Глава 13

Вообще, я люблю удивлять людей. Можно сказать — это мой девиз по жизни.  Начнём с того, что сейчас я нахожусь в одной из самых популярных художественных галерей: «Тейт Модерн», где герр Эрих Кляйн выставил мои работы, над которыми я корпела на протяжении последнего полугодия. Кто бы мог подумать, что неизвестная никому ранее Александра Крамер будет находиться в самом эпицентре событий, среди британского «высшего общества». Своё почтение моему дарованию явился высказать и отец милашки Кейна. То, что я знакома с его сыном-полицейским, я никоим образом не показала перед сэром Грейсоном Гудманом. Поцеловав мне ручку, мистер Гудман-старший настоятельно порекомендовал мне поработать на его друзей в качестве национального шпиона. Получив от меня отказ, сэр Гудман, держа осанку с поистине военной выправкой, которую ни с чем не спутаешь, спокойно ушёл, молча поклонившись, будто изначально ожидал такого ответа.  Не успела моя чугунная голова переварить всё то, что я вытворяла, сильно нарываясь на проблемы, как я почувствовала пристальный взгляд, буравящий мой затылок. Для храбрости отхлебнув немного из своего бокала оказавшегося слишком кислым шампанского, отчего я даже слегка скривилась, медленно обернулась. Ну конечно. Кто же ещё это мог быть. Он стоял, плечом опираясь о стену, рядом с бюстом Наполеона. Всё такой же красивый, в идеально выглаженном костюме, явно пошитом на заказ, и с пронзительными глазами, затягивающими в водоворот страстей по имени Себастиан. Чем-то они с корсиканским завоевателем были похожи. Хотя нет, Себастиан не был похож ни на кого. Заметив мой ответный взгляд, мужчина начал приближаться ко мне. Казалось, толпа расступалась перед ним, словно чувствуя незримую опасность, исходящую от него. Он подошёл почти вплотную. Очевидно, ему доставляло удовольствие нарушать мои личные границы: мы стояли напротив, буквально в двадцати сантиметрах друг от друга. Нашу тихую, молчаливую дуэль взглядов прервал знакомый мужской голос: - Ах, мисс Крамер, как я рад вас лицезреть, особенно в столь занимательном обществе… — чёрт возьми, этот прокля́тый полицейский даже сейчас пытался мне насолить, упорно не желая меня называть моим псевдонимом. Делал такой вид, будто что-то знал и намекал о моём секрете всем в окру́ге. Маленький пронырливый засранец разливался соловьём: - Ваши работы поистине восхитительны! Такое необычное ви́дение... Я с подозрением уставилась на Кейна — с чего бы ему быть таким милым? Холеный, в костюме тройке песочного цвета, с крайне приятным выражением лица, офицер Гудман был воплощением добродетели: сейчас я вполне могла понять, почему Ирма в него влюбилась. Вот только о его скверном характере я уже знала не понаслышке. - Право ваше удовлетворение от моего творчества, невольно заставляет меня работать с троекратным усердием. Жажду вас поразить ещё больше в будущем. - Мне не удалось до конца удерживать любезное выражение лица, и все очевидцы наверняка увидели моё недовольство.  За нашим диалогом с интересом наблюдал Себастиан. Кажется, его это даже забавляло. Но это не мешало мужчине внимательно и цепко вглядываться в наши лица, подмечая для себя мельчайшие детали. - Мистер Гудман, — я постаралась, чтобы мой голос буквально сочился сладостью, пытаясь максимально скопировать тон офицера. - Я слышала, у вас был какой-то страшный недуг, из-за которого вам пришлось провести несколько недель без движения… Неужели вы так быстро поправились? - Но вам ли не знать, миледи? Вот же... Язвительный Кейн – это действительно нечто, а вот хмурый Мориано явно не к добру. И, вероятно, к больши́м проблемам. - Слухами земля полнится, господин офицер. Однако мне неизвестны все ваши хвори. Увы, mein freund, я — скульптор, а не врач.  Честно говоря, этот человек уже давно начал меня раздражать. И что всё-таки Ирма в нём нашла? Не могла же великолепная госпожа Крамер повестись только на его внешность? Никогда не замечала за ней подобных привычек. - Что вы, не сто́ит прибедняться, мисс Ремарк.  «Да ладно?» — чуть не вырвалось у меня.   - Вы знаете гораздо больше… - Уж не знаю, чего полицейский этими действиями добивался, но вот пристальное внимание от Себастиана я в итоге получила. На свою голову. Чёртов Кейн Гудман. Чёртов бобби со своими… намёками! Пока я ехала за рулём своего кроссовера, на все лады костерила «великую любовь» Ирмы.  