ГЛАВА 2. АКТ ДЕВЯТЬ

Я открыл глаза. Свежий пляжный воздух. Морской бриз. Счастье. Я вскочил с песка — Сара уже ушла. Глянул на море, сделал вдох. — Хорошо... И побежал в воду. Покупался немного — акулы уже начали плыть ко мне. Я, полный энергии, вышел, махая им рукой. Зашёл в мастерскую, закинул пару ложек холодного вчерашнего бульона. — Вкусный. Такой жирный, насыщенный. Мои лучшие помои. — Я улыбнулся. Пошёл на пробежку вокруг центральной равнины. Отжался от земли. Попытался сдвинуть с места Тома — сложновато, когда пытаешься сдвинуть тушу под сотню с лишним килограммов, которая ещё и сопротивляется. Пошёл к Угольку. Сегодня нужно свечами заняться. — Доброе утро, — бодро сказал я и зашёл в пещеру. — У-у-уходи... — дрожащим, хрипящим голосом сказала Уголёк. Вся мокрая и горячая. — Ага... Я развернулся и пошёл в мастерскую — ставить кипятиться воду и параллельно разбавил бульон, тоже поставил кипятить. Пока кипятится, пошёл к своим горам мусора, начал собирать ткани. Закинул их в воду с солью, деревянными опилками и спиртом — отмывать. Быстренько сходил, собрал древесного угля с угольной ямы и начал носить в мастерскую. Включил печь, с помощью вала раздул. Положил ткань на сушку. Ткань, которая высыхала, сразу сшивал костяной иглой в одну большую, двойную, плотную ткань. — — — Ху-у-ух. Устал. Я взял всё и пошёл в пещеру. — Привет, — спокойно сказал я. — Уй-й-ди, — прохрипела Уголёк ещё хуже и начала сухо кашлять. Я закинул на неё горячую ткань, аккуратно просунул под неё. И начал с ложечки давать воду с солью, дул на неё. — П-прошу... Н-не надо меня т-травить... — у Уголька заблестели глаза от слёз. Я приподнял голову, пальцами с силой открыл челюсть и начал поить ложкой. Закрывал рот. Плюётся постоянно. Ждал, пока проглотит. А Уголёк не лыком шита — держала воду во рту. Одну ложку, чтобы проглотила, минут десять приходилось ждать, и то не факт — через мою руку выдавливает, и вода стекает изо рта. Я подошёл к водопаду, набрал в руки ледяной воды и вылил ей на лицо. Немного оживилась. Натянул ткань к горлу, обвязал, прикрывая лимфоузлы. Положил мокрую тряпку на лоб. Обмазал горло спиртом, а потом немного капнул в рот. Уселся над её головой и начал массировать ей голову. Уголёк пыталась попасть в меня слюной. Ну, раз слюна есть — значит, жить будешь. Эх... Я глянул на улицу — стемнело. Сегодня свечи не сделаю, душ даже не начал, металл не плавил, еды не добывал. И потратил всю ткань на одно двухслойное полотно, чтобы укрыть её. Если она ещё спросит, чего это я не дал ей ткань раньше, а заставлял лежать голой... Не знаю. Расстроюсь, наверное. Последняя нормальная ткань ушла в никуда... А можно было сохранить для ветряков, мельницы, механизмов... Ещё и кучу спирта потратил... А его здесь добыть пока невозможно. Тяжело... — Уголёк наконец-то уснула. Всё лицо в её слюне. Я вытер, и пока она в отключке, напоил водой с солью. Снял с неё ткань, помыл, перевернул — не зря же двухслойную делал. Интересно... Она даже в туалет не ходила за такое время. Ладно, пойду хоть свечи начну делать. Поставлю топить жир. Эх... Печаль-то какая... Грустно из-за ресурсов. Я смотрел, как топится жир, и вздыхал. Я даже формы красивые для свечей не сделал — придётся просто залить в форму для выплавки слитков. Будут свечи — толстые, квадратные, прямоугольники. Я разрезал последний трос, размотал, наделал маленьких фитилей. И начал заливать. — Так! — я посмотрел на гиен, которые облизывались. — Свечи не едим! Пошли за мной. Я спустился в погребок, достал из бочки с водой почищенные две чайки. Кинул одну Дельте, одну — Тому и Саре. Ну, в принципе, они не сильно должны быть голодны. Ведь в бухте я не просто так вырыл канал, куда заплывает рыбёшка. Что ни день — Дельта там стоит и ловит себе еду. — Пойду рыбачить. Что я словлю на кусок жира от бульона? Я взял сети, которыми мы вытаскиваем мусор, и направился к бухте. Положил сети на дно, в центр — кусок жира. Сара уже доела и встала со мной, держась за верёвку. Тишина. Долгая тишина. ... Сара навострила уши. Я тоже заметил — что-то блестело под водой и быстро двигалось к сетям. Очень быстро плыло и блестело на свету луны. Резкий всплеск, начало разворачиваться. Я резко начал тащить с Сарой. Нас потянуло в море. — Том!! Том подбежал и начал с нами тянуть. Эта штуковина дёргалась — пыталась то влево плыть, то вправо. Мы начали вытягивать. Я отпустил сеть, Том с Сарой тянули, а я побежал с копьём в море и начал бить в мутную воду. Наконец-то вытащили на берег. Но он не сдавался. В сети были: акула, большеглазый тунец, мурены. И сеть — погрызена и порезана... М-да... Куча еды... Всё нужно переработать и складировать в погребок. Я подошёл, достал акулу (быстрее всего пропадёт) и пошёл чистить. На мою ногу набросилась мурена. Ай... Я взял нож и начал медленно, вместе с кожей, снимать мурену. Отбросил, убил. Хромая, пошёл к печи, промыл рану водой и начал