Глава 14. Крылья свободы

Вот и настал этот момент. Момент, когда новобранцы станут настоящими солдатами, которые будут служить под своими знаками отличия. Первый этап для выбора – Разведкорпус. Подразделение, которое чаще всего выбираю те, кто готов окунуться в кровь, дерьмо и страх. Ну, или те, кто считает, что готов к этому. Вечер был прохладным. Вчерашних кадетов собрали перед сценой, на которую сейчас зайдёт командующий Разведкорпуса – Эрвин Смит. Огонь на зажжённых факелах освещал построение и напряжённые лица курсантов. Из двухсот их осталось чуть больше ста. Остальные отдали свои жизни в Тросте. Волнение и нерешительность острыми иглами пронзали воздух, нагнетая атмосферу ещё больше. Некоторые юноши и девушки хотели сбежать уже сейчас, но все оставались на своих местах, ожидая момента, когда им позволят уйти. Многие переговаривались, неловко переминаясь с ноги на ногу. Стоило высокой статной фигуре выйти на сцену, среди новобранцев наступило молчание. Камелия лениво подняла взгляд со своих сапог и цепко изучила уже знакомого ей мужчину. Эрвин держал спину прямо, с видной военной выправкой. От него исходила аура спокойствия и решимости. Не страстной, как, к примеру, у Эрена. Спокойной, словно он высечен из монолитного камня и ему не страшны бури вокруг. Будто он контролировал эти бури, не прилагая никаких усилий. Девушка чуть прищурилась, чуть вскинув подбородок, словив ответный короткий взгляд командующего. Он узнал её, но внимания уделил на долю секунды больше, чем остальным. Почти не заметно. Почти. Эрвин же изучал обстановку, которая сформировалась вокруг юных солдат. Он дал им время привыкнуть к его присутствию и обратил на себя всё их внимание. – Я командир Разведкорпуса – Эрвин Смит. Если говорить прямо, то сегодня я должен уговорить вас вступить к нам. После последней атаки титанов вы уже знаете об ужасе перед ними. А также о том, как невелики наши силы. Тем не менее – эта схватка принесла человечеству первую победу. – Широкие брови командующего чуть нахмурились, а голос обрёл более воинственные нотки. – Благодаря Эрену Йегеру. Он, без всякого сомнения, наш союзник. Это доказывают его поступки. – Эрвин замолчал, медленно обводя взглядов новобранцев. Он будто решал в эту секунду важнейшую стратегически важную задачу и принимал решение. – Благодаря ему, мы не только подавили наступление, но и приблизились к пониманию природы титанов. – По рядам курсантов побежали короткие шёпотки и поражённые переглядывания. Лишь несколько людей остались неподвижны и молчаливы, продолжая смотреть на командующего, который внимательно изучал реакцию на свои слова. – Мы считаем, что в подвале его дома, в Сигансине, находится разгадка тайны титанов. Если мы доберёмся до подвала, то сможем избавиться от гнёта титанов раз и навсегда. – Эти слова побудили курсантов создать волну шума и недоверчивых переглядок. Камелия в замешательстве распахнула глаза. Никто не мог ожидать, что командующий решит высказать подобную вещь. Информация не выглядела как то, что стоит разглашать среди зелёных новобранцев. Какая цель у этого? Зачем он это говорит? – Наша цель – подвал в Сигансине, но для этого нам нужно вернуть стену Мария. В ходе новых событий наша цель не изменилась. – Рядом с Эрвин встали два солдата. Они растянули полотно, которое изображало на себе три стены и нарисованные стрелки-указатели. – Но, поскольку ворота в Трост запечатаны, мы сделаем крюк от Коронеса на востоке. Проложенный за четыре года маршрут для армии стал для нас бесполезным. За это время умерло более шестидесяти процентов Разведкорпуса. Шестьдесят процентов за четыре года – это невообразимо много. – Голос Эрвина наполнился воинственной решимостью и бескомпромиссной уверенностью. Он ни капли не сомневался