Глава 4

— Отец всегда говорил, что подле себя надо держать самых верных людей — таким для меня в свое время стал ты. К сожалению, порой забываю, какая ты тварь. Наследный принц разглядывал свое отражение в большом напольном зеркале, примеряя наряды для сегодняшнего праздника. Точнее, праздник это был для горожан, а для Ллойда — официальное мероприятие, где расслабиться не будет возможности. В кресле рядом с ним сидел юный на вид парень со шрамами поперек носа и вдоль щеки, и на провокацию ответил совершенно спокойно: — Если я тварь, то ты еще хуже, моя принцесса. — Какая я тебе, нахрен, принцесса?! — Ллойд возмущенно повернулся на звук голоса, и цветочная накидка с шорохом сползла с плеч. Гневно сверкающие зеленые глаза уперлись в наглое лицо напротив. — Сделаю вид, что тебя тут нет. — Уж будь любезен. Телохранитель развернул газету и спрятал там свое лицо. Беглый взгляд не выцепил никаких интересных новостей, кроме одной — дворец Тайн сегодня впервые откроет ворота, чтобы выступить на празднике середины осени. Этот факт прогремел уже давно и все в округе об этом знали. Именно поэтому, по слухам, во дворец прибыли ниндзя. Не для защиты Императорской семьи, а ради одного артефакта, опасаясь, что недобрые люди захотят его украсть и использовать в дурных целях. Ллойд сменил мягкий ободок на диадему. Золото несколько терялось в его светлых, почти в тон украшению, волосах. Окинув свое отражение придирчивым взглядом, он вдруг вспомнил подробности вчерашней ночи и машинально провел большим пальцем по нижней губе. Уголки его губ дрогнули в самодовольной улыбке, глаза хитро сощурились, словно он все еще чувствовал прикосновение чужих губ. Когда Ллойд закончил, остановив свой выбор на темно-зеленом камзоле, расшитом золотом, они вдвоем покинули комнату. Принц занял свое место рядом с приемными родителями, а его личный телохранитель чуть поодаль, рядом с остальной стражей. И началась скучная торжественная часть. Площадь перед дворцом утопала в золоте и багрянце. Тысячи разноцветных фонариков покачивались на ветру, создавая иллюзию живого, дышащего огня. Горожан было так много, что они напоминали муравейник. Кто-то махал им самодельными флажками, кто-то бросал под ноги лепестки цветов. Ллойд улыбнулся самой дежурной своей улыбкой, но краем глаза всё же отметил, как красиво играет свет на разноцветных лентах в волосах маленькой девочки в первом ряду. На миг ему показалось, что он снова видит ту самую бумажную вертушку... Он тряхнул головой, прогоняя ненужные воспоминания. Сегодня выдался на редкость ясный день. Солнце подсветило его точеный профиль, и казалось, будто весь он светился. Императорская чета шла сдержанно и величественно; позади них полукругом выстроились стража в угольно-черной форме. Восхищенный гомон людей слился в один общий шум, и Ллойд мыслями ушел в себя. «Пока все идет гладко», — думал он. Несмотря на прекрасный солнечный день, главное торжество праздника начиналось ночью, под светом луны... Наконец речь Императора закончилась. Когда они развернулись, чтобы уйти, за их спинами молчаливо сомкнулась стража, провожая обратно во дворец. У дворцовых ворот скучающе стоял Джей и перебрасывал нунчаки: им наконец-то вернули оружие, чему они несказанно были рады. — Мастер Джей, — вежливо поклонился Ллойд, — как идёт работа? Джей распрямился. — Ой, ваше высочество! Пока без происшествий. Каждый час мы с Коулом проводим обход и меняемся. — Похоже, вы не впервые охраняете что-то. — Иногда мы ниндзя, иногда охранники, — пожал он плечами. — Ничего плохо в этом нет, чаще всего потенциальные злодеи, прознав кто именно стоит на охране, даже не суются, поэтому дела проходят спокойно. Ллойд мягко улыбнулся. — Что ж, это приятно знать. Праздник ещё не окончился, — странным голосом произнес он, возведя глаза к небу, прямо на солнце. Джей смотрел на улыбающегося принца еще с минуту молчания, пытаясь поймать нужную мысль. Принц будто ждал не захода солнца чтобы полюбоваться