ГЛАВА 2. АКТ ПЯТЬ

В течение трёх дней я усердно тренировался и не ходил в зону отчуждения. Мы со стаей гиен избегали контакта. Я каждый день бегал, отжимался, приседал. Сделал себе два острых костяных ножа. Один, правда, треснул — получился меньше. Так же набросал планировку. Хочу прорыть канал вглубь бухты, чтобы туда заплывала живность. Кроме акул — акул не хочется. Опыт, конечно, незабываемый. То, что меня цапнула за ногу бычья акула и я не потерял ногу, — везение. Когда я покорю пещеру, смогу заняться масштабным разминированием пятнадцатиметровой береговой линии — к плавучим островам мусора и прямо к Левиафану. После трёх дней постоянного зазывания чаек и их убийства, чайки немного сместились — на часть скал, ближе к зоне отчуждения. — А сейчас я лежу, облокотившись головой на живот Сары. Мы на пляже, в моей бухте. Тишина. Ветерок. Волны. — Кстати! Ещё я убрал дистиллятор воды и начал перегонку спирта из вина. — Я глянул на Сару. Она просто спокойно промычала. Я поднялся, посмотрел на неё. — Готова? Сара поднялась, отряхнулась. Интересно, Том обиделся или вернётся? — Том! У-у-у-уп! Кушать! Раздался тяжёлый топот с центральной равнины. В бухту спрыгнул Том. — Привет! Дружить будем? Держи. — Я протянул ему свежий кусок чайки, которую мы с Сарой только что убили. Том медленно подошёл, выхватил мясо и убежал. Я пожал плечами. Посмотрел в бескрайнее море и пошёл. — По дороге сделал глоток воды, глоток вина, закинул кусочек мяса. И вот мы подошли к пещере. Я стоял с заострённой до предела металлической палкой в одной руке и костяным мечом — в другой. — Выйдите на разговор! Из пещеры тянуло запахом сырости, крови и псины. Из прохода начали выходить гиены. Одна за одной. Девять гиен. Я убил троих. Плюс две присоединились ко мне. Довольно внушительно я их проредил. Я посмотрел на них, достал ткань и начал обматывать вокруг копья. — Я хочу предложить мир! Союз! Не убивать. Гиены начали хохотать, а после подняли хвосты и зарычали. Ладно... — Сара. Назад! Сара отошла. На неё зарычали, захохотали. Я вылил спирт на тряпку. По гиенам было видно — запах ударил им в нос. — Кто главный? Из-за спины — рычание и быстрый топот. Том бежал на меня. Я начал разворачиваться — но спереди прыгнула гиена. Сара, спасая меня, вцепилась Тому в горло. Меня начали рвать со всех сторон. Я кричал от невыносимой боли. Ненавижу! Суки! Гиены подлые... Ха. Шанс, как и предполагалось, стремится к нулю... Выжить в схватке с девятью гиенами — чудо. Я не мог дотянуться до копья зажигалкой... Щёлкнул — поджёг свои волосы. Гиены отпрыгнули. — Я псих! Я встал на ноги. Боль была невыносимая — абсолютно везде. И огромная доза ярости. Быстро поджёг копьё, начал махать. Гиены отступали — шок от огня на моей голове и на копье. А я замахивался мечом, бил в глаза. На большее этот костяной меч не годился. Я побежал — тараном, головой прямо в морду гиены. Схватил её на удушающий, начал тянуть морду вверх. Хруст. — Суки! Ненавижу вас! — Я зашёл в пещеру. И увидел источник. Водопад. Озеро с водой. Я быстро забежал и полностью погрузился... Хорошо... Вода сразу стала красной. В глазах начало темнеть. Мозг просто хотел спать. Это был прекрасный бой. Я выполз из воды, посмотрел на себя. Два бока истекали кровью. На ногах и руке — тоже. Дотянулся до горящего копья у входа. Сейчас я умру или воскресну. Я укусил свою руку и начал прижигать бока. Почувствовал — копьё куда-то тянут. Это была Сара — покусанная, пыталась выхватить его. — Сара! Всё хорошо... М-м-м. Сара отпустила. Я продолжил этот ад. Подполз к воде, начал глотать кровавую воду — и рухнул в неё полностью. Всё тело под водой. Полная изоляция и агония. Я вспомнил, как упал с «Паллады» в океан и почти утонул... А сейчас я в пещерном озере и тону. Шанс утонуть в озере по колено стремится к нулю... Как же я люблю этот невероятно низкий шанс. Я отключился. — — .. Я начал плеваться