в своих словах, что приводило в ужас почти каждого курсанта. – Что касается вас, то через месяц вы отправитесь с нами за стену и многие из вас уже не вернуться. А через четыре года почти все умрёте. Однако, выжившие станут превосходными солдатами. – Эрвин на секунду замолчал, давай эффекту от его хладнокровного заявления разлететься по рядам. – Попрошу остаться здесь тех, кто готов пожертвовать своей жизнью, после сказанных мною слов. Спросите себя – смогу ли я отдать своё сердце за человечество? – Камелия заметила краем глаза, как пара ребят инстинктивно сделали шаг назад, словно умереть им предложили прямо в эту секунду. – На этом всё. Те, кто не хотят к нам вступать, можете уходить. Парни и девушки начали переглядываться между собой. Многие уверено развернулись и направились за пределы отведённой территории. Некоторые уходили с видимым сомнением, а некоторые – со страхом и облегчением. Жан, стоящий чуть впереди Камелии, дрогнул. Его руки крупно затряслись, а глаза распахнулись в ужасе. Он чувствовал, что тело предательски желает развернуться и уйти. Спрятаться от того ужаса, который надо будет пережить при столкновении с титанами. Чужие шаги подстёгивали на это трусливое решение, но дрожащие ноги продолжали стоять на месте. Он уже всё для себя решил. Камелия равнодушно смотрела вперёд. Ни сожаления, ни сомнения. Ноги прочно стояли на земле. Она выбрала свой путь. Путь, который позволит ей защищать близких ей людей. Путь, который, после событий в Тросте, стал более значимым. Титаны не остановятся. Пять лет назад пала одна стену, пару дней назад чуть не пала вторая. Тысячи погибших. Сейчас осталось дождаться, когда все желающие уйдут. Это не заняло много времени. Спустя пару минут в рядах тех, кто решил вступить в легион безумцев, осталось менее двадцати человек. Эрвин свёл густые брови к переносице и вскинул подбородок. – Если вам прикажут умереть – вы умрёте? – Я не хочу умирать! Какой-то паренёк позади громко возразил словам Эрвина. Камелия лишь презрительно скривила губы, сложив руки на груди. Она не собирается прыгать в пасть титана по чьей-то указке. Уж как душу дьяволу отдать – решать только ей самой. Эрвин на секунду прикрыл глаза, а на его лице расплылась довольная ухмылка. – Мне это нравится. – Мужчина вмиг поменялся. Теперь от него источало не только спокойствие, но и тот тип уверенности, которая делала всех вокруг смелее. Та, которая успокаивала тех, кто сейчас готов был сбежать. Она словно наполняла изнутри. – Отныне все здесь – члены Разведкорпуса. Выражаю вам своё почтение! Отдадим свои сердца! Громкий стук его кулака о свою грудь побудил всех курсантов отдать честь. Отдать своё сердце человечеству. – Есть! Армин, неверяще оглянулся, замечая всё больше знакомых лиц. – Ребята, вы… – Кошмар. Я в Разведкорпусе. Голос Жана выражал крайнюю степень обречённости. Он и сам не мог до конца поверить в то, что остался. Прижимая кулак к своей груди, он обернулся и его глаза распахнулись ещё больше. Знакомая чёрная макушка и равнодушное лицо окончательно выбили его из колеи. – Мел, и ты тоже? Удивлённый голос Армина заставил девушку бросить на него короткий взгляд. Парень был бледным, а на его лбу выступила испарина. Он остался стоять на месте, не позволил подошвам сапог развернуться. Его немного потрясывало, но он продолжал стоять на месте. – Нет, головастик, решила просто постоять и подышать свежим воздухом конкретно в этой точке. Камелия едко усмехнулась, бросая скучающий взгляд на остальных курсантов. Почти вся десятка лучших вступила в Разведкорпус. Для них это невероятная удача. Как и количество курсантов. Прошлые выпуски, бывало, не набирали и десяти желающих. А сейчас – почти два десятка смертников. Урожай для титанов. Жан дрожащей рукой поправил