Часть 26 О силе рода

Сознание возвращалось медленно, словно он поднимался из глубины чёрной воды. Ощущалась даже не боль, а скорее пустота. Магия внутри Тайвина словно была выжжена до основания, как поле после пожара, и даже дыхание казалось чужим, заимствованным у кого-то другого. Он не чувствовал привычного внутреннего напряжения силы, того тихого гула, который сопровождал его с первого дня в этом мире. Было только истощение — сухое и звенящее. И запах, пахло старым домом, пылью и ладаном, темным деревом. Он был в особняке Блэков. Где-то вдалеке хлопнула дверь, и он услышал сиплый голос Кричера, причитающий о «юном лорде» и «недостойных полукровках». Значит, его перенесли, разум несмотря на слабость тела, работал чётко. Авроры не успели, Дамблдор не успел, но успели Блэки, его семья. Тайвин слабо улыбнулся Дверь спальни отворилась почти бесшумно. Вальбурга вошла не торопясь, в строгом чёрном платье с серебряной вышивкой, сдержанная, величественная, будто её не касались ни тревога, ни страх. Только глаза — холодные и расчётливые — выдавали напряжение. — Ты жив, — сказала она тихо, но без дрожи. — Этого достаточно. Тайвин попытался приподняться, но мышцы не слушались. — Реддл? — голос прозвучал хрипло. — Мёртв. Ее слова не принесли ожидаемого облегчения. Она подошла ближе, остановилась у кровати, скрестив руки. — Дамблдор направил авроров, — продолжила она. — Но они не нашли тебя, не успели. Мы провели поиск по крови. Лёгкая пауза. — Кричер перенёс тебя прежде, чем они поняли, где ты. Тайвин прикрыл глаза на секунду. Инстинкт выживания у Блэков работал лучше любой государственной службы. — У нас есть немного времени, — сказала Вальбурга. — Совсем немного. Прежде чем Министерство поймёт, что произошло, и решит сделать из тебя либо героя, либо угрозу. Она села в кресло напротив кровати, сложив пальцы домиком. — Нам нужна версия. Он открыл глаза. В них уже не было слабости. Только расчёт. — Твои предложения? Вальбурга чуть улыбнулась. — Несколько веков назад один из Блэков обхитрил Аравийского джинна. История почти забыта. В семейных архивах она проходит как «неудачная сделка». Желания он не получил, но джинн, пытаясь освободиться, оставил в роду след — спящий дар стихии огня. Она сделала паузу, наблюдая за его реакцией. — Дар, который мог проснуться в момент смертельной опасности. Тайвин медленно выдохнул. Огонь. Он вспомнил пламя, не заклинаниеи не проклятие, стихию. Она вышла из него как дыхание дракона. — И ты полагаешь, что Министерство поверит в сказку? — тихо спросил он. — Министерство поверит в то, что позволит им не признавать, что мальчик школьного возраста оказался сильнее их лучших магов, — холодно ответила она. — Стихийный дар — удобнее, чем признание системной несостоятельности. Он слабо усмехнулся. — Политически разумно. — Именно. В этот момент внизу хлопнула входная дверь. Вальбурга встала. — Они пришли. В гостиную их ввели без излишней церемонности. Руфус Скримджер выглядел как человек, который привык допрашивать опасных преступников, а не шестнадцатилетних юношей. Жёсткая осанка, внимательный взгляд хищника. Рядом стоял Аластор Грюм — моложе, чем его запомнит история, но уже с тем самым взглядом, в котором подозрение было не профессией, а состоянием души. Тайвин сидел в кресле, всё ещё бледный, но прямой. Вальбурга заняла место позади него. Скримджер начал без прелюдий: — Мистер Блэк. Подтвердите: вы были последним, кто находился рядом с Томом Реддлом, также известным как Темный лорд Волдеморт. Имена прозвучали нарочито отчётливо. Тайвин кивнул. — Да. — И вы утверждаете, что