водой, но глаза не мог открыть. Я лежал на чём-то мягком и шерстяном... Странное чувство. Как же я обожаю просыпаться с жизнью, которая держится на волоске. Экстаз. Я начал ощупывать поверхность. Что-то как ёршик — но дышит будто. А потом я почувствовал — меня коснулось что-то мокрое, липкое. Воняло тухлятиной и гнилью. Фу. Что это? — Остановись! Остановилось. Я открыл глаза. Всё максимально размыто. Ну, вообще как всегда. Каждый день — приятное пробуждение через боль и потерю части функций. Удивительное чувство удовольствия. Я будто заново рождаюсь, обретаю всё заново. Сейчас будет скучный, мучительный период восстановления. Я лежал в позе младенца на Саре. — Приветик! — Я погладил её. — Сара! Я, конечно, люблю тебя. Но почему я чувствую запах тухлятины с улицы? — Хо-хо-хо... — Сара прижала уши, а потом начала скулить. — Давай сейчас пойдёшь, уберёшь что сможешь. Только аккуратно. — М-м-м! — Сара навострила уши и поднялась. — Ай! Больно падать на камень. Я подполз по ледяному камню к воде. Вроде только в глазах плывёт. Дальтонизма нет. Вода идеально чистая. Точно! Водопад! Тут же можно поставить деревянное колесо и получать кинетическую энергию. Кинетическую же? Голова не думает. Я, как собака, лёжа начал языком черпать воду. Руки не двигались. Всё болело. Сейчас живая часть только сердце и мозг. — Хух... Напился. Я начал медленно, неуклюже разворачиваться. Смог доползти до тёплого солнышка. Закрыл с болью глаза от солнца. Нос закрыть не смог — чувствовал тухлятину. Начал открывать глаза — увидел, как двигаются чёрные пятна. И отключился. — Мне снилось, как меня разрывают на части — медленно, с удовольствием. Мне нравилось это. Я чувствовал, что вот-вот умру. И отключался. — — Я открыл глаза. Ёршик... Но мне жарко. Два ёршика? Открыл глаза. Справа лежала Сара. — Приветик! Только без языка. Сара захохотала. Я глянул на левое расплывчатое пятно. Это был кто-то незнакомый. Гиена — но с обожжённым ухом и шрамом вдоль всего лица. — Привет? Знакомы? Она начала скулить. — Представься. Уши навострились, хвост забегал. Она захохотала. — Приятно познакомиться. Буду называть тебя Дельта. Я упёрся в их твёрдую шерсть и поднялся. — Сара, пошли со мной. Сара поднялась. Я что-то потерял момент, когда начал разговаривать на гиеньем. Почему я так легко их понимаю, а они — меня? Может, я гиена? — Ха-ха-ха-ха. А Сара и Дельта тоже начали хохотать. — Держась за Сару, вышел наружу. Была ночь. Луна освещала всю центральную равнину. Дул холодный ветер. На мне особо и одежды не было. Я направился, держась за Сару, к погребку. Сзади — скуление. Я повернулся. Это был Том. — Том... Ты знаешь... Я рад, что ты так поступил. Хотел напасть на меня. Если бы я был, как ты, альфой, я бы тоже защищал до последнего. Даже через такие ужасные действия. Том подошёл медленно сбоку и кинул мне чайку. — Польщён. Правда. Я упал на колени, понюхал, потрогал. Горячая. Кровь ещё не застыла. Я глянул на Тома и остальных. — Так: каждый кусает и делится с другим. Я обойдусь. Сара начала скулить. — Никаких отговорок! Кушайте! Дела... Я почесал затылок. Ой. Я же буквально полностью лысый. На голове — огромный ожог. Больно... Я улыбнулся. Живой. — Я подошёл к своему дистиллятору спирта, снял хардшелл. Накинул на себя. Ох, какое чувство — по всей спине. Жжёт! А после взял миску со спиртом и начал растирать по всему телу и голове. Это было очень мучительно. Но я заметил: у меня болевой порог изменился. Грустно... — Я спустился в погребок. Там лежали два кусочка мяса в вине. Мух нет. Славно. Закинул оба, запил водой. А после — глоток вина. Поднялся, сел на песок. Пощупал хардшелл — пачка на месте. Закурил. Подошла Сара, попыталась лапой убрать сигарету. — Сара... Отойди. Тебе же хуже от этого запаха. Я глянул в пачку. Ещё три сигареты. — Вы наелись? Сара захохотала. — А честно? Сара присела, сложила уши. — Ну, тогда нужно добыть.