жакет и опустил взгляд. Он понимал, что Камелия приняла решение и из-за него. Из-за его вчерашних слов о том, что он пойдёт в Разведкорпус. До этого она сомневалась и не могла определиться точно. – Мел, тебе не стоило… – Завались, Жан. Не смей говорить этого. – Холодный взгляд девушки обратился на сцену, словно это единственное, что имело значение в эту секунду. На деле же – не хотела смотреть на виноватое лицо друга. Жан никогда не был глупцом. – Я всё решила. Как и ты. Камелия понимала всю серьёзность своего выбора и сожалеть не собиралась. События последних дней упорно толкали её в сторону принятия такого решения. Пробитие ворот, Эрен, смерти стольких людей и осознание того, что именно ждёт жалкие остатки человечества. Жан лишь стал последним весомым аргументом на чаше весов. Камелия никогда не страдала от излишнего человеколюбия. И сейчас не страдала. Но что-то зажглось внутри, когда она полностью осознала последствия сражения. Она хочет стать частью того, что сможет положить конец этому столетнему угнетению внутри стен. Стать частью освобождения. Камелия помнит те чувства, которые испытывала, когда впервые осознала то, что теперь не будет жить под каменными сводами пещер. Больше не будет грязных улиц, вонючих луж и гниющих заживо людей вокруг. Разведкорпус борется за эту свободу. Борется за жизнь без стен и страха, что ад найдёт пристанище внутри стен вновь. Солдаты выезжают туда, где их пачками съедают титаны и всё равно вновь берутся за оружие. Молча идя рядом со своими товарищами, Мел невольно скользнула взглядом по офицерам Разведкорпуса, которые вели активную беседу со своим командующим. Ироничная мысль заставила губы искривиться в горькой усмешке. «Так хотела сбежать от папаши, что сама же и шагнула на его территорию? А, Ли-ви-я? Сможешь и это выдержать?» И сейчас она не была уверена в этом. Не уверена в том, что сможет выдержать именно это. Сохранить тайну её родства будет сложно, если учитывать, что одно присутствие Леви рядом вызывает бурю ярости и отвращения. Три года пошли коту под хвост. Камелия хотела знать ответы на свои вопросы. Хотела заглянуть в отражение своих глаз и увидеть, что он чувствует, осознавая, что его ребёнок выбрался на поверхность и теперь стал солдатом Разведкорпуса. Будет ли он сожалеть? Будет ли презирать? Ненавидеть? Или ему будет просто плевать? – Мел. – Голос Жана заставил Камелию перевести на него взгляд и вопросительно вскинуть брови. Бледное лицо друга и нервное покусывание нижней губы демонстрировали всю его нервозность в этот момент. Все новоявленные разведчики уже ушли подальше и никто не мог услышать их разговора. – Пообещай мне, что ты выживешь и уйдёшь из армии. Когда-нибудь, но уйдёшь. Живой. – Как только девушка закатила глаза и хотела ответить, Жан приподнял ладонь, призывая к молчанию. – Я уже говорил это, но повторю сейчас. Даже сильные умирают. И ты очень сильная. Я не знаю человека, который был бы более стойким и тянущимся к жизни. И поэтому я боюсь ещё больше. Ты сделала этот выбор и осуждать я не могу. Я тоже здесь. Но… – Парень неловко почесал затылок и опустил взгляд. Тон его голос стал совсем тихим, но Мел всё равно смогла расслышать. – Наверное, это эгоистично, но я хотел бы отправить тебя в столицу. Туда, где безопаснее и где ты сможешь зажить более спокойно. В твоей жизни хватило дерьма и я боюсь, что ты так и не узнаешь, что такое жить, а не выживать. Ты мне больше, чем просто подруга и боевой товарищ. Ты моя семья. Сестра. Камелия молча смотрела на Жана, который упорно не хотел встречаться с ней взглядом. Он понимал, что его слова эгоистичны. Он не должен решать за Мел даже ради неё самой. Она не глупая. Но тупое давление страха и переживаний давили на грудь. Он боялся, что в какой-то