14. Постельный режим

— Даби! — Игараси вошёл в подсобку, где его бармен сидел рядом с подростком, который ещё не пришел в себя, — Я понимаю, что ты переживаешь, но клиенты тоже не ждут. Их всё больше, а меня одного не хватает. У меня и свои обязанности есть, знаешь ли. Сильные руки выжимали тряпку, кладя её на лоб Изуку, чтобы сбросить жар. Голубые глаза недовольно покосились на мужчину. — Я не пойду. — Что ещё значит "не пойду"? Ты здесь работаешь, — руки скрестились на груди, а красные глаза с золотым зрачком сощурились в недовольстве. — Мне всё равно, — парень сел на пол у кровати, кладя голову на колени, которые обхватил руками. Информатор лишь тяжело вздохнул. Мужчина подсел ближе, кладя руку тому на плечи, прижимая ближе к себе. — Я понимаю, что ты волнуешься, но котёнок у нас не из хрустальных. Я не думаю, что его обрадовал бы тот факт, что ты сутками напролёт сидел рядом вместо работы. Но он несомненно будет рад, если ты будешь рядом, когда он очнётся. По своему опыту могу сказать, что это произойдёт не раньше утра. А сейчас переодень его во что-то более свободное. Ему нужно хорошенько пропотеть, но его одежда не очень подходит для долгого пребывания в постели. Игараси выдал Даби дополнительный комплект одежды Курона с тех пор, когда от ещё жил у него, в этой самой подсобке, а сам вернулся в бар за стойку. Минут через 10 к нему присоединился и сам бармен. Они молчали некоторое время, моя и вытирая посуду, а после голубоглазый решил начать разговор: — Он, эм.. Скоро поправится? — Обычно занимает около недели, но, учитывая его регенерацию, около трех дней, если он будет соблюдать все наши инструкции. Беспокоишься? — искорка подкола блеснула в коварных глазах. Щеки Даби слегка зарделись. — Будто ты нет! Почему ты такой спокойный? Тебе всё равно? — слова позвучали с некой неприязнью. — Нет, просто я знаю, какой из него капризный пациент, — Игараси усмехнулся, — Ты ещё намучаешься и пожалеешь о том, что он не спал дольше. — Ха. Я до сих пор не понимаю ваших отношений. Он жил у тебя, работал здесь, но ушёл на неоплачиваемую и неблагодарную должность местного защитника, а ты... Продолжаешь поддерживать и давать поблажки в цене на информацию. Если бы мой сын доводил себя до истощения, я бы не стал ему потакать, — прищуренный неодобрительный взгляд. — Мой с... Он не мой сын, идиот, — Сэтору сжал свою переносицу, —Просто... Подопечный. Мне нет нужды запрещать ему что-то, не я за него отвечаю. — Я знаю, что вы не родственники, ни капли сходства, — невпечатленный взгляд, — Я говорю о том, что ты для него, как отец. И не отрицай, мы оба это знаем, что это правда. Игараси слегка пихнул его в плечо: — Неважно, я говорю о том, что не могу ему что-то запретить. Когда мы встретились, у него был очень потерянный вид, потухший взгляд, пустая оболочка. Он стал по-настоящему разговаривать со мной только тогда, когда я достал ему эту его камеру. Но стоило ему увидеть Койота и всё. Он... Загорелся, ожил. Стал чаще работать за стойкой, разговаривал с посетителями, спрашивал про своего нового кумира. Хах. Как я мог ему запретить? Конечно, он сначала полгода набивал себе шишки, тренировался, но был счастлив и относительно здоров. Не думай, что я позволил ему окунуться сразу в пекло. И вот он, уже полгода, как работает сам. Молчание длилось несколько минут, пока они раскладывали посуду и подливали посетителям напитки. Даби не сдержался и сказал: — Ты хороший отец. Игараси отвернулся, улыбаясь. Даби не обязательно знать, что это ему польстило.

