврорате Джеймсу Поттеру выделили целый кабинет. Стол был завален кипой отчетов, которые ждали его одобрения или отправки на доработку. У стола не стояло стула – все знали, что этот предмет мебели ему ни к чему. Зато у окна приютился потертый кожаный диван. — О, мистер Поттер, добро пожаловать, — в кабинете появился новенький аврор, недавно пополнивший ряды Министерства. — Меня зовут Джон Долиш. Джеймс поднял взгляд и сразу узнал юношу. Долиш был младше него на два года, учился в Пуффендуе. Тихий, незаметный – вылитый Питер. Учился так же посредственно, как и Петтигрю. Но если Хвост не смог поступить на службу в Аврорат и стал обычным офисным клерком, то у Долиша сложилось иначе: он сдал экзамены и стал аврором. — Принеси мне материалы дела братьев Пруэт, — приказал Джеймс неопытному аврору. — Первым делом разберемся с этим делом, чтобы родственники могли забрать тела и похоронить их. — Да, сэр, — как-то подобострастно отозвался Долиш и поспешил выполнить поручение. Неопытный аврор вернулся в кабинет Поттера минут через десять с несколькими папками в руках. Джеймс принял их и погрузился в работу. Изучив все записи, Джеймс понял, что тут больше не в чем разбираться. Он оставил пометку, что дело завершено и выписал бланк-разрешение о возможности забрать тела Пруэтов для погребения. - Долиш, отправь это разрешение чете Уизли. - передал дальнейшее указание Джеймс новенькому. - Конечно, мистер Поттер, — отозвался, подходя ближе, аврор Долиш. Джеймс же принялся разбирать ворох бумаг, что доселе громоздились на столе, но теперь переместились на диван. Он решил начать с сортировки, разложив всё по датам. За этим занятием его и застали предобеденные часы. Чуть позже в кабинет заглянул Сириус, измученный долгими дежурствами. - А я и забыл, что у тебя тут целая гора работы, — бросил он, протягивая другу новенькие отчёты. — Куда их пристроить? - На диван, или вон на подоконник, — ответил Джеймс, рассеянно взглянув в окно. - Может, тебе помочь? — предложил Сириус. - Сам справлюсь. Ты и так по этим вызовам и дежурствам мотаешься без продыху, — отмахнулся Джеймс, не желая обременять друга. - Да мне не в тягость, — отмахнулся Сириус и плавно опустился на диван. Он тут же окунулся в помощь рогатому другу, разбирая толстые папки отчётов. Друзья трудились над бумажным хаосом около трёх часов. — Фух, на сегодня хватит, — Джеймс отложил бумаги в сторону. — И ты прав, у меня уже в глазах двоится, — поддержал его Сириус. — С этими облавами на Пожирателей смерти я и забыл, когда в последний раз был у вас в гостях. — Помнится, это было на Хэллоуин, — напомнил Джеймс. — А Ирис и Гарри, между прочим, уже подросли. — Хорошо, я загляну к вам как-нибудь, — ответил Сириус. — Сегодня, славу Мерлину, дежурства нет. Я проведаю Марлин. С этими словами Сириус отправился к жене, которая решила погостить у родителей до конца беременности. ******** Три месяца спустя. Апрель ворвался в мир хрупкой теплотой и с крыш звонко закапала капель, предвещая пробуждение природы. Беллатрисса Лестрейндж ликовала: Темный Лорд, милостиво даровав шанс истинно верным, повелел им искупить прегрешения. Им предстояло низвергнуть грязнокровку Маккиннон и её никчемное магловское отродье. Волей Волан-де-Морта, однако, они отправлялись в этот грязный поход не одни, а под надзором Эвана Розье. Беллатриса, в свою очередь, настояла на присутствии Регулуса. Колдунья жаждала, чтобы кузен стал свидетелем её триумфа над отвратительной магглой. Пятеро Пожирателей Смерти бесшумно