прижигать. — Ху-у-ух. Сейчас акулу. Потом деликатесы — тунец и мурены... Я начал разделку на рассвете. Полностью закончил уже глубокой ночью. Как же спать хочется... Я покупался из бочки и пошёл спать в пещеру. Уголёк ещё спала. Я сменил ей тряпку на голове, помыл от пота, перевернул полотно и напоил водой с солью. Упал на кровать и отключился. — — Я открыл глаза под крики Уголька. М-да... Доброе утро... Я поднялся, осмотрел рану — жить можно. — Чего орёшь? — подошёл, потрогал лоб. Жар спал. Ощупал шею — лимфоузлы ещё воспалены. Хотелось бы на горло глянуть, но Уголёк хрен даст. — Не трогай меня! Ты воспользовался мной, пока я была в отключке! Урод, извращенец, насильник! Тварь! Я не ответил. Осмотрел плечо — всё хорошо. Бедро — тут нужно будет поменять мох. Ноги в отличном состоянии. Ну, если не говорить про два огромных ожога. Я взял жижу и начал менять под обвинения и крики. Ху-у-х. Я упал рядом с ней. — Кушать будешь? Пить? Туалет? Помыть тебя? — Заткнись! Как только я встану на ноги... Тебе будет плохо. Очень. — Я пошёл кушать и пить, захватив по пути полотно, чтобы постирать. Получил порцию гнева. Набил пузо сочным тунцом. Постирал полотно, посушил его. Печь жарила, солнце тоже. Я осмотрел свои руки — твёрдые. Вернулся под недовольные крики к Угольку и укрыл её сухим, горячим полотном. А после осмотрел равнину и решил: — Начну добывать киркой камень. Хочу закатать всю поверхность в каменные плиты. Я бил скалу и думал. Так жалко тратить ресурсы на корабль, чтобы сплавить Уголька с острова. Хех... «Сплавить». Я расплылся в улыбке. Но, в принципе, можно сделать нормальный корабль. Отправлю её на другой остров, а сам смогу ловить рыбу в море, обплыть остров и точечно доставать ресурсы с плавучих островов. Так что польза есть... Но сколько ресурсов... М-м-м... На моём острове скоро откроется верфь и начнётся ещё одна эра! Эра кораблестроения! Я отбил кусок камня и потащил к мастерской. Что строить? Что-то лёгкое — типа лодочки с парусом? Я начал отбивать камень, делая его тоньше. Не-е-ет! Конечно нет! Какая лодочка?! Дрифтер! С одним парусом, и чтобы можно было поворачивать с мостика! Я продолжал обтёсывать камень. На таком корабле я могу зайти в плавучий остров, не боясь гадов. — Ху-у-ух. — Я положил первую каменную плиту в мастерской. Целый день потратил на это. Сходил к пляжу, взял песка, чтобы подложить и сделать плиту устойчивой. Осмотрел центральную равнину. Ну-у... Если тратить один день на одну плиту, мне понадобится около года на всё. Я упал на новую плиту. Хорошо-о-о... Нужно будет заняться полуавтоматизацией. Ещё нужно две плиты сделать, а потом смогу их ровнять с помощью трения друг об друга. Думаю, сделаю вал — точнее, возьму, выведу балку из основного вала и сделаю её вертикальной. Прикреплю что-то вроде поршня и смогу автоматически тереть их. Но... Думаю, слабо тянуть будет. Эх, вот сейчас ткань бы хорошо пошла на ветряк. Поставить на обрыве — там сильный постоянный ветер. Но проводить оттуда вал будет ужасно муторно и долго. — Гениально! Вот я глупый! Я подорвался. Всё же лежит на поверхности. Буквально. Я посмотрел на Дельту, которая лежала и кушала. Она остановилась, посмотрела на меня и прижала уши. Я глянул на Тома — он уже начал убегать в бухту. Сара тоже скрылась. — Да ну стойте! Не сейчас же! Я же просто построю колесо, прикреплю вал — и у меня огромная мощь: триста килограммов мышечного мяса. Хм... Думаю, можно сделать сейчас проще. Бревно на камне, гиены держат верёвки и крутят. Не так эффективно, но тоже хорошо. Плюс можно автоматизировать добычу камня. Конечно, кирку гиенам в лапы не дашь. Но можно всё так же с помощью вала. Взять кирку, немного увеличить длину рукоятки, чтобы выпирала за наконечник. Прикрепить к валу, используя резину, чтобы было натяжение, и закинуть сверху верёвку. Гиена будет крутить вал, верёвка будет натягивать кирку, а потом слетать — и удар. А вторая верёвка будет подниматься по валу и падать обратно на кирку. Полная автоматизация! Только нужно будет переставлять кирку вглубь! — Ху-у-ух... Что-то я залежался и замечтался... Так унесло меня. Уже глубокая ночь! Вот это я понимаю — лёг на плиту ручной работы, и в мысли уносит моментально! Я поднялся. Такое ощущение, будто поспал. Крутое чувство. — Я пошёл к Угольку. Глянул на плиту. Нужно будет положить её в центр острова и подписать. Выделить рамкой из меди. Зайдя в пещеру, я ощутил гнев и неприятный запах мочи. — Привет. Помочь? — Прочь! Уйди! Не смотри! — Хуже будет, если не помыть. — Уходи! — Так получается, ты не сможешь мне сделать плохо? Очень плохо? — Я лучше сгнию, чем позволю тебе касаться меня. Особенно там. — Ладно... — Я пожал плечами. Всё равно отключится от шока и гниения. Тогда и помою, и обработаю. — Пить будешь? Кушать? — спросил я для галочки. Всё равно поить буду, когда отключится. Бульончик залью — и еда, и вода. — Нет! Оставь меня! Я пошёл спать в домик гиен.