Глава 8. «За Кёске и двор!» и Девятимиллиметровый аргумент

Мой отборный, нецензурный, командирский рык (батя бы точно прослезился от гордости) вывел Мами из ступора. Но гигантская гусеница Шарлотта уже падала на неё, широко распахнув свою жуткую пасть. Времени на то, чтобы призвать новые мушкеты, у Мами просто не было. И тут сбоку, прямо из воздуха, на платформу пулей вылетела Саяка. Её плащ развевался, в руках блестели новенькие сабли. — ЗА КЁСКЕ И ДВОР СТРЕЛЯЮ В УПОР! — заорала свежеиспеченная волшебница и с двух ног влетела Ведьме в бочину. Удар был такой силы, что гусеницу отбросило в сторону. Челюсти, которые должны были откусить Мами голову, звонко клацнули в миллиметре от её заколки. Саяка, не давая боссу опомниться, начала яростно шинковать бок Шарлотты своими клинками. Урон шел отличный, но Ведьма была жирной — хп-бар у неё явно был рассчитан на долгий рейд. Шарлотта взревела, извиваясь, и приготовилась плюнуть в Саяку кислотой. И тут в дело вступила Мами Томоэ. Элегантная, утонченная Мами, которая обычно сражалась с грацией балерины. Она поняла, что перезаряжать магические пушки слишком долго. Вместо этого её рука молниеносно нырнула куда-то в складки корсета, и на свет появилась та самая трофейная Беретта, которую я притащила от Хомуры. Лицо Мами стало абсолютно холодным и сосредоточенным. Прямо как у киберспортсменки Хомуры на турнире. Она шагнула вперед, приставила ствол прямо к раскрытой пасти орущей Ведьмы и хладнокровно спустила курок. БАМ-БАМ-БАМ-БАМ-БАМ! Мами разрядила в Шарлотту всю обойму. Девятимиллиметровые пули, заряженные (как я подозреваю) остаточной магией Мами, пробили Ведьму насквозь. Гусеница булькнула, закатила безумные глаза и взорвалась фонтаном конфет, сливок и зефира. На пол со звоном упало черное Семя Скорби (Grief Seed). В лабиринте повисла тишина, прерываемая только тяжелым дыханием Саяки и звоном падающих гильз. Мадока смотрела на происходящее огромными глазами. Саяка вытерла лоб и гордо улыбнулась, опустив мечи: — Ну как я её, а?! Видели?! Я теперь тоже крутая! Мами Томоэ изящно сдула дымок со ствола Беретты, посмотрела на пистолет и уважительно хмыкнула: — А знаешь, Кюбей... Ты был прав. Этот... «эпик лут» действительно эффективен в ближнем бою. Спасибо тебе. Ты спас мне жизнь. Она прижала руки к груди. В её глазах стояли слезы благодарности. Я сидела на куче конфет, чувствуя себя абсолютно невероятным тактиком. Моя шерсть слегка испачкалась в зефире, но это были мелочи. Голова хилера-кондитера на месте! В голове раздались оглушительные аплодисменты и свист. — АЙ ДА СУКИНА ДОЧЬ! АЙ ДА МОЛОДЕЦ! — Хэппи Вульф орал в рацию так, что я чуть не оглохла. На фоне играл гимн Ебеньграда. — Это был просто отвал башки! То есть, наоборот, не отвал! Я смотрел по камерам, это кино уровня Майкла Бэя! Всё, я официально выписываю тебе двойную порцию баланды и повышаю до Старшего Менеджера по лолям! Продолжай фармить энергию! Слава Ебеньграду! Барьер Ведьмы начал растворяться, возвращая нас в коридоры обычной больницы. Саяка тут же побежала к палате Кёске (наверняка парень там уже сидит в шоке от исцеления и внезапно вспыхнувшей безумной любви к ней). Мами подобрала Семя Скорби и подошла ко мне. — Я твой должник, Кюбей. Сегодня вечером я приготовлю для тебя самый большой клубничный торт, который ты когда-либо видел, — мягко улыбнулась она. Жизнь была прекрасна. Но я-то знала сюжет. Скоро в город должна прибыть Кёко Сакура — агрессивная красноволосая волшебница с копьем, которая любит жрать яблоки и отжимать чужие территории. По канону она должна была устроить замес с Саякой за эту зону.