момент может не выжить и она. А видеть смерть родного человека он не хотел. Девушка же поджала губы, рассматривая виноватое выражение лица Жана. Она понимала. Понимала, ведь эти мысли были и в её голове. Она боялась, что её семья умрёт и предпочла бы для них безопасную жизнь в столице. – Жан, я не гадалка. Я не знаю – выживу я или умру. – Мел на секунду замялась, а после – неуверенно подняла руку и потрепала русые волосы парня. Распахнутые глаза Жана тут же обратились к ней. Столько изумления в них оказалось, что девушка невольно усмехнулась, сложив руки на груди. – Будем надеяться, что мы не зря три года слушали крики Шадиса и не станем кормом на первой же вылазке. Я планировала бесить тебя чисткой сапог ещё долго. Напряжение в плечах Жана ослабло. Уголки его губ поползли вверх, и вскоре его лицо расплылось в широкой, искренней улыбке. – Да. Так и будет, коротышка. – Парень резво потянулся для объятий, но Мел сделала шаг в сторону и поднырнула под его рукой, избегая этого контакта. – Хей, дружеские объятья на удачу! Девушка задумчиво хмыкнула и медленно закивала головой. – Пожалуй, да. Когда-нибудь. – Ты невозможна! Жан возмущённо закатил глаза, но предательская улыбка давала ясно понять, что слова девушки его не обидели. Он прекрасно осведомлён о колючести подруги. Что ж, с этим ничего не поделать. Церемония вступления в Разведкорпус значила не только то, что все они напрочь поехавшие головой самоубийцы, но и то, что у них остались считаные часы на то, чтобы побить курсантами, носящими знак с мечами на своих спинах. Тихо выйдя за пределы штаба, небольшая компания новобранцев устроилась на небольшой поляне рядом с Тростом. Ночную прохладу нарушал жар, исходящий от разведённого костра. Стрекотания ночной живности вокруг и редкие голоса, которые доносились из ночного бара где-то далеко в городе. Разложенный рядом с костром чей-то пододеяльник на который новобранцы выложили свои скромные угощения, купленные на кануне. Хлеб, небольшой ломоть сыра, картошка и несколько бутылок дешёвого сидра. Компания, состоящая из десяти человек, удобно устроилась вокруг костра. Камелия ловко выудила нож, деля кусок сыра и передавая куски дальше по кругу. Саша нетерпеливо закинула картофель на край костра и безотрывно следила за ним, словно картошка, исключительно из-за уважение к ней, начнёт запекаться быстрее. Райнер откупорил одну бутылку яблочного сидра, не уследив за тем, как Конни выхватил её и сделал первый глоток. Криста сидела рядом с ним, невольно притягивая взгляд парня, и плела венок из цветов, которые нарвала для неё по дороге Имир. Бертольд молча откинулся спиной на пень позади себя и рассматривал звёзды, погрузившись в свои раздумья. Армин и Микаса тихо перебрасывались короткими фразами, а Жан, как истинный друг, сорвал длинную травинку и бесил Камелию тем, что старался как можно чаще тыкать ею то в бледную щеку, то в шею. – Она у тебя сейчас будет торчать оттуда, где солнце не светит и птицы не поют. Девушка ловко перехватила мужское запястье и Жан, со смешком, убрал руку со злосчастной травинкой. – Прости, коротышка, но место занято планами жить в столице. – Заметив подозрительное движение рядом, парень закатил глаза. – Саша, не трогай картошку. Она ещё даже не нагрелась. Девушка быстро откинула палочку, которой хотела подтянуть к себе картофелину, и постаралась сделать максимально безобидный вид. Это вызвало волну смеха у ребят, которые не поверили в этот маленький театр одного актёра. Тёплая атмосфера, которая согревала не хуже огня от костра, пропитала каждого. Непринуждённые разговоры и подшучивания то и дело вызывали смешки или короткие перепалки, которые вскоре стихали. Ругаться сейчас совершенно не хотелось. Как и думать о предстоящий суровых днях в