***

Знакомая темнота заволакивала обзор. Голоса слышались сквозь толщу воды, кто-то коснулся его лба. Дрожащая рука потянулась и схватила ближайшего к нему человека за одежду. — Бабушка... Человек подошёл ближе и начал гладить его по спине. Изуку приоткрыл глаза, затуманенные после долгого сна, и посмотрел прямо в лицо своей бабушке. Её черты смешались и исказились, но его это не смутило. Он прижался лицом к её животу, обнимая слабыми руками. — Хочу твой фирменный кацудон, бабуль... Сознание снова мягко провалилось в небытие.

***

Следующий подъём прошёл мягче и легче. Изуку с усилием разлепил глаза, чувствуя усталость. Рядом на стуле сидел дрыхнущий Даби с книгой в руках. Забавно, ведь он не любит читать. Интересно, он делал это, чтобы развеять скуку или почитать ему вслух? Изуку аккуратно встал с кровати, чувствуя себя слабым и беспомощным. Он пошёл в бар, чувствуя сильную жажду и першение в горле. За стойкой оказался Игараси, который без вопросов налил ему стакан и отдал вместе с таблеткой. Вода была опустошена в несколько глотков вместе с жаропонижающим. — Как себя чувствуешь? — Игараси облокотился о стойку, попадая прямо под лучи встающего солнца из окон под потолком. — Лучше не бывает, — язвит линчеватель. — Наслышан о вчерашних происшествиях, но вот это, — он указывает на головную повязку, которая была на нем при его приходе, — Они не объясняют. Поделишься, почему ты в такой хреновой форме? — Расследование немного привнесло свою лепту. Один парень кинул в меня стакан, когда я пытался выведать информацию, но мы находились в медпункте, так что ничего серьезного. Мне быстро оказали первую помощь, — информатор не впечатлено смотрел на него. — Поэтому ты и покупаешь её у меня. Зачем полез? — Он был знаком с Хару. Кто ж знал, что на вопрос о нем, можно так остро отреагировать? — Ну да, это, конечно, всё объясняет, — Игараси уничижительно посмотрел на него, начиная готовить чай с лимоном. Лицо подростка скривилось. — Надеюсь, это для тебя. — Не угадал. — У меня аллергия на цитрусы. — Мы оба знаем, что это не так. Прекрати упрямиться, — при нарезке лимона Изуку резко сморщился и быстро ушёл на диван, зарываясь лицом в подушку. — У меня аллергия, чёртов садист! На шум в скором времени пришёл Даби и обнаружил такую картину: Изуку лежит на диване, вцепившись в его изголовье ногтями, пока Игараси пытается стащить его или перевернуть, а чашка с дымящимся чаем стоит на стойке без присмотра. Что без взора, то моё - такой девиз был у Даби. Он попивал чай, наблюдая за этим хаосом. — Что вы творите? — Он должен выпить чай с л... — мужчина обернулся на парня и обнаружил в его руке чай, который и был причиной спора. Подросток тоже это увидел. Реакция обоих было незамедлительной. — Нет! — Да! Даби лишь непонимающе смотрел на них.

***

Изуку лежал на диване под одеялом, разговаривая по телефону с Ясуши и объясняя, что он в норме, и придёт домой, когда поправится. Чёрный чай стоял на журнальном столике рядом вместе со стопкой безвкусных журналов, которые читал Игараси на кресле рядом. Даби стоял за стойкой, балуясь с новыми рецептами. — Давай, пока, — звонок был сброшен и подросток потянулся. Он собрался встать, когда его остановила сильная рука владельца заведения. — Куда собрался? — красные глаза горели непоколебимостью, как в старые добрые. Игараси уже прошёл те времена, когда Изуку всячески избегал безделья в болезнь и был научен этим опытом, что поддаваться ему не стоит. — Хочу почитать информацию из своего дела, пока лежу. Я знаю, что у вас есть копии. — Пока ты болеешь, ты будешь читать только то, что сможет регрессировать твой ум. А именно эти прекрасные журналы, — рука указала на стопку рядом. — Ты знаешь, что я к этим рассадникам слухов и поддельных сплетен и пальцем не притронусь, — руки скрестились на груди. — Знаю, — самодовольный хмык стал окончание разговора. Изуку цокнул и перевернулся на бок, закрывая глаза. Он проснулся днём от знакомого запаха и пошёл на него. Игараси варил что-то вкусное и аппетитное на небольшой плите. — Это... — Кацудон. Твой любимый, да? — алый цвет глаз загорелся мягкостью. — Я не пр... — Изуку осёкся. Он просил, но не его. Оу, — Прости. — Всё в порядке, пацан, — рука потрепала его по волосам, — Скоро будет готово. И если во время еды Изуку скукурузил лицо, напоминающее Исаака Величко, то никто это не прокомментировал.