материализовались в пригородном городке Солсбери, где дома, словно клоны, неотличимо теснились друг к другу. Адрес Маккиннонов Лестрейнджи раздобыли, выследив Сириуса. — И какой же из этих убогих нор принадлежит грязнокровке и её выводку? — выплюнул Розье, озираясь с отвращением. — Не знаю, — прошипела Беллатриса, — этот мерзкий отпрыск Блэков, скользнув сюда, всегда избегал нашего любезного общества. — Вот дерьмо, — выругался Эван, и, резко схватив Регулуса за тонкие волосы, направил на него палочку. — Коли не укажешь, чей дом их, прикончу тебя "Авадой". — Вон тот, — Регулус, не колеблясь, ткнул дрожащим пальцем в сторону дома с покосившимся забором, ибо пожиратели не должны подозревать его в тлетворном для них милосердии. — Умница, кузен, — довольно оскалилась Беллатриса, в её глазах плясали жуткие искры. Пылающие жаждой отвращения, пятеро Пожирателей двинулись к выбранному дому. Но их остановила еле заметная рябь, искажающая пространство над скромной магловской постройкой. - Это магия Блэков, — зло прошипела Беллатриса, поджимая губы. — Защита крепкая, но не сравнить с той, что охраняет наше поместье. Похоже, дядя Орион решил подстраховать магловских родственников. - Всё это бессмысленно, — усмехнулся Рудольфус, в его голосе звучала злорадная нотка. Древние чары, наложенные Орионом Блэком втайне, чтобы обезопасить семью маглорожденной жены его старшего сына, задрожали. Для обычных волшебников эта преграда была бы неприступной, но те, кто стоял у порога, знали магический почерк Блэков как свои пять пальцев. - Твой отец всегда был старомоден в плетении рун, Регулус, — прошептал Эван Розье с насмешливой улыбкой, двигая палочкой в такт движениям Рудольфуса Лестрейнджа. Регулус Блэк стоял чуть поодаль, лунный свет придавал его лицу мертвенную бледность. Он молчал. Рядом нетерпеливо переминались Рабастан и Беллатриса. Последняя предвкушающе облизывала губы, в глазах её лихорадочно блестели искорки. Раздался сухой, резкий треск, словно выстрел. Древняя магия Ориона рассыпалась, словно невидимая звездная пыль. - Путь свободен, — оскалился Рудольфус и пинком распахнул дверь. Паника мгновенно охватила дом. Пожиратели смерти ворвались в гостиную, подобно вихрю разрушения. Отец Марлин, простой маггл, попытался встать на защиту жены, но Розье ленивым движением палочки отбросил его к стене. Марлин Маккиннон, тяжело дыша, прижалась к углу комнаты. Одна рука судорожно сжимала волшебную палочку, другая, как щит, защищала заметно округлившийся живот. Она была беременна. Этот ребенок, плод их любви с Сириусом, теперь оказался в смертельной опасности. На защиту беременной сестры встал юноша лет шестнадцати. — Эдвард, они волшебники, ты ничего не сможешь сделать! — в отчаянии вскрикнула Марлин. — Твоя сестра права, мальчик, — самодовольно усмехнулся Рабастан. — Отойди в сторону, и, может быть, я проявлю милосердие и не стану тебя убивать. — Ни за что! — решительно и бесстрашно возразил младший брат Марлин. — Как пожелаешь, — злобно усмехнулся Лестрейндж, а затем с кристальной, ледяной четкостью произнёс: — Авада Кедавра! В тот же миг тело юноши, словно подстреленная птица, рухнуло на пол. Комнату прорезал скорбный крик Марлин и её матери. Беллатриса, словно хищница, метнулась к жене кузена, впиваясь пальцами в её волосы. — А ты, жалкая дрянь, будешь смотреть, как твои родители сходят с ума! — прошипела Беллатрисса, наслаждаясь каждым словом, каждым мгновением. Гостиная наполнилась душераздирающими воплями, в которых смешались боль и