луной, как и все в этот праздник, а чего-то большего… — Вы кого-то ждете здесь, ваше высочество? Вы не заходите внутрь. — спросил он. — Ах, но сегодня такое чудесное солнце… — мечтательно протянул Ллойд. — А еще я жду своего телохранителя. Без него я никуда не хожу. Вот, кстати, и он. Телохранитель появился бесшумно, держа спину прямо, а руки сложенными за спиной. — Мой принц, — склонился он в небольшом поклоне, а затем кинул взгляд на стоящего рядом ниндзя. Лицо его не дрогнуло, однако Ллойд, наученный долгим опытом их общения, заметил насмешку в чуть прищуренных глазах. Когда же взгляд перешел обратно на принца, он увидел уже более привычную усталость и, кажется, тень нескольких бранных слов. От этого усмехнулся уже сам Ллойд. — Что ж, думаю, нам пора. Джей смотрел им вслед, а в голове зародилось необъяснимое чувство. Словно последний кусочек пазла, никак не желающий встать на место, как ускользающее чувство дежавю. Вчерашней ночью, когда ниндзя вернулись с обхода, они рассказали о неком господине Аякаши, предположительно стоящим во главе Дзигоку. Из примечательного у него были рыжие волосы, крепкое телосложение и несколько уже побледневших шрамов на лице — благо Зейн каким-то чудом смог их разглядеть. Джей бросил еще один внимательный взгляд на принца. Его телохранитель шел с ним бок о бок и медь в его волосах переливалась на солнце рыжими всполохами. Он поймал себя на мысли, что в профиле телохранителя есть что-то смутно знакомое... Но он отогнал наваждение. *** Люди не меняются. Они лишь узнают, кем были всегда. Харуми однажды услышала это от мамы. Та заботливо заваривала свежий чай и ставила на стол блюдце с сахарным печеньем, успокаивая дочь после ссоры с детьми из соседнего двора. Харуми обиженно надула губки и отвернулась: она по-прежнему считала себя правой. Но мама мягко пригладила ее от природы светлые волосы, поцеловала в лоб и детская обида испарилась, будто ее и не было. Харуми улыбнулась, откусила печенье и взволнованно начала рассказывать обо всем подряд. Этот момент она бережно хранила в сердце. Предназначение зеленого ниндзя — хранить равновесие мира и спокойствие жителей Ниндзяго. Увы, сенсей Ву так и не отыскал избранного. Его четверо учеников были безусловно талантливы, но никто из них не был избранником судьбы. В дни, когда равновесие пошатнулось, а новоявленный лорд тьмы Гармадон разрушал все на своем пути, захватывая деревню за деревней, единственными защитниками Ниндзяго были всего лишь четыре подростка и их старый сенсей. Народ был в отчаянии. У Гармадона не было за собой армии — и это пугало больше всего. Пахло дымом и сырой землей. Где-то за домами еще тлел подожженный сарай. Маленькая девочка выбежала на дорогу прямо из этого дыма, закашлявшись. Не разбирая куда бежит, врезалась в Гармадона и сломала свою игрушечную мельницу из бумаги и дерева. При виде его черной кожи и паре инфернальных глаз, замерших в злобном прищуре, ребенок разрыдался от испуга. Гармадон занес руку для удара и в следующий момент Ллойд встал между ними, заслонив девочку. Убитые горем родители оттащили ее. — Отец! Ллойд Гармадон стоял перед ним, опустившись на одно колено и склонив голову. Звонкая пощечина оставила на его лице синяк, краешек губ кровоточил. — Хочешь на ее место? — холодно ответил Гармадон, смотря вслед убегающей семье. — Ты сам виноват. Вставай. Тебе не позволительно подобное унижение. Ллойд нагнал своего учителя, замечая краем глаза несколько черных силуэтов. Кажется, именно туда убежала та семья. Он задал вопрос, который давно крутился на кончике языка: — Отец, эти люди в черном продолжают появляться всюду, где бы мы ни проходили. — Эти жалкие подражатели не стоят внимания, сын мой. — Но они могли бы помочь. Эти деревенские идиоты ни на что больше не годны, их можно использовать! — Ты за сегодня уже превысил лимит глупостей. Чем ты в таком случае отличаешься от «этих идиотов»? Ллойд замолчал. Он любил отца и потому не смел ослушаться.