***

Кот крался по коридору, тихо ступая своими лапками по тёмным углам комнаты к двери, чтобы прошмыгнуть наружу, когда кто-нибудь выйдет. Стоило ему подобраться к выходу, как рука схватила его за шкирку, встряхивая, от чего кот превратился в мальчика из-за слабости и малого контроля над причудой в болезнь. Игараси прикрыл нижнюю часть его лица ладонью, чтобы немногие посетители не увидели её, и понёс обратно к подсобке. —Не сегодня, пацан. Не сегодня, — его швырнули прямо на кровать, ухмыльнулись в лицо и закрыли дверь. Изуку скуксил обиженную морду. Провал.

***

— Пожалуйста. — Нет. — Пожаалуйста. — Нет. — Ну пжпжпж. — НЕТ! Кто вообще научил тебя сленгу? Изуку лежал головой на стойке, смотря Игараси в глаза щенячьими глазками, уговаривая дать ему почитать или прогуляться. Мужчина схватил полотенце и накинул ему на голову, закрывая лицо. Провал.

***

Изуку лежал на диване и ворочался каждые пять секунд. Даби уставился на это с видом вселенски уставшего человека. Он и Игараси стояли за стойкой, готовя бар к открытию. — Лучше бы он просто спал сутками. — А я говорил, — ехидная, но не менее измученная ухмылка Игараси была адресована Даби, — Крепись, он тут ещё на пару дней. Даби присел и зарылся лицом в колени, зарываясь руками в волосы. — За что? Низкий смех издевался над ним, радуясь, что страдает не один.

***

Айзава лежал в своём спальном мешке у стены прямо в кабинете Цукаучи. Он потягивал пакетик грушевого пюре, пялясь в потолок. — Что с ним? — Сущий Мик, который пришёл отдать отчёт Цукаучи, обеспокоенно смотрел на него. — Хм? Вроде всё, как обычно, — детектив поднял взгляд от компьютера, смотря на героя, имевшего привычку спать в любую свободную от работы минуту. — Нет, груша - вкус досады. Он обычно берёт яблоко или вишню, — Ямада задумчиво наклонил голову, — К слову, банан - вкус глубокого отчаяния. Так с чем может быть связано его нынешнее состояние? Что-то случилось в одном из его дел? Цукаучи удивлённо смотрел на Мика, но быстро отошёл и сказал: — Ну, линчеватели всё ещё шастают по улицам, но... Кажется, он хотел поймать кое-кого конкретного, кто пропал с радаров после дня акции. Насколько я знаю из отчётов, он не встретил никого похоже или следа его пребывания. Обычные "подарки" мстителя, в виде арестованных, тоже не появляются. Думаю, что он залёг на дно, а Стёрка этим расстроен. — Аа, Курон. Бедняга, должно быть это сильно мучает его, раз взял грушу. Айзава раздражённо покосился на них. — Я всё слышу. Никто ему не ответил, предпочитая неловко улыбнуться и отвести взгляд, словно ничего и не было. "Черти", — была последней мыслью Шоты, прежде чем он отвернулся от них к стене.