Часть 4

— Ну намного меньше, чем ты, — ответил Даня, даже не поворачинув головы. Голос его звучал глухо, словно он говорил не с Русланом, а со стеной. — Ты точно не по мальчикам? — Руслан усмехнулся, пытаясь придать голосу ту самую фирменную легкость, которая обычно помогала ему выходить сухим из воды. Но сейчас она была фальшивой, и оба это чувствовали. Данила резко развернулся. В полумраке гостиной его фигура казалась монолитной, а рыжие волосы — языками пламени, готовыми опалить. — Малец, шуруй домой, тебя родители уже ждут. Руслан не сдвинулся с места. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел исподлобья, чувствуя, как в груди разрастается какое-то странное, тягучее чувство. Это был не страх, скорее — азарт. — Не убегай от вопроса. — Домой. Быстро. Тебя ждут, — в глазах Дани проскочила искра. Не просто злость, а что-то более глубокое, хищное. Скрытая ярость, которую он привык держать в узде, сейчас рвалась наружу. Руслан заметил, как побелели костяшки его пальцев, сжатых в кулаки. — Да никто меня не ждет, — тихо произнес Руслан, развернулся и вышел из гостиной. Через пару минут входная дверь хлопнула, и тишина в квартире стала невыносимой. От лица Дани: Данила остался один. В груди полыхал жар, но это был не гнев, к которому он привык. Это было что-то новое, неизведанное, пугающее своей иррациональностью. Любовь? Какая, к черту, любовь? Он провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть это наваждение. Он не любил никого. Даже родителей, которые подарили ему детство, больше похожее на полосу препятствий, где выживание было единственной целью. Любовь для него всегда была чушью, пустой тратой времени и сентиментальностью, за которой следует боль. Но сейчас эта чушь пульсировала в такт сердцу. Чтобы заглушить это чувство, Даня включил музыку на колонке. Тяжелый гитарный рифф заполнил пустоту. Начал убираться. Осколки бокала, пустые бутылки — он собирал следы их случайной встречи механически, не думая о процессе. Вынеся мусор, он вышел на лестничную клетку, закурил. Сигаретный дым смешивался с холодным воздухом подъезда. В мыслях все еще кружился Руслан. Даня злился на себя за это. «Мы с ним не можем ровняться», — думал он, делая глубокую затяжку. Кареглазый мальчик из приличной семьи, с родителями-гомофобами, которые при одном взгляде на рыжего парня с криминальным прошлым вызовут полицию. У них нет будущего. Нет и быть не может. «Да боже, мне этот педик не нужен, — жестко пронеслось в голове. Даня пытался убедить сам себя, цепляясь за внешние недостатки, лишь бы уничтожить зарождающуюся симпатию. — Выглядит как урод, да еще и пить не умеет. Совсем не мой тип». Он докурил, затушил окурок о бетонную стену и вернулся в квартиру. Закончив уборку, рухнул на кровать. Но сон не шел. В темноте, под мерный стук басов из колонки, перед глазами снова вставало лицо Руслана. Его черты, довольно массивное для его возраста телосложение, дерзкий взгляд, который не потух даже под напором его, Даниной, агрессии. «Заткнись», — приказал он себе, переворачиваясь на бок. Но сердце, казалось, жило своей жизнью, отстукивая имя, которое он запретил себе произносить. От лица Руслана: Руслан быстро шел по темным переулкам, пиная ногой пустые банки. Голова трещала после выпитого и того поцелуя.Дома действительно никто не ждал. Родители, как всегда, на работе. Возвращаться в пустую квартиру не хотелось. Мысли путались: «Может, еще погулять?» Но с кем? Он достал сигарету, прикурил на ходу. В голову пришло спасительное имя — Ксюша. Та самая подруга, которая всегда была рядом, готовая выслушать и не осудить. Она знала о его тайне с самого начала, знала, как долго Руслан смотрит на Даню, знала все его страхи и надежды. В четыре часа утра они сидели на крыше многоэтажки. Город внизу спал, мигая редкими огнями окон, а над головой расстилалось бесконечное, холодное небо. Руслан сидел, обхватив колени руками, чувствуя себя уязвимым и растерянным. — Ксюш, — начал он, глядя в никуда. — Его поцелуй… он вызвал во мне новые чувства. Такое ощущение, будто крылья за спиной выросли. Как думаешь, у нас что-то получится? Ксюша, закутанная в большую толстовку, внимательно посмотрела на друга. Она знала, как тяжело ему дается это признание. — Ну не зря же он поцеловал тебя, — спокойно сказала она, поправляя выбившуюся прядь волос. — Ясное дело, что он педик. Такие парни, как Даня, просто так не целуются. Это не пьяная глупость. — Но по нему этого не скажешь, — возразил Руслан, вспоминая суровое, угловатое лицо Дани, его жесткие манеры. — Он выглядит как… как машина для убийств, а не как романтик. — Вот именно поэтому ты не должен думать раньше времени о плохом, — Ксюша легонько толкнула его плечом. — Ты никогда не даешь людям шанса показать свою душу. А вдруг у него эта душа умеет красиво и искренне любить? Просто он сам этого боится больше, чем пули? Руслан усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки. Он снова закурил, глядя, как дым тает в предрассветной мгле. Слова Ксюши отозвались где-то глубоко внутри теплом. Может быть, она и права. Может быть, за грубостью Дани скрывается не равнодушие, а такой же страх, как и у него самого. Только он боится быть отвергнутым, а Даня, возможно, боится полюбить впервые в жизни. Они молчали. Руслан думал о том, что сейчас, пока он здесь, Даня, наверное, лежит без сна, так же, как и он, прокручивая в голове их случайную встречу. И от этой мысли на душе становилось немного спокойнее. Впервые за долгое время ему захотелось не убегать, а наоборот — вернуться. И не для того, чтобы продолжить спор, а чтобы просто посмотреть в эти серые глаза без защиты.