Разведкорпусе. Однако, спустя час безобидной болтовни и передачи друг другу бутылок с сидром, тема разговора неумолимо свернула на предстоящую службу. Армин, встревоженный скорой экспедицией, невесело усмехнулся, почесав затылок. – Экспедиция уже через месяц. Хочется верить, что мы все останемся живы. Как бы это эгоистично ни звучало, ребята. Но видеть смерть людей, которые делили с тобой еду три года, будет труднее. – У нас есть довольно высокий шанс отделаться испугом и царапинами, головастик. Камелия небрежно зачесала свою чёлку назад, позволяя векам лениво опуститься. Это был их последний вечер в качестве обычных курсантов, последний вечер перед тем, как они накинут на свои плечи те самые зелёные плащи с крыльями свободы, став частью легендарного Разведкорпуса. Конни нервно провёл всей пятернёй по своей лысине, останавливаясь на затылке. Его медленно отпускало после практически случившейся истерики на церемонии. Дрожь утихала, но мысль о том, что он полный идиот – оставалась на месте. – Ого, Мел, никак ты в оптимисты заделалась? Обычно твои слова преисполнены тем, что мы все передохнем. Если не в пасти титанов, то от того, какие мы все невыносимые идиоты. Девушка коротко вскинула брови, снисходительно хмыкая. – Можешь считать, что я решила не омрачать последний наш вечер в качестве обычных курсантов и не упоминать о том, что чья-та туша вполне может стать титаньим дерьмом. – Пара коротких смешков пронеслась по воздуху. Райнер и Жан решили отнестись к этим словам с юмором. – А если серьёзно, то после бойни в Тросте мы знаем, что увидим и как именно это будет происходить. Разведкорпусу посчастливилось присвоить себе практически всю десятку и недалеко ушедших от десятки. Я слышала, что этот Смит один из самых толковых командующих, которые у них были. Он будет это учитывать, если уже не учёл. К тому же… – Камелия обвела товарищей взглядом и вновь чуть откинулась назад, прикрывая глаза. – Мы уже умеем работать в команде после трёх лет каторги и сможем прикрывать косяки друг друга. Может, что-то толковое и выйдет из этого. Райнер кивнул, широко улыбнувшись. – Думаю, Мел права. Мы хорошо знаем слабые стороны друг друга и умеем работать в команде друг с другом. После этих слов помрачневшая атмосфера немного ослабила свою хватку, позволив новобранцам думать о том, что они смогут вернуться из экспедиции живыми. Или они все только сделали вид, что верят в это. Жан посмотрел прямо на пламя костра, чувствуя тревогу и вязкий ком в горле. Руки на коленях невольно сжались в кулаки и парень призрачно ощутил в одной из них что-то маленькое и твёрдое. Совсем как тот зуб, который он сжимал возле огня, который сжигал тело Марко. Они и в Тросте были рядом. Знали слабые места и уже тогда умели работать в команде. Только вот Марко это не спасло. Виском парень почувствовал прожигающий тяжёлый взгляд и покосился в сторону. Камелия практически не изменилась в лице. Всё то же ленивое равнодушие. Но их взгляды встретились и девушка медленно моргнула, переведя взгляд на огонь, а потом обратно на него. Она поняла. Догадалась, что терзало его внутри. И, судя по всему, это же терзало и её. Жан издал короткий смешок, осознав, что слова Мел про умение работать в команде и остальная чушь – утешение. Камелия всегда была прямолинейной, но сейчас предпочла не портить их последний вечер своими поистине мрачными высказываниями. Камелия же просто жила в этот момент. В эту несчастную минуту, когда ребята вокруг сидят и едят подгорелый картофель, запивая его сидром. Таких минут в будущем будет слишком мало, если будут вообще. Девушка прикрыла глаза, краем уха слушая слова Армина о большом солёном водоёме, края которого не видно. Внутри защекотала лёгкая усмешка. Интересно, правда ли это? И если