он погиб в результате… выброса магической энергии? — Я утверждаю, что защищался. Грюм шагнул вперёд. — От Тёмного лорда, которого десятки обученных волшебников не смогли остановить? В голосе не было насмешки, только жёсткая проверка. — Он недооценил меня, — спокойно ответил Тайвин. — Каким образом вы его убили? Вальбурга едва заметно повернула голову, но не вмешалась. Тайвин выдержал паузу. — В нашем роду есть легенда, — начал он ровным тоном. — О предке, заключившем сделку с джинном. Дар огня, спящий в крови. Я всегда считал это сказкой. Он перевёл взгляд на Скримджера. — Пока не оказался лицом к лицу с человеком, намеренным меня убить. В комнате стало тихо. Грюм внимательно изучал его, словно пытаясь увидеть ложь на уровне инстинкта. — Вы хотите сказать, — медленно произнёс Скримджер, — что в момент смертельной угрозы в вас пробудилась стихийная магия? — Я хочу сказать, — спокойно ответил Тайвин, — что Реддл сгорел. Пауза. Скримджер сделал шаг ближе. — И вы не использовали запрещённых заклинаний? — Нет. — Не прибегали к древним ритуалам? — Нет. — Не вступали с ним в предварительный сговор? В глазах Тайвина мелькнула тень холодной иронии. — Если бы я вступал в сговоры с тёмными лордами, мистер Скримджер, — тихо сказал он, — вы бы допрашивали меня в другом статусе. Грюм прищурился, он чувствовал силу, чувствовал опасность, но не мог найти трещины. — Вы понимаете, — произнёс Скримджер, — что убийство Реддла изменит баланс сил в магическом мире? — Понимаю. — И что многие захотят узнать, как именно это произошло? Тайвин выдержал его взгляд. А затем, почти лениво, добавил: — Я также понимаю, что давить на человека, избавившего магическое сообщество от Темного лорда, может быть… не самой дальновидной стратегией. В комнате повисла напряжённая тишина, это не была дерзость подростка, скорее это была холодная политическая констатация. Скримджер медленно выпрямился. — Мы ещё вернёмся к этому разговору, — сказал заместитель начальника Аврората. — Я не сомневаюсь, — ответил Тайвин. Когда авроры ушли, дверь закрылась с глухим щелчком. Вальбурга посмотрела на сына долго и внимательно. — Ты стал опасен, — тихо сказала она. Он ответил так же спокойно: — Я всегда был. И где-то глубоко, под пеплом истощения, он почувствовал едва уловимое тепло. Не магию. Пока ещё нет. Но обещание её возвращения. —— — Малфои поддержат создание совета, — произнёс он. — При условии равного представительства. — Разумеется, — ответила Вальбурга. Нотт кивнул. Розье медлил. Лестрейнджи переглянулись. Рудольфус сомневался. Беллатрикс — нет. Но её мотивы были иными. — Совет не должен стать инструментом одного дома, — наконец сказал Нотт. Тайвин ответил без задержки: — Если он станет инструментом одного дома, он рухнет, а я слишком ценю устойчивые конструкции. Люциус чуть улыбнулся. Это было сказано на его языке. Когда гости начали расходиться, в особняке остался тяжёлый, но иной воздух. Это была атмосфера предвкушения. Вальбурга подошла к сыну. — Ты только что предложил альтернативу Министерству, — произнесла она тихо. — Я предложил им выживание. — И сделал себя центром притяжения. Он посмотрел на гобелен, нити рода Блэк. Сотни лет, там было всё – ошибки, амбиции, падения. Все же дома Ланнистер и Блэк были во многом похожи. — Центр притяжения — не цель, — ответил он. — Это инструмент. Вальбурга изучала его долго. — Ты не похож на своего отца. — Я и не собирался. Свечи мерцали. Где-то в глубине дома Кричер шептал о великом возрождении рода, а в Лондоне, ничего не подозревая, Министерство уже начинало чувствовать, что баланс сил смещается.