Под шумок я скрылась с собственного вечера, подальше от назойливых обожателей. Подальше от невыносимых чёрных глаз Себастиана Мориано, которым я была почти готова сдаться. Думаю, он мне не простит моего нынешнего побега, особенно после этих странных намёков от Гудмана. И ведь Кейн специально это делал так, чтобы Себастиан не только услышал, но и что-то для себя «отметил». Что же всё-таки задумал этот детектив? Если он раскроет мою тайну…  Глаза неожиданно начало слепить слишком ярким светом фар от автомобиля на встречной полосе. На мгновение я потеряла ориентацию в пространстве. Последнее, что мне удалось увидеть перед тем, как въехать в дерево – погасший свет от фар, остановившегося чёрного внедорожника. И тёмная фигура, которая не спеша двигалась в мою сторону. Это явно всё было подстроено. Александра Кто ещё мог попасть в такую ситуацию? Смерть уже давно затеяла со мной собственную игру. И пока я подчиняюсь её правилам, она плавно проходит мимо меня. Иногда в моменты особого отчаяния, я представляла, что она треплет меня, как нерадивого щеночка, по волосам, насмешливо мне улыбаясь, и говорит: — Не сегодня, Розали. Лёжа на чём-то мягком, я, не спеша, прокручивала последние события в голове: вот я собираюсь в галерею, вот Гудманы — старший и младший, будто сговорившиеся подходить по очереди, потом я встречаю Себастиана. Побег, автомобиль, свет фар и удар. Всё ещё жива. Осторожно открыв глаза, я обнаружила себя лежащей на огромной кровати в шикарных апартаментах. Ничего себе у кого-то гигантомания: да здесь можно было целую футбольную команду разместить, и ещё бы место осталось, думала я, разглядывая угольно-серые сатиновые простыни. Я даже немного предалась ностальгии: вспомнила своё уютное и такое родное палаццо в Палермо. Аккуратно перевернувшись набок, я не обнаружила никаких болевых ощущений, что радовало, поэтому решила тихонько встать. Не знаю, что со мной сделали или же, наоборот, не сделали, однако чувствовала я себя превосходно, особенно для человека, побывавшего в аварии. Шум улицы сбоку заставил меня поднапрячься и всё-таки сползти с кровати. Я подошла к большому окну и отдёрнула тяжёлые портьеры. Так и есть: я в центре Лондона. И если судить по виду из окна, вероятно, в одном из небоскрёбов. Раздался тихий стук в дверь: в приоткрытую створку заглянула знакомая голова, а затем в дверном проёме возник и сам мужчина. Повторюсь: кто ещё мог попасть в такую ситуацию? Передо мной стоял Себастиан Мориано весь элегантно одетый в тройку «Кучинелли», с ухмылкой на прекрасном лице. Помню я, кто сильно любил этот же бренд одежды... На миг у меня даже возникли мысли, что Мориано как-то связан с сицилийским синдикатом. Хотя это была довольно странная ассоциация, но я бы вообще не удивилась, если бы узнала, что этот мужчина имеет отношение к Коза Ностра. Но я снова отвлеклась на какую-то ерунду, чуть не прошляпив хищника напротив. Суть пошлой ухмылки Себастиана была ясна как день: тот, кто выбирал мне пеньюар, явно запамятовал об остальном комплекте. Грубо говоря, я стояла перед Мориано фактически голой, и ему это определённо очень нравилось. Мужчина с жадностью разглядывал моё прикрытое лишь прозрачным синим шифоном тело, заведя руки в карманы своих идеальных брюк. В голову начали закрадываться параноидальные мысли, которые комбинировались с воспоминаниями о предупреждениях Ирмы. Ведь авария не была такой уж случайной? Себастиан Мориано вряд ли простил мне мой побег… Даже если этот вечер и принадлежал моему триумфу. Хорошо хоть он не знает о моём участии в ещё одной не менее экспрессивной ночи в Венеции. - Какая приятная неожиданность, мистер Мориано. - Я холодно улыбнулась мужчине, стараясь выглядеть как можно более непринуждённой и безразличной. В конце концов, у меня красивое тело, и, несмотря на роды, я сумела сохранить великолепную фигуру. Судя по довольному блеску глаз Себастиана, он оценил. В его глазах промелькнула присущая лишь ему сумасшедшая искра. Мужчина двинулся ко мне навстречу. - А я то, как рад... — протянул брюнет, крадучись в мою сторону, словно кот к своей добыче. - Как ваше самочувствие, мисс Ремарк? До меня ему оставался какой-то несчастный метр, а моё сердце уже билось столь неистово, что казалось, выпрыгнет из груди. - Прекрасно, вашими молитвами, мистер… - Просто, Себастиан, — прошептал он мне на ухо, слегка его прикусывая. Он целовал мою шею, спускаясь от уха вниз к ключицам, крепко удерживая моё тело за талию. Будто я когда-то могла сопротивляться этому человеку. - Demone… Его дыхание задержалось где-то в районе моей артерии: - Повтори это ещё раз, — хриплым голосом прошептал мужчина. - Cazzo diavolo, demone… - Разум помутился, я шептала словно в бреду, что Мориано сущий дьявол, хоть уже давно не верила в Бога. Это было словно наваждение. Дикая, почти болезненная страсть. Вдруг в моей голове что-то перещелкнуло. Твою мать… Может, он спишет всё на моё знание итальянского? Руки мужчины больно сжали моё тело. Тёмные, как северная ночь глаза, глядели, вынимая душу. Чёртов демон.