Доктор и цветочек вместе.

В запертой лаборатории свет лампы Lumina Graminis стал ярче, реагируя на эмоции присутствующих. Медкит чувствовал, как его сердце, обычно работающее четко, как метроном, пропускает удары. Ладонь Вайн Стафф на его маске была теплой, и это тепло медленно плавило его многолетнюю ледяную броню. — Ты слишком много думаешь, Доктор, — прошептала она, сокращая расстояние между ними. — Попробуй хоть раз не анализировать, а просто... чувствовать. Медкит издал тихий звук, похожий на побежденный вздох. Его руки, до этого висевшие вдоль тела, неуверенно поднялись и легли ей на талию. Ткань её платья была мягкой, почти как лепестки того самого цветка. — Это нелогично, — пробормотал он, но его голос сорвался. — Это абсолютно, научно не обосновано... — Тише, — прервала она его. Медкит медленно, почти торжественно, потянулся к своей маске. Это был его щит, его барьер от мира. Но сейчас, здесь, перед ней, он больше не хотел прятаться. Когда маска была снята и отложена на стол рядом с микроскопом, он впервые посмотрел на неё по-настоящему открыто. Вайн Стафф улыбнулась — так нежно, что у Медкита перехватило дыхание. Она подалась вперед, и их губы наконец встретились. Это не было похоже на взрыв или химическую реакцию. Это было похоже на то, как весна медленно, но верно забирает власть у зимы. Поцелуй был мягким, со вкусом мяты и чего-то сладкого, как нектар. Медкит прижал её к себе крепче, словно боясь, что она исчезнет, превратившись в россыпь лепестков. В этот момент он понял: никакая наука не объяснит то, почему его душа наконец-то чувствует себя... исцеленной. Внезапно с той стороны двери раздался грохот, а затем — отчетливый звук удара металла о металл. — ПОЛУЧИ! — крикнул голос Скайзи. — Я же говорила, не смей подглядывать, когда Док занят делом! — Ай! Моя камера! Скайзи, это был исторический кадр! — запричитал Брокер. — Я тебе сейчас такой кадр на лице сделаю, что ни один Медкит не залатает! — поддакнул Шурикен. Медкит и Вайн Стафф отстранились друг от друга, тяжело дыша. На губах врача заиграла редкая, настоящая улыбка. Он посмотрел на закрытую дверь, а затем снова на Вайн. — Кажется, нам всё-таки придется их выпустить, — тихо сказал он, поправляя растрепавшиеся волосы Вайн, в которых всё еще виднелся тот самый цветок жасмина. — Пусть подождут, — ответила она, кладя голову ему на плечо. — У доктора сегодня законный перерыв.