Глава 5. Лут, лапки и чаепитие с огнестрелом

Хомура скрылась за поворотом, пытаясь догнать рыдающую Мадоку. Я спрыгнула со столба и подошла к брошенному пистолету. Черный, тяжелый, блестящий. Настоящий огнестрел. «О, эпик лут!» — подумала я, облизнувшись. Я попыталась взять его, но... у меня лапки. Маленькие, белые, пушистые лапки без пальцев. Как, блин, я должна нажимать на курок? В играх животные-компаньоны как-то таскали вещи, но в реальности это выглядело жалко. Я попинала пистолет лапой. Стрелять не выйдет. Зато можно загнать его в ломбард или выменять на вкусняшки! В Японии с огнестрелом строго, за такую пушку на черном рынке можно купить вагон элитного кошачьего корма или тортиков. Я вцепилась зубами в рукоятку пистолета. Тяжеленный, зараза! Но бросать жалко. Гордо задрав морду и таща пушку в зубах (наверное, со стороны я выглядела как поехавший ретривер), я побежала по следу Мадоки. След привел меня к заброшенному зданию. Классика. Пространство вокруг начало искажаться, поплыли какие-то психоделические узоры из усов, бабочек и ножниц. Барьер Ведьмы. Мадока, не разбирая дороги из-за слез и паники, влетела прямо в него. Я с пистолетом в зубах юркнула следом. Внутри лабиринта Мадока забилась в угол, окруженная стрёмными фамильярами Ведьмы — какими-то ходячими усатыми ватными шариками. Она плакала и звала на помощь. Я уже хотела выплюнуть пушку и толкнуть ей речь про контракт, как вдруг... БАБАХ! Залп из десятка мушкетов разнес фамильяров в клочья. Сверху, изящно покрутившись в воздухе, приземлилась Мами Томоэ. Желтые ленты, корсет, пышная юбка. Сама элегантность. — Тебе уже ничего не угрожает, — ласково сказала Мами, протягивая Мадоке руку. — Я Мами Томоэ, волшебница. Мадока бросилась к ней в объятия, рыдая в три ручья: — Там... там была девочка... она маньячка! У неё алтарь из моих фоток! Она хотела запереть меня в подвале! Мами удивленно моргнула. Видимо, к такому жизнь её не готовила. В этот момент из кустов вылезла я. Белый пушистый зверек. С армейским пистолетом в зубах. — Кюбей? — Мами удивленно посмотрела на меня. — А это... откуда у тебя оружие? Я выплюнула ствол на клетчатый пол лабиринта, сделала самые милые и невинные глаза, на которые была способна, и телепатически произнесла: — Эта извращенка обронила, когда гналась за Мадокой. Я решила спрятать улики. Мами, ты же нас накормишь? Мы пережили такой стресс! У тебя есть тортики? Спустя полчаса мы сидели в уютной квартире Мами Томоэ. Мадока пила чай с ромашкой, кутаясь в плед, и всё ещё вздрагивала. Мами с серьезным лицом слушала рассказ о «сталкерше Хомуре», периодически косясь на пистолет, который я предусмотрительно положила на стол. А я... я сидела на диване и уплетала клубничный торт. Боже, как же вкусно. В прошлой жизни я питалась в основном макаронами и дешевыми сосисками, а тут — кулинарный шедевр! — Эй, пушистый ублюдок! — снова затрещала рация в голове. Голос Хэппи Вульфа звучал недовольно. — Я смотрю, ты там прохлаждаешься?! Тортики жрешь?! А ну быстро разводи их обеих на энергию! У меня золотой унитаз инеем покрылся! Я проигнорировала Капитана, проглотив очередной кусок бисквита. Ситуация была идеальной. Мадока доверяет Мами. Мадока до смерти боится Хомуру (и правильно). Я — милый питомец, спасший улику. Мами вздохнула и посмотрела на Мадоку: — Эта девочка, Акэми Хомура... Она очень опасна, если всё так, как ты говоришь. Мадока, возможно, тебе стоит заключить контракт с Кюбеем, чтобы иметь возможность защитить себя. Я научу тебя всему. Мадока неуверенно посмотрела на меня. Я перестала жевать торт и мило склонила голову набок. Крючок заброшен.