да, то какое оно, это море? Утро задалось ленивым. Капитан Леви не дал ещё никаких поручений. Только Оруо стоял дежурным возле входа, потягивая из своей фляги воду. Нацепив скучающую мину, парень пренебрежительным взглядом окинул группу новобранцев, которые прибыли в штаб. Он был свято уверен в том, что на первом же выезде за стену они дружно подмочат свои штаны. Это не было чем-то новым. Многие через это прошли. К своему стыду, и сам Оруо. Вот только хрен кто заставит его признать это вслух. – Ороу, можно мне поговорить с ними? Пару минут. Голос Эрена, который неожиданно раздался рядом, чуть не заставил вздрогнуть. Солдат закатил глаза, но махнул головой. – Только быстро. Эрен сорвался с места, чувствуя клокочущую внутри радость и воодушевление. Новобранцев было много. Он отчётливо видел красный шарф Микасы и блондинистый затылок Армина. – Ребята! Все обернулись и теперь Эрен смог увидеть остальные лица. Райнер, Бертольд, Саша и Конни. Они тоже выбрали Разведкорпус. Микаса вмиг утратило свой спокойный вид и схватила сводного брата за плечи, пронизывая его своим взглядом. – Эрен, они пытали тебя? Рассматривали каждый сантиметр твоего тела? Парень краем уха услышал пару смешков и неловко отцепил девичьи руки. Щёки невольно налились стыдливым румянцем. Опять она с ним, как с малышом. – Нет, Микаса. Ничего такого. – Чёртов коротышка. Я убью его. Голос Аккерман понизился и практически превратился в рычание дикого зверя. Будь её воля, то она бы действительно схватилась за лезвия и попыталась снести голову зарвавшемуся, по её мнению, ублюдку. – Микаса, капитан поступил так, как было нужно. – Эрен видел, что его слова не возымели никакого успокаивающего эффекта, но оглядел друзей, продолжая улыбаться. Не стоит просто заострять на этом внимание. – Значит, в Военную полицию пошли только Жан, Энни и Марко? А Мел в Гарнизоне. – Марко погиб. Голос позади заставил обернуться. Жан шёл со следующей группой новобранцев и рядом с ним шла Камелия. Как всегда с ничего не выражающим выражением лица. Только взгляд едва заметно давал понять, что девушка рада его видеть. – Но…что произошло? Голос Эрена чуть надломился. Радость от встречи с друзьями подгорчилась от осознания. Город был спасён, а его товарищ всё равно погиб. – Никто не знает. Никто не видел, как он умер. Жан хмуро покачал головой. Больше он не хотел говорить об этом. Титан тихо выдохнул. – Понятно. – Взгляд скользнул с Жана на Камелию. Прошлого не переписать и думать об этом сейчас вовсе не было желания. – Значит, разведка, коротышка. Настроение вернулось в положительное русло. Микаса, Армин, Мел, даже этот конемордый, пришли сюда. Он не остался вариться в этом всём один и осознание этой мысли зажгло внутри огонёк радости. Борьба не окончена. – Если учитывать скорость, с которой ты попадаешь в неприятности, то большее количество людей с мозгами – определённо не будет лишним, лохматая голова. Камелия сложила руки на груди, заглядывая в аквамариновые глаза друга. Видя почти детский восторженный блеск в них, что-то внутри перестало давить. Она не жалела о своём решении. – Новобранцы! Разбираем форму! Дита Несс. Капитан, которому поручили новобранцев. С первого же взгляда он производил впечатление улыбчивого, добродушного мужичка. За короткий промежуток времени он раз пять упомянул свою лошадь, полностью разоблачая свою страсть к этим созданиям и верховой езде. Когда руки Камелии коснулись плотной зелёной ткани, девушка невольно замерла. В голове вспыхнуло недавнее воспоминание о том, как развивался этот плащ за спиной Леви, стоящего на поверженном титане. Ткань практически летала, словно за спиной мужчины действительно были крылья. Надевая плащ на себя, Камелия тихо хмыкнула. Теперь у неё есть свои. Свои крылья свободы.