безумие. Родители Марлин конвульсивно извивались на ковре, а сама Марлин, скованная парализующим заклятием Рудольфуса, могла лишь беспомощно наблюдать за истязанием близких. Слёзы жгучими каплями стекали по её щекам, вторя беззвучному крику отчаяния. Беллатриса, с холодным цинизмом, заставляла беременную девушку взирать на агонию родителей, терзаемых пыточным проклятьем. Воздух сгустился от напряжения, пропитался запахом страха и невыносимой боли. Марлин, ожидающая ребёнка, чувствовала, как её собственное тело напряглось от ужаса, а сердце забилось в бешеном, паническом ритме. Спустя вечность, когда крики мучимых сменились хрипом, Беллатриса демонстративно зевнула. — Хватит с них. Покончено, — бросила она безразлично. В её глазах зажегся хитрый, хищный огонек. Теперь настала очередь беременной дряни. Две изумрудные вспышки озарили комнату. Тела родителей Марлин обмякли, став безжизненными. — Теперь ты, дорогая, — Беллатриса медленно приблизилась к Марлин. Оцепенение спало, и девушка, рыдая, упала на колени перед телами родителей. Беллатриса снова схватила её за волосы, заставляя поднять голову. Её взгляд упал на живот Марлин. На лице Беллатрисы промелькнуло глубокое, жгучее омерзение. Какая-то грязнокровка носит под сердцем жизнь, а ей чистокровной волшебнице, чьё чрево бездетно, никогда не познать радости материнства. А ведь она так мечтала подарить ребёнка своему Милорду. Но, отмахнувшись от этих мыслей, Беллатриса вновь обратила внимание на Марлин. — Ты думала, что принесёшь в этот проклятый мир ещё одно недоразумение? Я избавлю тебя от этой иллюзии. Редукто! — направила она палочку прямо на живот Марлин. Заклинание лишь полоснуло по боку, вызвав у девушки дикий вопль боли. Беллатриса не собиралась убивать её быстро. Она начала наносить мелкие, мучительные режущие проклятия, целясь в самое сокровенное, куда только могла, упиваясь страданиями матери. Вскоре Беллатриса заметила кровавые пятна на одежде грязнокровки. Это означало одно – ребёнок в чреве матери погибал. Она добилась желаемого. Регулус, наблюдая за происходящим, лихорадочно искал способ помочь Марлин, не выдав себя. Вдруг его осенило: притвориться, что ему стало дурно от происходящего. Пусть они считают его слабаком, но он попытается спасти Марлин. — Мне… мне нехорошо, — выдавил Регулус, хватаясь за горло и симулируя приступ тошноты. — Меня сейчас… стошнит. Розье брезгливо окинул его взглядом. — Иди, умой лицо, Блэк, — насмешливо заявил он, — И не вздумай тут всё забрызгать. Маменькин сынок. Регулус, шатаясь и прижимая руку ко рту, попятился к выходу. Беллатриса, полностью поглощенная своей жестокой игрой, даже не обернулась. Спустя несколько минут Регулус вернулся в дом. Он увидел Марлин, лежащую в луже собственной крови. Юный Блэк хотел что-то сказать, но его вырубил удар, нанесенный Розье. — Нам нужно уходить, — заявил Эван, — скоро здесь будут Блэк и отряд авроров. — С чего ты взял? — спросил Рудольфус, обращаясь к бывшему однокласснику. — А с того, что этот слизняк отправил патронуса своему брательнику, — выплюнул Эван Розье, — Я проследил за ним. — Регулус не мог нас предать? — Беллатриса наконец оторвалась от своей жертвы. — Он и есть тот шпион, которого мы так долго искали, — выплюнул Розье. — Сейчас мы уходим, а этот кусок дерьма останется здесь. Авроры и твой дорогой кузен решат, что это Регулус разделался с грязнокровкой и её семьей. С этими словами четверо Пожирателей Смерти покинули дом Маккиннон, оставив в ночном небе над ним темную метку.